Владимир, сын Волка (СИ)

Душманы везли всё это на вьючных осликах.
— Мубарак! — позвал Директор паренька из кишлака. — Осликов мы передаём в собственность вашего кишлака!
— Спасибо, господин капитан! — поклонился тот.
Сегодня он впервые в жизни летал на вертолёте, поэтому лицо его до сих пор искажено неподдельным изумлением.
— Сможешь отвести их в кишлак? — спросил Директор.
— Да, господин капитан! — вновь поклонился Мубарак.
  
Оружие с мертвецов и с пещерного склада было собрано в тюки, которые предстоит нести до ближайшего места, где могут приземлиться вертолёты. Таких мест всего два и ближайшее из них находится в семистах с лишним метрах от пещеры.
— Уходим, пока не стемнело, — сказал Орлов. — Вы все хорошо поработали, товарищи офицеры и сержанты! Я особо отмечу это в рапорте!
Спецназовцы восприняли его слова с равнодушием.
Когда сборы были завершены, Директор взвалил себе на спину тюк с тремя автоматами и четырьмя выстрелами ПГ-7В и пошёл вслед за вымпеловцами.
Всё, что он слышал в прошлой жизни об эффективности «Вымпела», находит своё неоспоримое подтверждение на практике в этой жизни.
У арабов, несмотря на приличную боевую подготовку в Пакистане, не было и шанса — они даже не успели толком пострелять в сторону врага…
Али Амин ар-Рашиди, потрясённый тем, что произошло, плёлся в цепочке спецназовцев, глядя на мир невидящими глазами. Как только его доставят в Кандагар, он почти сразу же отправится самолётом в Кабул, а уже оттуда, спецрейсом, в Москву. А уже там у него начнётся невесёлая жизнь, по соседству с бен Ладеном. Возможно, они будут сидеть в соседних камерах.
Вертолёты были вызваны через радиостанцию и прибыли через десяток минут.
— Вот так это надо ценных языков брать, Вольфыч! — оскалился очень довольный собой Орлов.
Ему эта короткая операция пойдёт в послужной список, потому что он её разработал и спланировал, а затем ещё и поучаствовал в ней лично.
* Демократическая республика Афганистан, город Кабул, район Шашдарак, здание ХАД, 28 января 198 5 года*
— А потому что вовремя надо возвращаться! — усмехнулся генерал-майор Гаськов. — Вот, прошу любить и жаловать, новый директор ХАД — товарищ генерал-полковник Ватанджар!
На вид ему лет сорок, но по паспорту ему, как известно Директору, тридцать девять — они одногодки.
«Осенью надо продлеваться ещё на год», — вспомнил он. — «Галька через трубку мне плешь проест, как узнает…»
Одет Мохаммад Аслам Ватанджар в строгий серый костюм с белой рубашкой и серым галстуком в белый горошек.
По лицу он прост и типичен для Афганистана — густые волосы, болотистого цвета глаза, крупный нос, выдающийся подбородок, а над ним густые усы в стиле Саддама Хуссейна. Впрочем, в прошлой жизни Директор и сам такие носил.
— А это, значит, офицеры, ответственные за разоблачение предателя Наджибуллы? — рассмотрел Ватанджар Директора и Орлова. — Рад знакомству с вами, товарищи. И признателен за образцовую работу.
Он ещё раз пожал им руки.
— Итак, вернёмся к рабочим вопросам, — сказал Константин Эдуардович. — Должен сообщить вам, что товарищи Орлов и Жириновский занимаются кадровой работой в вашем ведомстве — рекомендую прислушиваться к их рекомендациям и не совершать ошибки предшественников.
«Предшественники» — это Наджибулла и только он.
Ватанджар лишь сдержанно улыбнулся.
— Я могу быть откровенен? — спросил Гаськов.
— Разумеется, — кивнул новый директор ХАД.
— Ваше ведомство необходимо срочно реформировать, — сообщил ему генерал-майор. — Методы работы не соответствуют нашим стандартам, ряды офицеров пронизаны коррупцией, кумовством и интригами внутрипартийной борьбы, вследствие чего эффективность крайне низка. Моё Представительство такое положение дел не устраивало, не устраивает и не будет устраивать, поэтому делу Наджибуллы был дан ход — в иной ситуации на это бы закрыли глаза.
— Я ещё не принял дела… — произнёс Ватанджар.
