Я слежу за тобой

– Йе-е! – взвизгивает Джейкоб, радостно улыбаясь Холли.
Новоиспеченная няня широко улыбается в ответ.
– Я с удовольствием. – И это в самом деле так. Джейкоб, видимо, с первой секунды почувствовал к ней симпатию, Сара оказалась очень милой, а этот дом – уютным. Однозначно уютнее, чем ее собственный.
– Вот и прекрасно. Если понадоблюсь, я буду у себя в красной комнате.
  
– Сейчас надену купальный костюм! – Джейкоб в мгновенье ока летит с дивана на лестницу.
Холли смеется. Присматривать за этим малышом будет не так уж тяжко.
У Сары широко раскрываются глаза от удивления:
– Ух ты! Ты ему понравилась. Обычно он гораздо… упрямее.
Холли чувствует, что у нее пылают щеки.
– Скучно ему не будет. Я люблю плавать и кататься на велосипеде, так что найду ему занятие.
Судя по вываленным из плетеной корзины в углу гостиной игрушкам и электронным устройствам, а также по прислоненному к стене мольберту, Джейкобу есть чем заняться. А Холли не терпится заглянуть в другие комнаты. Этим она занималась всегда, когда оказывалась в новом для себя месте, ведь дома людей – это отражения их истинных личностей, однако тайны свои они скрывают. Столько всего можно узнать, если пошарить вокруг. Этому ее научил Люк. Речь не о самих вещах, а больше о том, как люди их размещают по дому: что выставляют напоказ, а что прячут. Все это рассказывает о многом. И ей хочется узнать историю Голдманов.
У Холли пищит телефон, и она достает его из рюкзака. Холли чувствует на себе взгляд Сары. Со стороны это выглядит плохо? Может, она не должна пользоваться телефоном? В конце концов, она здесь ради получения работы.
– Это моя сводная сестра, – поясняет она Саре. – Вы не возражаете, если я быстро ей отвечу?
– Давай, – отвечает Сара. – А потом, если ты не против, сбегаешь наверх поторопить Джейкоба, чтобы шел плавать?
Холли улыбается:
– Разумеется.
Сара разворачивается на каблуках и направляется к лестнице, ведущей на цокольный этаж.
«Как дела?» – написала Алексис.
«Мама милая. Малыш классный. Папу не видела».
 
«Ты ему понравишься».
 
Холли морщится.
«Мне пора».
 
Сверху до нее доносится топот, и она откладывает телефон, чтобы посмотреть, чем там занимается Джейкоб. Поднявшись наверх, Холли видит, что дверь в комнату мальчика открыта. А сам он еще в пижаме с Железным человеком спрыгивает с кровати на пол, а потом запрыгивает обратно. С грохотом приземлившись и увидев Холли, Джейкоб выпучивает глаза.
– Я упражняюсь.
Холли смеется.
– Ты готов идти плавать? – Она снимает с себя толстовку с логотипом Университета Британской Колумбии и остается в синем купальнике – достаточно скромном, но подчеркивающем фигуру. Важно чувствовать себя уверенно внешне, даже если не чувствуешь себя так внутри. – Надевай свой купальный костюм, и я научу тебя нырять за монетками.
Холли взъерошивает Джейкобу волосы и выходит в холл, пока он переодевается. Ее охватывает гордость за то, что она так хорошо с ним справляется. Жаль, что отец не видит, как здорово у нее получается обращаться с детьми.
Холли смотрит вниз. Дверь в комнату Сары открыта. Она тихонько подбирается к ней и заглядывает внутрь. Ей открывается большое, но уютное пространство спальни с мятно-зеленым креслом в углу, поверх которого накинуто пушистое белое покрывало. Ей представляется, что, завернувшись в него, Сара с Джейкобом сидят в обнимку и читают. Тут есть ощущение безопасности. Как в спальнях, которые показывают в семейных комедиях. Ей хочется прилечь на красивое небесно-голубое одеяло, свернуться калачиком среди мягких подушек кремового цвета.
– Холли? – зовет сверху Джейкоб.
Она спешит обратно к его комнате. Мальчик стоит в белой футболке и голубых плавках, скрывающих большую часть его кожи от жестких солнечных лучей.
– Идем!
Они вместе спускаются по лестнице. Джейкоб сует свою маленькую ручку в руку Холли и тащит ее к бассейну позади дома. Он прыгает в воду прежде, чем Холли успевает его остановить. На секунду ее охватывает паника, но увидев, что малыш плавает уверенно, она снова начинает дышать.
– Смотри! – кричит она ему. Глаза Джейкоба лезут на лоб, когда Холли с трамплина исполняет идеальный прыжок согнувшись.
– Ого! Научишь меня так же?
– К концу лета нырять будешь сногсшибательно!
Джейкоб окунается с головой в мелкой части бассейна и делает под водой нескладный переворот, от чего Холли разбирает смех. Но тут она слышит у себя за спиной какой-то звук.
Обернувшись, она бросает взгляд на окно цокольного этажа, расположенного как раз на уровне глаз. Там она видит Сару. Ее лицо наполовину скрыто телеобъективом. Сара стучит в стекло и машет. Потом она наводит фотоаппарат на Холли и нажимает спуск затвора.
Холли натянуто улыбается.
Джейкоб в дальнем углу бассейна. Он даже не попадает в кадр.
Волоски на руках Холли встают дыбом. У нее такое чувство, что Сара видит ее насквозь.
А Холли не хочется, чтобы кто-нибудь знал о том, что спрятано у нее внутри.
 
