Я слежу за тобой

Дэниел засмеялся и чмокнул меня в щеку.
– Там профессионалы, милая. У тебя хватает забот по дому и с Джейкобом.
Я так крепко сжала бокал с вином, что, боялась, он лопнет. Мне представилось, как я разбиваю его о голову Дэниела. Но вместо этого только вежливо кивнула. Однако несколько месяцев спустя он изменил свою позицию и, кажется, понял, что мне нужна помощь. Тогда он организовал собеседование с Холли.
  
Может, Дэниел был прав на том ужине. С меня было достаточно того, что я обеспечивала своему ребенку стабильность.
И сейчас, когда мы вместе едем обратно в наш новый дом, я знаю, что никогда уже не испытаю таких чувств по отношению к своим занятиям фотографией, как этим летом. У меня кружилась голова от заново разгоревшейся страсти к своему занятию и от того, что мне удалось найти способ убедиться, что няня подходит нашему сыну. Но в конечном итоге все, что я увидела в объектив, в дальнейшем принесло мне только страх и боль.
И как только Дэниел заезжает в гараж, ко мне возвращается тревога. Когда Джейкоб убегает наверх искать место для своих новых игрушек и мы остаемся в прихожей одни, я рассказываю Дэниелу о других обнаруженных мной камерах, купленных лампочках и мистере Блинкерсе.
Его лицо бледнеет.
– Покажи.
Я в изумлении смотрю на мужа.
– Ты серьезно? Ты мне не веришь?
Он чешет себе затылок.
– Конечно, верю. Просто некоторые вещи нужно увидеть собственными глазами.
Я веду его к лестнице. Внезапно на меня наваливается усталость от недостатка света в этом доме и от постоянного мрачного предчувствия, укоренившегося где-то у меня внутри. Мы с Дэниелом подходим к нашей огромной гардеробной, я открываю коробку и даю ему мистера Блинкерса.
Дэниел растерянно моргает, явно пребывая в расстроенных чувствах.
– Как это возможно? – спрашивает он у меня.
Прежде, чем я успеваю ответить, нас замечает Джейкоб и вбегает в комнату.
– Вы его нашли! – вопит он, выхватывая мистера Блинкерса у отца из рук и прижимая к себе так крепко, что, будь кролик живой, он бы его задушил.
Дэниел смотрит на меня выпученными глазами.
– Дружок, может, ты случайно положил его в коробку или к себе в сумку, когда мы собирали вещи в Ванкувере? – спрашивает Дэниел у сына более высоким голосом, чем обычно.
Наверное, он прав. Я не понимаю, почему об этом не подумала. Из-за своей паники я, конечно же, не заметила очевидного.
– Золотце, – обращаюсь я к сыну, присаживаясь перед ним на одно колено. – Все хорошо. Ты там положил его в коробку, а здесь вытащил и оставил на кровати, верно?
Джейкоб смеется.
– Глупости. Я не клал мистера Блинкерса в коробку. – Он держит кролика на вытянутой руке. – Больше не убегать и не оставлять меня одного, – наказывает он мистеру Блинкерсу с выражением искренней радости на своем идеальном личике. – Подожди, я тебе покажу свою новую двухъярусную кровать!
Джейкоб вместе с кроликом выбегает из гардеробной, и я поворачиваюсь к мужу:
– Что за чертовщина, Дэниел? Мы же везде искали. Все коробки облазили.
– Знаю. Но, очевидно, одну мы пропустили, понимаешь? Хоть одной загадкой меньше. – Он выходит из гардеробной.
Я иду следом.
– Какая-то фигня. Сначала камеры, точь-в-точь как мои видеоняни в гостиной на Клифсайд, а теперь одна из любимейших вещей Джейкоба появляется из ниоткуда? – Я хватаюсь за живот, потому что его крутит от волнения. Мне хочется, чтобы Дэниел все прояснил, сказал мне, что я себя накручиваю. Вместо этого он широкими шагами подходит к окну, выходящему на Сиреневую аллею, и пялится через стекло на тихую улицу внизу. Так он стоит долгое время.
Все это напоминает какую-то игру в кошки-мышки, правила которой мне неизвестны.
– Я… Я ее ненавижу. Холли, – произношу я.
В тот самый миг, когда я только произношу эти слова, я уже понимаю, что не должна была этого делать. Я знаю, что это только все осложнит.
– Все закончилось, Сара. Забудь ее. Холли.
Я двигаюсь в его сторону, касаюсь локтя, заставляя повернуться к себе.
