Владимир, сын Волка (СИ)

— Хорошо, товарищ майор, — кивнула Лариса Леопольдовна Щукина, штатный психолог.
— И ко мне с такими вопросами больше не надо! — попросил он. — Если боитесь брать ответственность, то собирайте консилиум или я не знаю! У меня тут столько неотложных дел, что аж волосы стынут в жилах! А ещё вы все под руку лезете, со своими «архиважными вопросами»! Я исчерпывающе ответил на ваш вопрос? Свободны.
  
— Хорошо, товарищ майор, — кивнула Щукина и покинула его кабинет.
«Да какой это кабинет⁈» — окинул он недовольным взглядом помещение. — «Конура, будка Бобика! Уже тысячу раз пожалел, что поддался приступу аскетизма и выделил ту роскошь на сорок квадратов под зал для коллективных сеансов психотерапии!»
Несмотря на кажущийся бесконечным ворох проблем, навалившихся на него и его персонал, вчерне, работа выполнена: сто восемьдесят ветеранов Афганистана, из категории проблемных, еженедельно посещают Дом воинов-интернационалистов и получают необходимую им помощь.
Кому-то надо просто поговорить хоть с кем-то, кто-то имеет семейные проблемы, на почве полного взаимного непонимания, кто-то на работу не может устроиться, а кому-то требуется полноценная психиатрическая терапия.
А с некоторыми вообще, на первый взгляд, всё в полном порядке, но им хочется посещать общие собрания, чтобы побыть со своими.
Несколько раз в их организацию пытались проникнуть шарлатаны, экстрасенсы и ясновидцы, но Директор приказал гнать таких с порога, даже не слушая. Подобных паразитов он и в прошлой жизни на дух не переносил, а теперь это неприятие лишь обострилось.
«Может, расстрелять Чумака и Кашпировского⁈» — пришла ему в голову мысль. — «Эта сволочь нанесла ущерба не меньше, чем нанесёт Мавроди! И Мавроди, паршивца… Но нет, не они так другие — кто-то займёт нишу и будет учинять этот коллективный бардак! Тут нужно что-то другое…»
Но он отбросил эти мысли и вернулся к делу — нужно продумать открытие спортивной секции.
О результатах говорить рано, работа только началась, но психиатры и психологи говорят, что многие из ветеранов, действительно, находятся в тяжёлом психическом состоянии, причём хуже всего с теми, которые выглядят и ведут себя абсолютно нормально.
Директор и раньше знал о том, что ПТСР нередко проявляет себя лишь спустя несколько лет, но в западных исследованиях эта тема освещается очень подробно, поэтому вносить изменения в разработанные методики не пришлось.
Компетентных психиатров очень сложно обмануть, особенно когда не ставишь целью их обманывать — имеющиеся расстройства им хорошо видны, но они, пока что, не до конца понимают, что с ними делать.
— Разрешите войти! — постучали в дверь кабинета.
Это точно кто-то военный, потому что гражданские в его кабинет заходят иногда даже без стука, что очень раздражает Директора.
— Разрешаю, — ответил он.
В кабинет вошёл подтянутый парень лет двадцати пяти, светловолосый и бледноватый. Одет в синюю рубашку с белыми полосами, и серые брюки. На ногах истоптанные чёрные кеды.
— Здравия желаю, товарищ майор, — вытянулся он по стойке смирно.
— Вольно, — поморщился Директор. — Не на службе, поэтому не надо это самое… Эй, а я тебя где-то видел!
— Так точно, — улыбнулся парень. — Мы же с вами отражали нападение на колонну. В ущелье недалеко от Чашмадара.
— Да! — заулыбался Директор в ответ. — Рядовой Овсеев! Егор?
— Так точно, — кивнул парень.
— Ты, значит, уже дембельнулся? — спросил Директор.
— Как видите, — ещё шире заулыбался парень.
— Надо же, — произнёс Директор. — Не ожидал тебя здесь увидеть, честно говоря, но рад, очень рад! Как устроился? И ты дверь закрой, а то там всякие личности уши развесили и сидят, не работают. А время, между прочим, четвёртый час! Продолжить работу! Утроить темпы!
Овсеев закрыл дверь.
— Садись! — указал Директор на стул перед собой. — Чай будешь?
— Да нет, я… — начал Егор.
