Владимир, сын Волка (СИ)

— Такие дела не терпят спешки, — покачал головой Геннадий. — Сначала я хочу достаточно отметиться с ХАД и арабами — мне нужно получить полковника.
— Думаешь, дадут? — нахмурился Директор. — Не слишком быстро?
— За такое — дадут, — ответил Орлов. — Эдуардыч поспособствует. Если покажем, что подразделениям ХАД уже можно передавать оборону некоторых кишлаков, и не бояться, что они сбегут, начальство это увидит. А кто за этим всем стоит? А мы. Эдуардыч, я и ты. Больше никто — это всё наша работа. За такое не то, что не пожалеют полковника для меня, за такое могут и Эдуардыча генерал-лейтенантом сделать. Вряд ли сделают, конечно, но повод очень веский. Да и тебя, как я слышал, скоро выдернут из бюро переводов, в связи со званием…
  
— Да, — кивнул Директор. — С недели на неделю выйдет приказ о присвоении майора.
Вопрос уже решённый: командование 40-й армии оценило его заслуги и собирается присвоить ему внеочередное звание.
Если тенденция сохранится, то он может вернуться из Афганистана в звании подполковника. Ему это непринципиально, потому что воинские звания не должны сыграть значимой роли в его дальнейших планах.
— А с арабами какие успехи? — спросил Директор.
— Поют, как соловьи, — улыбнулся Геннадий. — Ар-Рашиди уже поделился с нами подробностями о том, как они вербуют людей на Ближнем Востоке, а также раскрыл нам имена некоторых шейхов, которых «забыл» бен Ладен. Разведка довольна, что отражается в рапортах — мы с Эдуардычем на очень хорошем счету в комитете. Наверное, ты просто вообразить себе не можешь, какие бурления начались из-за двух этих захватов. Кстати, уже точно установлено, что шейхи теперь думают на нас. Они почти уверены, что это мы, потому что больше просто некому, но уверенность — это не доказательство.
— Полагаю, у них сейчас тотальная паранойя? — предположил Директор.
— Вот! — ткнул в его сторону сигаретой Орлов. — Это то самое слово, чтобы точно описать, в каком состоянии они находятся! Тотальная паранойя…
— А в чём это выражается? — спросил Директор.
— Благодаря нескольким неявным действиям, был дан намёк на то, что это было сделано либо ISI, либо ЦРУ, — ответил Геннадий. — Естественно, в это никто не поверил, но зёрнышко сомнения было заложено. Посмотрим, что из этого вырастет. Ах, да, по данным агентуры, количество добровольцев, желающих участвовать в «афганском джихаде», сильно сократилось. В тренировочных лагерях пару недель назад было новое поступление — на триста-четыреста человек меньше, чем в прошлом месяце.
— Если такой богач пропал, то что говорить о простых работягах? — усмехнулся Директор.
— Да, — кивнул Орлов. — Но не только это — из-за временного сокращения финансирования со стороны шейхов, добровольцам сложнее покупать экипировку, оружие и просто жить в тренировочных лагерях. Оказывается, там ничего не бесплатно и всё это, в значительной степени, оплачивается спонсорами. Изменений на поле боя, пока что, не видно, но они проявятся, когда в Афганистан будут перебрасываться новые отряды арабских душманов — ожидается сильная просадка, связанная с Беней. И об этом Эдуардыч уже отрапортовал наверх.
Директор уже давно понял, что именно делает генерал-майор: он создаёт репутацию человека на своём месте. Так или иначе, но афганская командировка закончится, а репутация останется. И руководство может захотеть поставить компетентного человека, очень хорошо показавшего себя в нетипичных условиях, на какой-нибудь ответственный пост, где-то ещё. А может даже, ему дадут какой-нибудь отдел в Комитете…
Очевидно, что Гаськов ни за что не упустит предоставленный шанс и взлетит так высоко, как только сможет. И это отвечает планам Директора. Всё-таки, Гаськов — это не кабинетный шаркун, а полевой офицер, компетентный в своей сфере и обладающий чутьём на перспективные направления. Он доказал это, когда разглядел потенциал в методике Директора.
— А какие-нибудь сюрпризы будут? — спросил Владимир.