– А что, если она тоже приехала сюда за нами?
Дэниел поражен.
– Сара, брось. Чего ради Холли ехать сюда за нами? Да, она на нас сердита за то, что уехали почти без предупреждения. Но она всего лишь няня. Я говорил тебе, что она только няней всегда и была. Я уверен, что у нее есть занятия получше, чем прыгать в самолет и мчаться за нами на окраину Торонто. – В его голосе слышится раздражение.
– Конечно, – отвечаю я. – Не знаю, что на меня нашло. Наверное, стресс от переезда, – говорю я, хотя понимаю, что дело не в этом. Пора отпустить все, что было, но я не знаю, смогу ли.
Я чувствую себя одинокой и неприкаянной. Мне не хочется провести первый день в новом доме в расстроенных чувствах и в ссоре.
– Я купила видеокамеры для наружного наблюдения. И новые детекторы дыма.
Дэниел потирает лицо своими большими руками, которые я всегда очень любила.
– Ты считаешь, что я свихнулась, – констатирую я.
– Ты не… свихнулась, – отзывается он. – Я думаю, мы оба измотаны этим резким переездом, и к тому же… произошедшим в Ванкувере. И прошу заметить, я не считаю, что нам следует чего-то бояться, однако обеспечить свою безопасность – вполне благоразумное решение. Я не пытаюсь тебя принизить. – Муж тяжело опускается на кровать. – Все приборы я установлю.
Я сажусь рядом с ним и кладу голову ему на плечо.
– Агент по недвижимости не перезванивала?
– Пока нет. Сейчас позвоню ей снова. – Дэниел встает и выходит из спальни.
– Ты куда?
– За телефоном.
– Он у тебя в кармане. – Я показываю на выпирающий прямоугольник в кармане его спортивных штанов.
Муж вздыхает.
– Я умотался, Сара. Правда. Позвоню ей позже, ладно?
– Сейчас быстренько постелю постель, и сможешь лечь.
– Сара, – негромко окликает меня Дэниел.
– Да?
– Если хочешь, чтобы Джейкоб адаптировался к новому месту, забудь про лето. Все это в прошлом. Сейчас новый старт.
Я всей душой надеюсь, что муж прав. Я встаю, подхожу к нему и целую в щеку.
– На улице хорошо. Пойду выведу Джейкоба поиграть.
– Я сам это сделаю, – неуверенно предлагает муж, но я прекрасно знаю, что он завалится на кровать и вырубится раньше, чем я успею выйти из комнаты. Завидую его умению засыпать где угодно и когда угодно. Прекрасный навык отключения.
Наскоро пообедав готовыми макаронами с сыром, которые купил Дэниел, мы с Джейкобом идем к выходу. Сын упражняется с привезенным из Ванкувера баскетбольным мячом, водя его по дорожке туда и обратно. С крыльца на него взирает мистер Блинкерс. Джейкоб двигается очень быстро, и я усилием воли заставляю себя держать рот на замке, чтобы не выкрикивать ему предостережений быть осторожнее. Мужчины из дома напротив не видно; слева высится в тишине дом Тары из коричневого кирпича. Наш газон пора стричь, зато у крыльца есть маленькая клумбочка рудбекий. Район действительно симпатичный.
Именно это я и пишу в коротком сообщении маме. С учетом трехчасовой разницы во времени в Ванкувере сейчас только половина десятого утра, а суббота – единственный день, когда мама может поспать подольше. Все остальные дни недели она на ногах уже с рассветом. Так что ответ я получу позже.
– Мамочка, там собачка! – Джейкоб останавливается на тротуаре. По Сиреневой аллее в нашу сторону идет женщина в бейсболке цвета хаки, а с ней милый черно-белый меховой комочек.
Она останавливается напротив нашего дома, чтобы Джейкоб погладил собаку. Та встает, опираясь передними лапками ему на ноги. Джейкоб хихикает, и для меня это самый желанный звук в мире.
– Роско, отстань, – женщина легонько шлепает песика, а Джейкоб протягивает руку, чтобы почесать его за ушком.
  
– Все в порядке. Мой сын любит собак. У вас очень милый песик. У него такие симпатичные ботиночки. – Я показываю на маленькие красные башмачки и протягиваю руку. – Меня зовут Сара.
Женщина снимает бейсболку, открывая стриженные под пажа волосы цвета электрик и розовые щеки. Она пожимает мне руку.