Владимир, сын Волка (СИ)

— С моей стороны сложностей не возникнет, — заверил его Директор.
— И с моей их тоже не будет, — кивнул полковник. — У меня хорошее предчувствие насчёт всего этого — я рассчитываю, что ты покажешь класс. Тебе это тоже выгодно — надеюсь, Орлов довёл до тебя, насколько судьбоносен будет для всех нас успех?
— В полной мере, — улыбнулся Директор.
— Твоя проблема, кстати говоря, уже решена, — сообщил ему Гаськов. — С руководством Инюрколлегии уже побеседовали — больше они эту тему поднимать не будут. Я задействовал своих однокашников — считай, что это был аванс.
  
— Я это очень ценю, — кивнул он. — И благодарю вас, Константин Эдуардович.
— Ладно, я узнал всё, что хотел, — вздохнул полковник. — Возвращайся к работе и будь готов к прибытию комиссии.
— Всегда готов, — улыбнулся Директор.
— Ступай, пионер, ха-ха! — засмеялся Гаськов.
* Демократическая республика Афганистан, город Кабул, район Шашдарак , здание ХАД, 19 ноября 1983 года*
— Галат!!! — крикнул Директор и ударил по парте резиновой дубинкой ПР-73. — Неправильно!!! Ты ошибся!!! Галат!!!
Стресс-тест был усовершенствован — теперь ему аккомпанируют ещё четверо инструкторов из «Омеги», экипированные по полному разряду. В руках у них щиты и дубинки — они стучат по щитам и орут заученные фразы на фарси.
А ещё они столпились вокруг парты, за которой сидит испытуемый, оказывая на него, тем самым, сильное психологическое давление.
Это девяносто третий испытуемый — выбраковку не прошло уже двадцать семь претендентов. И были двое, которые её совсем провалили — похоже, что это агенты моджахедов…
Те двое показали одинаковую реакцию на блиц-опросах под психологическим давлением — конкретно на вопросах о маршрутах ОКСВА и расположении блокпостов.
Их сразу же передали ХАДовцам, для дальнейшего прояснения подноготной — если окажется, что это агенты моджахедов или американцев… тогда это станет очень жирным плюсом для его методики.
«Утомительное это дело, но сейчас нельзя перепоручать это дело кому-то ещё — качество анализа невербальных реакций резко упадёт», — подумал Директор.
Член комиссии от высшей школы имени Дзержинского, генерал-майор Николай Иванович Ерёмин, присутствует в аудитории. Ему очень интересно наблюдать за тем, как проводится стресс-тест. Это уже восьмой испытуемый, за которым он наблюдает — он, время от времени, что-то записывает в блокнот.
Отмеренное время прошло и в аудиторию ворвались «моджахеды».
— Лежать!!! — выкрикнул подполковник ХАД, Абдулла Бармак. — Всем лежать!!! Убью!!!
Снаружи раздалась частая автоматная стрельба.
— СИДЕТЬ!!! — крикнул Директор испытуемому, который растерялся и чуть не последовал команде «моджахеда». — ПИСАТЬ ТЕСТ!!!
Подавив импульс, кандидат продолжил отвечать на вопросы.
Он дрожит, ему страшно, но он делает. Директор предварительно поставил ему реакцию «бей».
Наконец, время теста истекло. Директор встал с пола и отряхнул китель.
— Молодец, — похвалил он армейского сержанта Асадуллу Ходжата. — Иди в медпункт. Быстро.
Солдат козырнул дёрганым движением и на негнущихся ногах покинул аудиторию. Ему замерят пульс и давление — это войдёт в папку с результатами.
Директор же взял с парты листы теста и начал внимательно изучать их.
— Так-так-так… — сел он за стол и начал проверять результаты письменного теста по шкале лжи.
Генерал-майор Ерёмин лишь наблюдал за ним, будто это он тут испытуемый.
«А так и есть», — подумал Директор. — «Испытывают мою методику — испытывают меня».
В аудиторию вошёл майор Орлов. Он козырнул генерал-майору.
— Товарищ генерал-майор, разрешите обратиться к старшему лейтенанту Жириновскому? — спросил он.
— Меня здесь нет, — улыбнулся Николай Иванович.
