Теория снежного кома (СИ)

Эйс
Я побрёл в ванную, едва только встал на ноги.
На часах показывало семь утра, а это значит у меня ещё куча времени до завтрака.
Ночевать на полу сегодня было не так плохо, как в прошлый раз. Потому что в голове крутились мысли вовсе не о том, как неудобно лежать на твёрдой поверхности. Они были заняты кое-чем мягким.
  
Губами Милы.
Они действительно оказались неожиданно мягкими. Милана не была обладательницей больших пухлых губ, соответствующих сегодняшним стандартам красоты. Её губы были обычными. Я не ожидал, что они будут такими податливыми, такими… нежными. И не думал, что запомню это ощущение так ярко.
Просто прикосновение. В общем-то, ничего особенного. Просто поцелуй, чтобы Джордан отвязался от неё. Я не преследовал иной цели.
Наверное.
Но что-то в этом мимолётном касании зацепило. Словно электрический разряд, который прошил насквозь и оставил лёгкое покалывание по всему телу. Я чувствовал привкус чего-то неуловимо сладкого, хотя никакой сладости там и быть не должно было. Она не из тех, кто пользуется блеском для губ с фруктовым вкусом.
Я бросил взгляд на всё ещё спящую Милану. Ещё пара таких моментов, и это можно будет уже считать традицией. На этот раз она спала в забавной позе: откинув одну руку за голову, вторую держа на животе, а ноги разведя в стороны: одна была спрятана под одеялом, а вторая торчала наружу, выходя за границы кровати. Выглядело как идеальная и удобная поза для сна. Ещё у неё задралась кофта, обнажив белый живот.
Покачав головой, я поплёлся в ванную и закрыл за собой дверь на замок. Здесь нет душевой кабинки, придётся купаться в ванне. Вчера мы с Кенни неплохо покатались. Я вспотел так, что мой свитер можно было выжимать как тряпку и набрать ведро пота. И ощущал себя из-за этого как грязная свинья. Искупаться было просто необходимо.
Я разделся и включил горячую воду. Мама в шутку всегда удивлялась, как я ещё не сварился, ведь купаюсь в кипятке.
Илай тоже так говорил.
Я залез в ванну и ополоснулся водой. И только после того, как намок полностью, понял, что забыл прихватить трусы. Вот чёрт! Разбудить Лягушку и попросить вытащить из шкафа и передать мне боксеры? Она скорее сдохнет, чем согласится. Упрямая маленькая задница.
Выругавшись под нос, я продолжил водные процедуры, договорившись сам с собой, что просто оберну полотенце вокруг бёдер. Ничего ужасного не случится.
Шампунь, принадлежащий шале, пах больше как что-то… женское. Какими-то цветочками с фруктовыми нотками. Плевать. Я набрал в ладонь немного шампуня, а потом нанёс на волосы. Надеюсь, он не вызовет какую-нибудь реакцию, из-за которой у меня появится перхоть.
С дружком пришлось снова повозиться дольше положенного из-за чёртового пирсинга. Главное, чтобы простое мытьё и тщательное трение не привело к кое-чему большему, как однажды со мной случайно случилось. Я попытался сосредоточиться на мысли о горячей воде, о том, как противно было спать на полу. Всё, что угодно, лишь бы отвлечься от щекочущего ощущения. Я старался двигаться быстро, но аккуратно. Пирсинг был не то чтобы большой проблемой, скорее просто постоянным напоминанием о себе. И находился на особо чувствительном месте, так что с этим приходилось быть поосторожнее. От мысли, что я могу возбудиться во время душа, стало ещё более неловко, ведь Милана за стенкой. Вряд ли она спит так крепко, чтобы не услышать шум воды. Или, что ещё хуже, мои неожиданные… проявления.
Давай, просто сосредоточься на чистоте, идиот, – приказал я себе. – Шампунь, вода, сполоснуть. Всё по плану.