— Ты о внезапных вылетах в Кандагар? — уточнил улыбающийся Геннадий.
— Да, — кивнул он, прикуривая вторую сигарету от бычка.
— На то они и сюрпризы, знаешь ли, — ответил на это Орлов. — Но, думаю, в ближайшее время ничего не предвидится. А ты, я смотрю, поздоровел — больше стал, будто бы…
— Занимаюсь, — равнодушно пожал плечами Директор. — Полезно потягать железяки, чтобы не выглядеть доходягой.
Занятия начали давать ощутимые результаты — во многом благодаря Жириновскому, который разобрался, как правильно управлять гормональной системой и ничего не сломать. Увеличение секреции тестостерона позволяет заниматься эффективнее, пусть и некоторым образом влияет на поведение. Например, Директор всё чаще задумывается о том, чтобы взять отпуск и слетать в Москву, к Галине…
Границы между личностями стираются всё сильнее и сильнее. Жириновский испытывает психологический кризис, потому что иногда не может идентифицировать себя собой. У Директора точно такая же проблема. У них сейчас общих воспоминаний сильно больше, чем раздельных и это свидетельствует о том, что «синтез» близится к завершению.
И он не знал, повышенный тестостерон тому виной, или это влияние личности Жириновского, но он начал допускать импульсивные мысли — ещё не действия, но уже мысли. Это сбивает его и иногда мешает размышлять над сложными задачами.
Впрочем, на работе это не сказывается.
— И как часто ты тягаешь железяки? — поинтересовался Орлов.
— Каждый вечер, — пожал плечами Директор. — А на обеде, если нет выездов, тягаю мои кабинетные гантели.
Ему пришлось подписать несколько документов и передать комплект гантелей во владение ХАД, чтобы они были пронесены в здание. Это, как он понял, было перенесено в ХАД напрямую из КГБ, потому что в Представительстве действуют точно такие же порядки.
— Уважаю, — покивал Геннадий. — И бегаешь много, как слышал…
— И это тоже, — улыбнулся Директор. — В здоровом теле — здоровый дух. Да и надо как-то компенсировать вред от курения.
— Думаешь, это что-то компенсирует? — спросил Орлов.
— Лучше курить и бегать, чем не курить и не бегать, — резонно возразил Директор. — Но гораздо лучше бегать и не курить.
— Да уж… — вздохнул задумавшийся Геннадий.
Директор несколько раз подробно рассматривал себя в зеркале и сравнивал нынешнюю комплекцию с той, которая у него была на фотографиях времён первого года службы в Афганистане. Разница очень существенна — объём мышц возрос, он стал шире в плечах, лицо стало грубее, ну и, в целом, он стал выглядеть гораздо более грозно и весомо. Его вид производит на офицеров и сержантов, слушающих его лекции, куда больший эффект — эта особенность дополняет врождённую харизму Жириновского. Да и сам Владимир Вольфович очень доволен тем, как неуклонно совершенствует своё тело.
— Но ты, если что, предупреждай меня о сюрпризах заранее, — попросил Директор Орлова. — Терпеть не могу сюрпризы.
— Конечно, — кивнул тот. — Я и сам их не очень люблю.
* Демократическая республика Афганистан, город Кабул, район Шашдарак, здание ХАД, 16 мая 198 5 года*
— Поздравляю, товарищ майор, — улыбнулся Мансур и протянул руку.
— Спасибо, — кивнул ему Директор и ответил на рукопожатие. — Итак, что у нас запланировано на сегодня?
— Интерпретация результатов тестирования Управления экономики, — ответил Мансур. — И вы сказали вчера, что это самая важная часть.
— Хорошо, — кивнул Директор. — Что ж, тогда за дело — генерал-полковник Ватанджар очень хочет увидеть результаты.
  
Управление экономики — это подразделение, занимающееся борьбой с экономическими преступлениями и коррупцией. И очень иронично, что именно об этом Управлении ходит молва, что оно коррумпировано практически насквозь.
Вчера был завершён комплекс тестирования и даже беглое изучение результатов первоначальных тестов показало, что в этом Управлении особенно сильно кумовство — по косвенному признаку в виде низкого уровня когнитивных способностей целого ряда испытуемых.