Ко мне, Пёс!
Помню, как впервые увидел их! Огромные, невиданные звери. Они проносились надо мной, и рычали так, что закладывало уши. Едва живой от страха, я помчался назад через траву и кусты, боясь, что услышу, как за мной гонится один из них.
По дороге к дому насобирал блох и наградил ими всех братьев. Мелкие гады страшно донимали. В те дни, когда есть было нечего, паразиты будто голодали вместе со мной и впивались в шкуру со звериной яростью. Тогда казалось, что нет существа страшнее блохи. Позже я узнал, как сильно ошибался.
Мать возвращалась, и мы всей стаей ели и укладывались спать. Конечно, если было что есть. Случалось, что она возвращалась домой без еды, уставшая и злая, а мы так хотели есть, что кидались к ней, боролись за место у живота, позабыв, что молоко давно кончилось. Тогда мать порыкивала на нас, иногда покусывала.
С первыми лучами солнца она снова уходила, а мы, голодные и обессиленные, взглядом провожали её хвост, который исчезал за покосившимся забором. Живот сводило так сильно, что я скулил и пищал, пока не терял от натуги голос. Звал мать, и братья вторили мне. Мы понимали, что она ушла, что не слышит нас, но от этого выли ещё тоскливее и оглушительнее.
Вскоре трава за забором зашуршала. Мать возвращалась! Братья кинулись ей навстречу, а я следом. Первое, что запомнилось – дух, который сразу не понравился. Резкий, незнакомый, пугающий. Так пахла опасность.
Я зарычал, глядя на две здоровенные лапы, видневшиеся из-под ворот. На них не оказалось ни когтей, ни пальцев. Огромные, чёрные, гладкие. Незнакомца не было видно, и оттого он казался ещё опаснее. Мы с братьями, чувствуя друг друга рядом, осмелели и залаяли – нам думалось, что очень грозно.
А странный, подозрительный чужак гавкнул что-то в ответ, и резкий, страшный удар сотряс ворота. В его голосе прозвучало нечто скверное, угрожающее. Я чувствовал, как на загривке поднимается шерсть, но не понимал, что именно мне не нравится.
Мы кинулись к изгороди, рычали и гавкали, в надежде прогнать непрошенного гостя. Тогда чёрные лапы сдвинулись с места, зашагали прочь от ворот. Вскоре шум его шагов растаял в воздухе. Как же мы тогда радовались! Нам удалось прогнать жуткого и неведомого зверя, вторгшегося на нашу территорию. Победа казалась настолько сладкой, что мы на время забыли о голоде.
Мать всегда приходила домой до наступления темноты, но в тот мрачный вечер так и не вернулась. Помню, как на улице сгущалась тьма, и я не мог понять – ночь уже или ещё нет? А потом пошёл дождь. Крупные холодные капли намочили шерсть, а я всё сидел, надеясь почуять знакомый дух.
От завываний у меня пропадал голос. Братья возились рядом, но я отчего-то не хотел играть с ними. Возможно, чувствовал, что приближается нечто опасное, и оно хуже голода и дождя.
Я сильно замёрз, залез обратно под крыльцо, пытаясь согреться в сухой траве. Место моего рождения всегда пахло покоем и безопасностью, но не в этот раз. Свернувшись калачиком и поджав под себя лапы, закрыл глаза в надежде, что, когда открою, мать окажется рядом и вновь станет тепло и сытно, как раньше.
Сквозь сон до меня донёсся резкий звук. Нос унюхал тот самый дух – незнакомый и пугающий. Это был запах двуногого чужака. Боясь привлечь к себе внимание, я попятился назад, к стенке убежища. Двигался медленно, стараясь не шуметь.
Заметил, что один из братьев тоже здесь. Поджимая от страха хвост, он пролез под крыльцо, снаружи остался последний – чёрный и самый крупный из нас. Он лаял и рычал.
Помню яркий свет и оглушающий грохот, похожий на тот, что издавало небо в моменты сильного дождя, но в этот раз прогремело слишком близко – почти у самых ступенек, под которыми мы прятались. Голос брата оборвался, и я вдруг понял, что никогда его больше не услышу.
В щель под крыльцо просунулось что-то длинное и тёмное. Брат зарычал, залаял, бросаясь на странный предмет. А я застыл на месте, прижимаясь животом к земле, стараясь отодвинуться подальше от этой штуки, вторгшейся в наш крохотный мир.
Вспышка и звук повторились, но теперь это прозвучало с такой силой, что я перестал слышать, а от резкого дыма защипало в носу и заслезились глаза. К горлу подкатил ужас, захотелось заскулить, но не знаю, смог ли, потому что из-за шума, стоявшего в ушах, не удалось расслышать собственный голос.
Отвернувшись мордой к стене, я замер, стараясь не шевелиться и не дышать. Не помню, сколько так пролежал. От голода и ужаса я забылся сном. Наверное, это и спасло.
Когда пришёл в себя, чужак с его чёрной штукой уже ушёл. Сквозь узкие щели рассохшихся досок пробивался бледный свет луны. Вокруг царила абсолютная тишина. Я не слышал ни ворчания братьев, ни их сопения, ни единого постороннего звука, даже собственного дыхания и стука сердца. Меня окружало такое жуткое и пугающее безмолвие. Зато я учуял кровь.
Приподнявшись на лапах, я увидел братишку, лежавшего рядом. Он застыл в странной позе, на его спине зияла огромная, страшная рана. Казалось, что она больше, чем сам брат. Никогда не забуду его мутные глаза – они смотрели сквозь меня.
Желая согреться о его густую шерсть, я подполз ближе, прижался, но не ощутил тепла. Он был холоднее самой холодной ночи, а шкура его стала жёсткой от засохшей крови.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.