— Так точно! — вновь козырнул Орлов, а затем развернулся к Директору. — Кхм-кхм. Те двое, которых задержали утром, дали признательные показания — агентура моджахедов.
— Как и ожидалось, — ответил ему он.
Возможно, это были слишком пристрастные допросы, при которых просто невозможно ответить «нет», но чутьё подсказывало ему, что с теми двоими что-то было сильно не так. Слишком уж аномальное поведение у них было во время тестов.
Его богатейшая педагогическая практика научила его понимать, когда ребёнок боится, волнуется или когда ему плохо. Основная масса испытуемых проявляла волнение или лёгкий страх, но у тех двоих он видел тот тип страха, который бывает, когда дети обычно что-то скрывают.
Он как-то слышал теорию, что дети лгут хуже, чем взрослые, но это никак не бьётся с его опытом — у взрослых ложь более изобретательна, но менее искренна. А искренность подкупает…
«Взрослые лгут, как инженер чертит чертёж, а дети — как художник пишет картину», — подумал Директор. — «Первые структурированее, но вторые убедительнее. А гениальные лжецы чертят картины или пишут чертежи, ха-ха-ха…»
— Сколько ещё осталось кандидатов? — спросил генерал-майор.
— Семеро, товарищ генерал-майор, — ответил ему Орлов.
— Мне понятна ваша методика проведения стресс-теста, — кивнул Ерёмин. — Она неожиданно эффективно выявляет трусов, слабаков и предателей — думаю, вполне годится для первичного отсева непригодных кандидатов. Но мы будем ждать завершения тестирования и его результатов — особенно нас интересует интерпретация результатов старшим лейтенантом Жириновским.
Очевидно, что полковник Гаськов не смог никого обмануть — комиссия быстро разобралась, кто и за что ответственен. Впрочем, это не повлияет ни на что, потому что КГБ нужно, чтобы эта методика исходила от своего — и она будет.
Примечания:
1 — Ловушка невозвратных затрат — в эфире, в очередной раз, рубрика «Сурх, чера хама инха ра ба ман мигуи⁈» — это когнитивное искажение, при котором человек продолжает вкладывать ресурсы (деньги, время или силы, а зачастую и всё это вместе) в какой-либо проект, несмотря на его низкую эффективность или провал, только потому, что ранее уже было вложено много ресурсов. Эталонным примером я считаю компанию Nokia, потому что эта компания разорилась и была продана с молотка Microsoft именно из-за того, что попала в ловушку невозвратных затрат. Nokia вложила миллиарды долларов США в разработку своей операционной системы Symbian — и, вроде как, всё хорошо, эта ОС себя хорошо зарекомендовала, у многих связаны с ней и с телефонами Nokia много приятных воспоминаний, потому что первый телефон, надёжный, как швейцарские часы и так далее. Но предел модернизации ОС был достигнут, требования к современным телефонам изменились, а Nokia продолжила топить за свою концепцию, с кнопками и Symbian, потому что в ОС были вложены огромные деньги, а переход на Android и полностью сенсорные экраны — это ещё больше расходов, без каких-либо гарантий. И вообще, не может же концепция, приносившая мегатонны денег, оказаться тупиковой? Оказалось, что может. Тем не менее, Nokia вкладывала деньги в Symbian аж до 2011 года, хотя тогда давно всем всё было понятно, а в 2013 году её выкупила Microsoft. У СССР в Афганистане была аналогичная проблема: режим Амина был фатально свергнут, а вместо него установлен просоветский режим, существующий в атмосфере тотальной гиперопеки и на абсолютном подсосе, потому что доверия не было — в Афгане всегда своя атмосфера, стабильно нестабильная. И, вроде как, по бюджету бьёт очень ощутимо, и результатов никаких, но денег и ресурсов уже вложено очень много, поэтому советское руководство оказалось не готово встать из-за стола и терпеть политико-экономические последствия вывода войск. Аналогичная ситуация была у США во Вьетнаме, у Марка Цукерберга с его Meta (запрещённая на территории РФ экстремистская организация), у Роснано с её нанотехнологиями, у Kodak с его фотоплёнкой и аналоговыми фотоаппаратами — много таких примеров… А всё исходит из непреодолимого нежелания признавать ошибки — так уж заведено у нас, у людей, что мы всегда ищем виноватых, чтобы наказать и потом успокоиться.