— Катерина Георгиевна! — позвал Директор. — Чаю, будьте добры, пожалуйста! А ты рассказывай, как устроился, где работаешь…
Егор запомнился ему тем, что его, почти бессознательного, вытаскивали из горящей БМП. Потом они несколько раз виделись в госпитале.
— Неплохо устроился, — сказал Егор. — Работаю на машиностроительном заводе, женился…
— И это правильно, — кивнул Директор. — Жизнь продолжается.
— А вы, я слышал, всё ещё там? — спросил Овсеев.
— Да, всё так же, — ответил Директор. — Сюда приехал на месяц, но через неделю-полторы уеду обратно за речку. Как только настрою тут всё…
Екатерина Георгиевна, временно прикомандированная к нему на роль секретаря, принесла поднос с чаем и печеньем.
— Спасибо большое, Катерина Георгиевна, — улыбнулся ей Директор, приняв чашку.
— А зачем это всё организовывается? — поинтересовался Егор, сделавший глоток чаю.
— Ну, знаешь, командование решило, что нехорошо это, когда вы не собираетесь, не общаетесь между собой, — сказал Директор, сжевав печеньку. — И это решение вылилось в такой вот дом воинов-интернационалистов. Приходить сюда можно и нужно, поэтому не пренебрегай — тут собираются те, кто тебя понимает. Свои.
— Я буду приходить, — пообещал Егор. — Спасибо, что делаете это, товарищ майор.
— Да это не я, — улыбнулся ему Директор. — Командование благодари — оно со всем пониманием…
— А в других городах такие будут открывать? — спросил Егор. — Я созванивался с однополчанами — спрашивают.
— Посмотрим, как здесь получится, — ответил Директор. — Если получится хорошо, то будут открываться такие же в других городах. Время покажет. Ты пей чай, печеньки кушай! Чего сидишь? И рассказывай дальше — как работается, как жену зовут?
* Демократическая Республика Афганистан, город Кабул, район Шашдарак, улица Вазир Акбар Хан, дом 65, 9 ноября 198 5 года*
— Ну, добро пожаловать домой! — с усмешкой приветствовал Директора Орлов.
— Здоров, — пожал он руку Геннадию.
— Как съездил? — спросил тот.
Директор лишь похлопал по толстой папке.
— О-о-о, у тебя всё, как обычно — приехал не с устным рапортом, а с документальной базой! — оценил толщину папки Орлов.
— Никаких уст не хватит, чтобы отрапортовать о том, с чем я столкнулся, — сказал Директор и тяжело вздохнул. — Материалов набралось много, поэтому пришлось задержаться почти на трое суток, чтобы всё обобщить и систематизировать. И картина, скажу я тебе, пугающая. Очень многие подходят под критерии ПТСР…
— Это подтверждает исследования американцев? — уточнил Орлов.
— А ты как думаешь? — нахмурился Директор. — Ещё как подтверждает… И это очень грустно.
— Из этого следует, что ты начал суетиться очень вовремя, — улыбнулся Геннадий. — Курить будешь?
— Буду, — кивнул Директор. — Идём на улицу.
Они вышли из здания и сели в курилку.
— Тебя тут, кстати, искали, — сообщил Орлов, протягивая ему начатую пачку «Marlboro».
— Кто и зачем? — поинтересовался он, беря сигарету и закуривая.
— Твой старый и сердечный друг — Файзулла, — ответил Геннадий.
— Да? — слегка удивился Директор.
— Не лично он, но человек был от него, — продолжил Орлов. — Его послали, чтобы он нашёл и убил тебя. Но он засыпался на том, что пытался выяснить о тебе что-нибудь, но контрразведка не спит, поэтому он быстро оказался в тёмных застенках ХАД и, в конце концов, всё выложил.
— Как низко пал Файзулла… — покачал головой Директор. — Надо было выяснить, а здесь ли я вообще — совсем нюх потерял…
— Больше похоже, что это была его личная инициатива, — улыбнулся Геннадий. — Их там всех так пропесочили. Мнится мне, что до сих пор задницы скрипят. Потерять практически всю сеть — это же надо…
  
— Зато бесценный опыт, — сказал Директор. — Второй раз они такой ошибки не допустят.
— Да и за первый раз большое им спасибо! — приложил Орлов правую руку к сердцу и изобразил поклон.
— А где Эдуардыч? — спросил Директор.