Без права на развод (СИ)

— Вашу мать! — выдыхает Артур и скатывается с меня, падая на постель. Соскакиваю с кровати, натягиваю комбинацию и беру дочь. Нужно поменять подгузник и накормить ее. Меня саму трясет от возбуждения, с которым я пытаюсь справиться. Артур горько усмехается, встаёт с кровати, надевает брюки, футболку, берет зажигалку и выходит из комнаты.
  
ГЛАВА 22
 
Валерия
Жизнь не стоит на месте, время летит, унося за собой как все хорошее, так и плохое. Кажется, совсем недавно я встретила Артура в больнице, и вот мы уже женаты и празднуем день рождения нашей дочери. Дане сегодня годик. Если меня спросят, как мы жили все этот год, я скажу: неспокойно, временами невыносимо и трудно, но мы справились.
Когда Дане исполнилось полгода, я окончательно поняла, что нормально общаться и уж тем более подружиться с Региной Альбертовной невозможно. Поэтому я научилась противостоять свекрови и отвоевала свое место в доме. Не без помощи сестры, конечно… Однажды Дашка застала меня ревущей в ванной от очередного упрека свекрови и отругала.
— Если Артур не может ее поставить на место, это должна сделать ты! — говорила мне сестра и металась от злости по комнате. — Отвечай этой карге тем же! Ты уже не девочка! Ты женщина, мать, жена! Да, в жизни не все радужно и романтично. Каждый сам за себя! Покажи свое «я»! Иначе ничем хорошим это не закончится! — вбивала в меня сестра. И я прислушалась, потому что Даша права.
Следовало ожидать, что Регине Альбертовне не понравились изменения, и она стала ненавидеть меня еще больше, называя, как и Дашку, такой же хабалкой и хамкой. Зато я стала чувствовать себя увереннее. Она называла меня плохой матерью, учила воспитывать дочь, а я отвечала тем же, указывая на ее недостатки. Свекровь морщилась от моей стряпни, а я рассказывала ей, как Артур с удовольствием поедает мои блинчики или стейки. Она намекала на то, что я нищебродка, и мне ничего не принадлежит, а я тыкала ее в закон о том, что я, как супруга, имею право на половину их состояния, чем вызывала у свекрови приступы гнева и поток возмущений.
Было забавно наблюдать, как она краснела и бледнела от злости, один раз даже замахнулась на меня от гнева. А потом вечерами шепотом жаловалась Артуру. Мой муж подходил ко мне, спокойно выслушивал мою версию и просто кивал, соглашаясь. Иногда даже называл меня умницей и целовал.
И если со свекровью я научилась справляться, то с Артуром все перешло на новый уровень. Нет, любовь никуда не делась. Я дико его любила, иногда по ночам, лежа на его груди и слушая размеренный стук сердца, просила Бога хранить мужа, иначе я умру без него. Я скучала по мужу, мне катастрофически его не хватало, несмотря на то, что жили мы вместе. Меня убивала его работа и постоянные поездки. Он уходил рано, приходил поздно, а в редкие выходные — уделял внимание дочери.
Артур прекрасный отец, на любой чих нашей малышки он вызывал в дом врачей. А когда у Даны резались зубки, он позволял мне спать, а сам бродил с ней по дому, рассказывая обо всем на свете. Дана, засранка, спала у него на плече, а как только оказывалась в кроватке, закатывала истерики. Мне кажется, что именно с этого момента Артур стал не просто любить дочь, а боготворить и потакать любому ее капризу. Если женщина привязывается к ребенку и начинает его любить еще в утробе, то мужчине нужно на это время.
Выходных у Артура было мало, поэтому он не отрывался от Даны. Эти двое так похожи и не только внешне, даже жестами и манерами. Иногда я смотрела на них, и слезы наворачивались от переполняющих чувств. Они самое дорогое, что у меня есть, они моя жизнь, моя семья и моя безграничная любовь.
Нет, мы не жили душа в душу. Как и любые супруги ругались. У Артура взрывной характер. Он ревнивый до абсурда. А я требовала от него внимания и немного больше времени для нас. Так и жили: он злился, а я лила слезы. Но больше всего мне нравилось мириться. Нет ничего слаще секса после ссоры или секса, которым мужчина просит прощения. Но если резюмировать, то все же, я по-своему была счастлива…
 
