И нет конца обманам

Я окинул взглядом комнату, где мы с Хейли оказались, и понял, что это чья-то спальня. Посреди комнаты стояла огромная кровать с балдахином, на столиках стояли абажуры с рюшами. Такая спальня подошла бы принцессе.
– Что, черт возьми, с тобой не так, Кристиан?
Я мрачно наблюдал, как Хейли расхаживает по комнате в драных черных джинсах. Она впервые заговорила со мной с самого появления в «Инглиш-Преп».
  
– Ты мог его убить! И, кстати… – она повернулась ко мне, уперев руки в боки. Расстояние между нами было не больше ярда [6]. – У меня все было под контролем. Ты ворвался туда, как какой-то дурацкий супергерой, и утащил его прямо у меня перед носом, а я собиралась задницу ему надрать.
Я засмеялся, но веселья в моем голосе не было, только снисхождение и злость. Я чувствовал, как вздымается моя грудь, чувствовал, как на лбу выступил пот.
– Думаешь, я так торопился спасти тебя? – Она сощурилась, и я снова рассмеялся. – Да мне насрать, что могло с тобой случиться. Коул облапал девчонку из «Инглиш-Преп» без ее разрешения, и ему надо было преподать урок. Ему повезло, что я его не убил.
Хейли на это ничего не сказала. Напряжение в комнате удушало. Я был уверен, что Хейли стиснула зубы изо всех сил – я сделал то же самое.
– Хочу, чтобы ты исчезла, – выплюнул я, не сводя с нее мрачного взгляда.
Она покачала головой, на лицо упала завеса темных волос. Синяки, с которыми она пришла в первый день на учебу, зажили, и кожа ее стала безупречной, ангельской. Вот только ангелом она точно не была.
– Почему? – Хейли воззрилась на меня голубыми глазами, и мой гнев отступил. Она казалась такой уязвимой. Пухлые губы скривились, щеки запали. – Почему, Кристиан? – снова спросила она. Звук ее голоса колол меня не хуже шипов.
Она имела такую власть надо мной, и это злило. Я подошел ближе, но она даже не дернулась. Так и стояла на прежнем месте. Нас разделял всего дюйм, а ей будто не было до этого никакого дела. Она ведь наверняка не двинется с места, пока я не протараню ее своим телом. Упрямая. Всегда такой была. Я вгляделся в ее лицо, и она вздернула подбородок.
– Потому что не хочу видеть твое гребаное лицо каждые пять секунд. – Потому что не хочу, чтобы ты напоминала мне о прошлом, обо всем хорошем и плохом.
Она слегка покачала головой, не сводя с меня глаз, а когда заговорила, мой взгляд невольно скользнул к ее губам.
– Такого ответа недостаточно. Что-то в тебе изменилось. За последние пять лет что-то произошло. Ты почему-то возненавидел меня, и я хочу знать, в чем причина.
У меня пересохло во рту. В горле встал ком. Слова так и норовили сорваться с языка.
Хейли придвинулась ближе, грудь ее тревожно вздымалась и касалась моей. У меня зашлось сердце, дыхание стало порывистым. Мне хотелось притянуть ее в объятия и прижать к себе. Хотелось закричать и оттолкнуть ее. Но вместо этого я с убийственным видом взглянул ей в глаза и произнес:
– При виде тебя я думаю о прошлом, а мне не нужны напоминания о нем.
Она резко побледнела.
– Но почему? Ты злишься, что я не попрощалась? Что не была на связи? – Она фыркнула и явно разозлилась. – Что ж, прими мои гребаные извинения, но я была немного занята. Смотрела, как убивают моего отца, как психопаты в масках обещают вернуться за мной и забрать меня в качестве уплаты долга, только подождут, пока у меня сиськи вырастут. О, и не будем забывать, что моя мать слетела с катушек, а я оказалась в системе! – К концу своей речи Хейли перешла на крик, но я старался говорить ровно и спокойно. Холодно.
– Ты была мне дорога, а теперь я бы предпочел, чтобы нас ничего не связывало. – На лице Хейли не дрогнул ни один мускул, но я знал, что мои слова ее задели. – Знаешь, почему? Моя мама мертва, и на то было несколько причин. Одна из них – ты. – Хейли была белее простыни, она тихо ахнула от моего признания. – И знаешь, Хейли, мне насрать на твою слезную биографию. Не у тебя одной на глазах умер кто-то из родителей. – Голос стал тише, я почти шептал. – Думаю, у нас обоих в крови достаточно вины. Разница лишь в том, что ты повинна в двух смертях, а не в одной.
Я знал, что это не только ее вина. Она понятия не имела, что ее судьбоносный звонок в ту ночь запустит череду жутких событий. Тем не менее, сама того не ведая, для моей матери она стала началом конца. В ту ночь я попытался спасти Хейли, а вместо этого убил собственную мать. Чем больше я винил Хейли, тем меньше винил себя. И намеревался продолжать в том же духе.
– Так что держись от меня подальше, черт бы тебя побрал, – проворчал я и, развернувшись, вышел из комнаты.
Хейли осталась одна.
 
