Без права на развод (СИ)

Тимур опять наливает нам коньяка, мы чокаемся, но я уже пью расслабленно, мелкими глотками.
— Ну, как там в семейной жизни? — ухмыляется Тимур и подзывает пальцем одну из девок.
— Все прекрасно, не завидуй. Жена — умница, ведёт дом, даже сама готовит, дочь тоже развивается. Весной дерево посажу — и план выполнен.
Тимур ржет и, шлёпнув девку по заднице, дёргает ее за руку, сажая рядом с собой.
— Да, Валерия у тебя идеальная жена, такая не предаст. Она прелесть, в отличие от ее сучки-сестры, — ухмыляется он.
— Какие эмоции, Тимур Эдуардович. А подробнее можно? — глубоко затягиваюсь кальяном, глядя, как Тимур тискает шлюшку и кормит ее как собачку виноградом. Вторая девка продолжает крутить задницей, выписывая восьмёрки, надеясь, что я ее приглашу. Это уже будет не просто танец, а приват, и значит, ей заплатят больше. Но я не спешу, да и не собираюсь я прикасаться к ее грязному телу, когда меня дома ждёт чистая жена.
— Динамит она меня жёстко. Играет.
— Да ладно?! Браво, Дарья, надо пожать ей руку. Не думал, что тебя может кто-то отшить. А ты, стало быть, бегаешь за ней?
— Я не за кем не бегаю! — немного агрессивно выдает Тимур и отвешивает шлюшке игривую пощечину за то, что та укусила его за палец. — Эта сучка мне должна!
— Ммм, как интересно. Когда ты успел ее трахнуть?
— В том-то и дело, что не успел. Соскочила. Я ее на вашей свадьбе зажал в гараже, усадил на капот машины, потискал немного, пока она ни кончила. Потом она меня наеб*ла и сбежала. А сейчас строит из себя недотрогу, мать ее!
— Тимур Эдуардович, вы меня поражаете, — уже смеюсь. — Укради ее, запри в своем доме и оттрахай хорошенько, чтобы забыла, как зовут.
— Доведет меня, так и сделаю.
* * *
Домой я возвращаюсь далеко за полночь. Хочется принять душ, обнять жену, вдохнуть ее запах и уснуть. Хотелось бы, конечно, заняться с ней сексом, но я пьян и помню, что она этого не любит, поэтому перетерплю до утра.
Иду на кухню, чтобы выпить минеральной воды, и нахожу там мать, пьющую чай и читающую книгу.
— Почему не спишь? — спрашиваю я, открывая холодильник.
— Бессонница мучает. Переживала за суд.
— Мам, ни к чему — это уже моя головная боль. Иди отдыхать, — стараюсь говорить как можно мягче, не показывая раздражения. — Как Лера? — перевожу тему.
— Что с ней будет? Целый день сидит в своей комнате и шушукается с домработницей, — недовольно выдает мать.
— А что ей делать? Она на восьмом месяце, мам, ей нужно отдыхать и хорошо питаться.
— Я понимаю, но можно потратить это время на саморазвитие и обучение, выучила бы английский или правила этикета. Нечего наедать бока и флиртовать с водителем, — недовольно говорит мать.
— В смысле «флиртовать»? — напрягаюсь, потому что не раз замечал, что Лера с водителем чересчур любезна, и он постоянно лыбится ей.
— Чаем его сегодня поила, делами интересовалась и смеялась над его тупыми шутками. Я считаю, что замужняя женщина не должна себя так вести!
Я тоже так считаю. Внутри все горит от ревности, которая начинает душить. Нет, я не думаю, что моя беременная жена мне изменяет, но выводит из себя тот факт, что она позволяет себе флирт с водителем, а тот ей отвечает взаимностью, и это уже замечают окружающие. Никто не смеет заигрывать с моей женой, так же как и она не смеет общаться с мужиками в такой форме.
— Спокойной ночи, мама, — сдержанно произношу я и иду наверх. Прохожу в спальню и нахожу Леру спящую, как всегда со светом. Она словно ребенок боится темноты, и, когда меня нет, всегда горит светильник. Следуя первому порыву, хочется ее разбудить и потребовать ответов, какого хрена она флиртует с водителей! Но Лера так сладко спит, обнимая мою подушку, что я тихо ухожу в душ.
Быстро моюсь и возвращаюсь в спальню, выключаю свет и ложусь рядом с Лерой, обнимая ее со спины и поглаживая большой животик. Улыбаюсь, когда она, не просыпаясь, двигается ближе, упираясь попкой в мой пах. Черт, член каменеет! Лера стала чувствительная, бедра раздались, грудь налилась. И если бы не восьмой месяц беременности, я бы сейчас же ее разбудил и… Вашу мать! Хоть беги в туалет и помогай себе сам. Глубоко вдыхаю, целую волосы Леры и пытаюсь заснуть.
 