У Даны первый настоящий праздник, поэтому мы пригласили в наш дом самых близких и друзей. Я заказала для нас с дочерью одинаковые лиловые платья и повязки на волосы того же цвета. К нам приехал фотограф и устроил семейную фотосессию. Такой редкий момент, когда все дома. В гостиной накрыт стол, все украшено шариками, лентами и цветами, а наш сумасшедший папа заказал огромный торт, который по размеру оказался больше нашей дочери. Этот день омрачало только бурчание свекрови, она как всегда была чем-то недовольна и искала во мне недостатки, впрочем, это ее постоянное состояние, на которое я уже не обращала внимания.
В ожидании гостей поправляю скатерть на столе, и спрашиваю домработницу: все ли готово. Двигаю стульчик Даны, ставя его рядом с нашими местами, и улыбаюсь, рассматривая гостиную. Дочь залезла на руки к Артуру и, похоже, не собирается оттуда слазить. Он показывает на шарики, играя с ней, а свекровь сидит на диване, со скучающим видом листает журнал и уже попивает вино. Для больной женщины она очень много пьет. Подхожу к Артуру, поправляю платье дочери, расправляя пышную юбочку, целую мужа в щеку. Дана толкает меня, ревнуя, и обнимает папу за шею. Вот так всегда: я вожусь с ней целыми днями, а любим мы папу.
— Это мой папа! — шучу я и еще раз целую Артура в щеку.
— Ди! — вновь отталкивает меня дочь и сама целует Артура, прикасаясь губками к его щеке. Муж усмехается и чмокает девочку в носик, а потом тянется ко мне и целует, немного всасывая мои губы и слегка прикусывая. Уголки губ дочери ползут вниз, подбородок трясётся, и вот-вот хлынут слезы.
— Все, все, все, — Артур гладит Дану по волосам. — Ты моя принцесса, — и тоже целует ее в губки. — Мама, приходи ночью за вниманием, — подмигивает он мне, порочно ухмыляясь. Сколько бы мы ни были вместе, его пронзительный темный взгляд, запах и ухмылка сводят меня с ума, заставляя бабочек порхать и трепать в животе. — И для тебя есть подарок. Меня не было рядом в момент рождения дочери… Отдыхай сегодня и наслаждайся праздником, потому что это твой день. Спасибо за принцессу, — тепло говорит он, тянется вновь меня поцеловать, но потом смотрит на дочь и просто чмокает губами.
— А где моя буся? — в комнату входит моя сестра и с улыбкой идет поздравлять племянницу.
— Явилась, хабалка! — цокает свекровь, пренебрежительно осматривая Дашку.
— И вам здравствуйте, Регина Альбертовна, — усмехается сестра. Вынимает из пакета мягкую игрушку и протягивает Дане. — Иди ко мне, моя бусечка, — она тянет руки к Дане, но та не хочет, ложась щекой на плечо отца.
— Не пойдет, — усмехаюсь я. — Это папина доча.
Артур триумфально ведет бровью, гордясь этим фактом.
— Кто еще будет? — спрашивает меня Дашка, воруя со стола тарталетку с икрой.
— Да никого: мы все и Тимур должен подъехать, — беззаботно отвечаю я, а Дашка меняется в лице.
— Тимур? Он же в Канаде! — сглатывает она.
— Вернулся недавно.
— Надолго? — Дашка опускает глаза, начиная нервничать. Да, Тимура не было года полтора, у него бизнес заграницей, но раньше Дашу это как-то не волновало.
— Не знаю. А что такое? — не понимаю я.
— Ты извини, я, наверное, пойду, — шепчет Даша, оглядываясь в поисках своей сумки.
 
— Ты чего, Даш? Ты же одна с моей стороны.
— Я просто… — впервые вижу Дашу такой растерянной. Она не успевает договорить, как в гостиную входит Тимур. Он, конечно, высокий, широкоплечий, и взгляд у него волчий, устрашающий, даже когда улыбается, мурашки идут, но совсем непонятно, почему его так боится Даша.
— Добрый день, — здоровается Тимур и идет к нам. Он не один, с ним рядом девушка, в руках которой очень красивый букет белых лилий. Девушка необычная, метиска. Брюнетка с голубыми глазами. Красивая, я бы сказала, завораживающая, с очень холодными, цепкими глазами, под стать Тимуру. Дашка рядом со мной глубоко вдыхает, а потом расправляет плечи и демонстративно осматривает девушку снизу-вверх.