Глава 11
 
Хейли
 
Я не запомнила, как мы ушли с вечеринки. Не запомнила, как села к Пайпер в «БМВ». Понятия не имела, как мы вернулись на улицу, где я жила, но, глядя сквозь лобовое стекло на потемневшее небо, вдруг увидела унылое серое здание, которое называла домом.
– Хейли. – Голос Пайпер вернул меня к действительности, и, повернувшись, я наткнулась на обеспокоенный взгляд. – Ты меня пугаешь. Ты не сказала ни слова после разговора с Кристианом.
– Как умерла его мама? – спросила я, сама не узнавая свой голос.
Пайпер рассеянно огляделась и, казалось, задумалась.
– Мама Кристиана?
Я кивнула, подтянув колени к подбородку. После разговора с ним я почувствовала себя такой крошечной и слабой. Ему хватило нескольких слов, чтобы стереть меня в порошок, и осознавать это было тревожно. Обычно я была куда сильнее.
– Когда мы учились в восьмом классе, у нее случилась передозировка. Как раз перед тем, как я перевелась в «Веллингтон-Преп».
Я и понятия не имела, что его мама умерла. Она мне всегда нравилась. Она подвозила меня до дома, когда мы с Кристианом засиживались до темноты. Приятная была женщина, чего нельзя было сказать о моей собственной матери, уж тем более в нынешнем ее состоянии.
– Не понимаю, – прошептала я. Голова шла кругом. – В чем моя вина?
– Ты какую-то бессмыслицу говоришь.
Я взглянула на Пайпер. Она казалась совершенно сбитой с толку.
– Он сказал, что это я виновата.
– Что? – Она ахнула и повернулась ко мне всем телом, пытаясь усесться поудобнее. – Так, слушай. Ты сегодня сказала, что не умеешь дружить, так что я тебя научу. Сейчас ты расскажешь мне обо всем, что случилось между вами с Кристианом, а за остаток ночи мы во всем разберемся и решим, как быть дальше.
Значит, так поступали друзья? Я к такому не привыкла. Меня скручивало от перспективы поделиться чем-то личным с другим человеком. Я скорее отсосу Питу, чем приму чужую помощь. Что ж, ладно, это неправда.
У меня вырвался судорожный вздох.
– Ладно, начну с начала.
Тридцать минут спустя, когда я рассказала Пайпер обо всем, что имело отношение к Кристиану, и ответила на ее бесконечные вопросы, мы лежали на сиденьях машины, откинув их назад (кресла были гораздо удобнее моего матраса у Пита и Джилл), но так и не смогли понять, что имел в виду Кристиан.
– И он сказал, что это твоя вина? Ты уверена?
Я саркастично рассмеялась.
– Ага, абсолютно. Он сказал, цитирую: «Моя мама мертва, и на то было несколько причин. Одна из них – ты».
– Но это же бессмыслица.
Так оно и было. Полная бессмыслица. Я взглянула на приборную панель. Часы показывали три часа ночи. За окном гостиной все еще мелькал телевизор.
– Мне пора возвращаться.
Пайпер тоже взглянула на дом и кивнула.
– Ладно. – Потом она снова посмотрела на меня. – У тебя же есть вай-фай, да?
  
– Ага. Хоть чем-то Джилл с Питом разрешают пользоваться в полной мере. Для учебы.
Пайпер ласково улыбнулась.
– Хорошо. Погугли Кристиана. Его отца. Его мать. Всех. Собери всю информацию, какую сможешь, а в понедельник поговорим об этом еще раз. Мы во всем разберемся.
Я кивнула.
– Хорошая идея.