— Разумеется, — кивнул Гаськов. — Но дело не в том, в курсе ли вы подробностей о делах вашего ведомства, а в том, готовы ли вы возглавить глубокую реформу. Подполковник Орлов и капитан Жириновский — эти люди будут вашей надёжной опорой, которая поможет вам, именно вам, провести реформы так качественно, что ваше имя войдёт в историю Афганистана.
Генерал-полковник Ватанджар посмотрел на Орлова и Директора ничего не выражающим взглядом.
— Хорошо, я учту это, — кивнул он.
— И ещё одна вещь, о которой я вас прошу, — произнёс Константин Эдуардович. — Политика должна быть отодвинута на второй план. Нас волнует исключительно эффективность работы ХАД. На кону безопасность республики — преступно жертвовать безопасностью ради удовлетворения сиюминутных политических амбиций. Поэтому мы ожидаем, что вы будете следовать нашим рекомендациям и проведёте реформу до конца, без формализма и приписок. Иначе ХАД так и останется неэффективным ведомством, вредящим делу строительства социализма в Афганистане.
— Да… — произнёс Ватанджар. — Я следую интересам республики.
Насколько известно Директору, он малограмотен, что является существенным недостатком, но, вопреки этому, он отличный стратег и тактик, из чего следует, что у него есть организаторские способности, что есть универсальный навык, незаменимый как в армии, так и в госбезопасности.
— Что же, товарищи подполковник и капитан — возвращайтесь к работе, — приказал Гаськов. — А мы с товарищем генерал-полковником ещё побеседуем.
Орлов и Директор козырнули и покинули кабинет.
— Перекур? — спросил Геннадий.
— Я не буду, дневную норму уже выкурил, — покачал головой Директор. — Но компанию составлю.
Они вышли из здания и заняли лавку в уличной курилке.
— Ты уже разобрался в ситуации? — спросил Директор. — Кого назначили министром связи вместо Ватанджара?
— Разобрался, — ответил Орлов. — Назначили Саида Гулябзоя. Тоже из Хальк, как и Ватанджар.
Это значит, что Хальк почувствовал легитимную возможность изменения баланса и потребовал, чтобы не самое значимое министерство связи было сохранено за фракцией.
Советское руководство, чтобы не портить отношения с Хальк, пошло навстречу и теперь баланс серьёзно изменён. И, если Директор верно всё понял, Гаськова проинструктировали, чтобы он взял Ватанджара под контроль и не позволял ему проталкивать в ХАД своих людей.
Теперь оно знает, чем были чреваты действия Наджибуллы, превращавшего своё ведомство в оплот фракции Парчам…
Но чего советское руководство точно не знает — скоро в ХАД пройдёт Великая Жатва.
Процедура аттестации разработана и согласована уже давно, поэтому нужно лишь внедрить её и начать процесс. Аттестация будет проходить по стандартному для Директора протоколу, то есть, будут выявляться люди с хорошими и отличными когнитивными способностями.
Никто не знает заранее, сколько людей из Хальк и Парчам останется в ХАД после Великой Жатвы. Останутся только компетентные, соответствующие строгим критериям Директора, а остальные будут переведены в Царандой и армию, на соответствующие должности.
Аналитический отдел скоро официально начнёт работу и, судя по уже имеющимся результатам, Мансур не подведёт и скоро выведет деятельность отдела на номинальную мощность.
Это даст так нужный Директору контроль над ведомством, а также усовершенствует механизм выбраковки непригодных и нечистоплотных.
Саид уже в Москве, учится в высшей школе имени Дзержинского. Сразу по завершению курса, он должен получить звание капитана и занять в ХАД должность, по штату предусмотренную для подполковника. То есть, он стабильно будет получать повышения, даже просто ровно сидя на заднице, но сидеть просто так он не станет, поэтому карьерный рост ожидается даже более быстрый.
  
Саид и Мансур, при условии невмешательства генерал-полковника Ватанджара, проведут Великую Жатву, большую чистку по критерию интеллекта.