Утром просыпаюсь от резкого звука и морщусь от яркого солнечного света.
— Ой, прости, я не хотела тебя будить, — шепчет Лера, поднимая расчёску. Приподнимаюсь и вижу, что она полностью одетая, с макияжем, делает себе прическу.
— И куда это ты собралась? — утренний стояк даёт о себе знать. Мы давно не трахались — я боюсь ее трогать на таком сроке, и от этого сводит яйца, хоть к шлюхам беги. Смотрю на жену через зеркало, понимаю, что хочу ее вкусный ротик и уже представляю розовые губы на члене…
— В клинику — мне срочно нужно сдать кровь. Я недолго, — сообщает Лера.
— Подожди, я тебя отвезу, — сажусь на кровати и тру лицо руками.
— Леша отвезёт, — отмахивается Лера. — Ты выспись.
Леша, мать их!
— Не отвезёт! Я его увольняю! — встаю с кровати и иду в ванную умываться, а Лера бежит за мной, глядя на меня в недоумении.
— Как увольняешь?! За что?! — с волнением спрашивает она, чем раздражает меня.
— А что такое, Лерочка? Боишься за Лёшу?! Некому теперь будет улыбаться и чаем поить?! — повышаю голос, выходя из себя. Ей, бл*ть, не все равно! Она реально меняется в лице. И я умываюсь холодной водой, чтобы не взорваться.
— Причем здесь это?! — хлопая глазками, спрашивает Лера. — Холодно было, я напоила его чаем. Лёшу нельзя увольнять!
— Это почему же?! — нервно кидая полотенце, спрашиваю я. Сука, мне не хочется верить, но моя жена почти плачет, не желая отпускать водителя. И внутри разливается что-то чёрное, разъедая душу.
— Потому что у него больная мать, и он зарабатывает ей на лечение. Если ты его уволишь…
— Я смотрю, ты очень хорошо его знаешь?! Переживаешь?! Прониклась!? — взрывает от едкой ревности. — Мне все равно! Твой Леша уволен! — рычу, задыхаясь от злости. Лера открывает рот, чтобы возразить, но я ее прерываю: — Лучше молчи сейчас!
Из ее глаз скатываются слезы, и это приводит меня в ярость. Она плачет по водителю! Вчера я не хотел верить матери, в выдуманные ею флирт и симпатию, а сегодня я все это вижу собственными глазами.
  
ГЛАВА 19
 
Валерия
Регина Альбертовна невзлюбила меня с первого взгляда — я это вскоре начала понимать. Поначалу искала причину, пыталась ей понравиться, найти общий язык. Но с каждым днем мне все казалось бесполезным. Веской причины не было. Я просто была неугодна этой женщине. Не со мной она видела своего сына. Но не трудно догадаться, о какой снохе мечтала свекровь, неустанно расхваливая мне идеальную Диану…
Раньше я полагала, что меня не касается прошлая жизнь Артура, теперь же понимала, что с каждым днем моя ненависть к бывшей пассии только крепнет.
С приездом Регины Альбертовны наша жизнь изменилась. Артур стал нервным и до абсурда ревнивым. Он взрывался в приступах агрессии, а я отчаянно не понимала, что делаю не так. Ему не нравился мой водитель, которого он уволил, ему не нравилось, как я с улыбкой поблагодарила охранника за то, что тот открыл мне дверь, или посмеялась над шуткой продавца в магазине. Поведение мужа выглядело абсурдно, особенно если учесть, насколько безумно я любила мужа и в тот момент носила под сердцем нашего ребенка. Я обижалась, нервничала и плакала, потом мы разговаривали, Артур извинялся, успокаивая меня.
 
Последний месяц беременности я провела словно на качелях, и раскачивала их моя свекровь. Мы вели холодную войну. Она не вступала со мной в открытые споры, а лицемерила и делала все исподтишка. Если Артур хвалил мою еду, то ей она, естественно, не нравилась, да и готовила я, по ее мнению, отвратительно. Со слов Регины Альбертовны, питалась я неправильно и, поедая такую еду, намеренно вредила ребенку. Я все делала не так! Не так ходила, не так сидела, не так разговаривала, не так одевалась и пользовалась не той косметикой.