Глава третья
 
САРА
Настоящее время
Застыв, я таращусь на круглый глазок камеры в детекторе дыма. Нужно пошевелиться. Быстро. Соскочив со стула, я в панике шарю глазами по комнате в поисках другой скрытой опасности. Но я даже не знаю, что ищу. Это было бы, возможно, смешно, если бы я не была так напугана.
Скрытая камера. С нее-то и началась вся история с Холли.
Поначалу все было очень невинно. Видеоняни – обычное дело. Любая хорошая мать прибегла бы к их помощи для контроля за чужим человеком, которому доверила своего ребенка. Но не каждая мать стала бы фотографировать няню ребенка через окно ее спальни в тот момент, когда няня не подозревает, что за ней кто-то наблюдает. Теперь же мне противно вспоминать об этом – как оттого, что я смогла пасть так низко, так и оттого, что увидела.
Я помню тот день, когда наняла Холли, и как Джейкоб тут же ее принял. Она была юна, энергична и игрива – совсем не то, что я. Мой сын ее слушался и ходил за ней хвостиком. Это придало мне уверенности в том, что их можно оставить без присмотра, и побудило закрыться в красной комнате вскоре после ее прихода. К тому же в гостиной у меня были установлены две видеоняни: одна спрятана в вазе на камине, а вторая – в стенных часах.
Дэниел ничего не знал об этих видеокамерах. Он бы сказал, что я драматизирую. Ему моя реакция всегда кажется чрезмерной, а я, по его мнению, вечно жду самого худшего ото всех, и от него в особенности. И еще он считает, что я слишком опекаю Джейкоба. Выслушивать его нытье мне не хотелось, поэтому я спрятала видеокамеры до момента, пока не понадобится показать ему записи.
И надо признать, что в первый день этот полный восхищения взгляд Холли дал мне почувствовать, что меня поняли – разглядели то, кем я на самом деле являюсь. В тот самый момент, когда она появилась у нас в своих джинсовых шортах и черном худи Университета Британской Колумбии, со своими прелестными ножками и изящной фигуркой, у меня возникло пьянящее чувство, что мы хорошо поладим и что, несмотря на большую разницу в возрасте, мы нужны друг другу. Я полагаю, это и притупило мое обычно обостренное чутье. Ибо я все истолковала неверно.
Как только в январе мне исполнился сорок один год, я почувствовала себя… потерянной. За неимением других занятий я липла к Джейкобу, как клей, постоянно переживая за него и терзаясь дурными мыслями, что с ним что-нибудь произойдет, стоит мне упустить его из поля зрения хоть на секунду. Рассказывают ведь истории матерей, чьи дети попали под машину или утонули в тот момент, когда они отвернулись. Эти сценарии мелькали у меня в голове в виде страшных стоп-кадров.
  
Дэниел заметил изменения в моем поведении и сказал, что в своем постоянном беспокойстве за сына я балансирую на грани безумия. Вот его точные слова: «Ты душишь его своей заботой. Нужно тебе отвлечься».