Вода стекала по телу, смывая усталость и остатки сна. Я потёр руки, ноги, живот, стараясь максимально быстро завершить этот процесс. С каждой минутой температура в ванной, кажется, падала, или это мне так казалось от напряжения. Я был мокрым с головы до ног, с волос стекали капли.
Наконец, почувствовав себя чистым и, что самое главное, контролирующим ситуацию, я выключил воду. Пар окутал ванную, и я выдохнул с облегчением. Затем наскоро вытерся и обмотал вокруг талии полотенце, которое едва доходило до колен. Но оно было достаточно плотным, так что я чувствовал себя относительно прилично. Теперь главное – тихо проскользнуть в комнату и одеться, пока Лягушка не проснулась. Боюсь, её хватит удар, если она увидит мой шикарный пресс.
Я осторожно приоткрыл дверь ванной, прислушиваясь. Тишина. Кажется, она всё ещё спала. И тогда мне удалось выйти, очень тихо прикрывая за собой дверь. Мои глаза пробежались по стулу, на котором до этого точно лежала одежда. По тумбе, на которой валялись штаны. Пусто. Я нахмурился, взглянув на не застеленную кровать. Миланы уже не было. Значит, она уже встала и ушла завтракать? Подойдя к шкафу, я раскрыл его и… Вот чёрт! Абсолютно пусто. Ни одной моей вещи. Ни свитеров, ни брюк, ни даже носков!
Сперва я запаниковал, прошёлся по комнате, заглядывая под кровать, в каждый угол. Ничего. Мои вещи просто исчезли! Словно я никогда и не заселялся в этот номер. Будто он принадлежал одной Ми…
И тут меня осенило.
Милана! Это такая месть за поцелуй? Она решила заставить меня сидеть в номере? Пропустить занятия?
Интересно, куда она всё дела? Не забрала же она их с собой. Но и не спрятала: номер слишком маленький, чтобы так искусно запрятать вещи. Милана их явно вытащила отсюда.
Маленькая упрямая задница!
Она думает, я буду сидеть здесь, в этом полотенце, стесняться выйти и ждать её? Она плохо меня знает.
Мой взгляд упал на вешалку у двери, где висела её любимая вязаная шапка, та самая, с большим помпоном, которую она так любила носить. Серо-голубая, шерстяная. Улыбка, полная мстительного торжества, расплылась на моём лице.
Отлично, – подумал я. – Вот и пришло время для ответного удара, Лягушка.
Я сбросил с себя полотенце, швырнув его на пол. Холодный воздух обдал кожу. Схватил шапку, развернул её и, усмехнувшись, прикрыл ею своего дружка. Она была, конечно, маловата, но вполне справлялась с функцией.
С высоко поднятой головой, в одной лишь шапке на причинном месте, который я придерживал рукой, я двинулся к выходу. Если она хотела, чтобы я почувствовал себя неловко, то ей это не удастся, сам превращу это в фарс. Я уверенно начал спускаться вниз, направляясь прямиком в столовую.
С каждым шагом по лестнице я ощущал всевозрастающее предвкушение и прекрасно знал, что столовая в это время уже полна. Утро, завтрак – самое оживлённое время. Мой ход был дерзким, даже безумным, но именно это и было моей местью.
Назло Милане.
Я распахнул дверь столовой одной рукой, и шум утренних разговоров, звон посуды, аромат свежего кофе и выпечки – всё это разом нахлынуло на меня. В большом, залитом светом помещении за длинными деревянными столами сидели постояльцы шале – несколько семей, пожилая пара, несколько парней и девчонок вроде нас. Я заприметил и уже знакомых мне близняшек.
И, конечно же, за одним из столов, прямо по курсу, сидела наша компания: Джордан, кажется, пытался наладить контакт с какой-то блондинкой, быстро переключившись с Миланы после моего поступка, Сэм что-то увлечённо рассказывала Авроре и Хлое, а Шейн с Кенни о чём-то бурно спорили.
И вот, Милана. Она сидела, помешивая ложкой в чашке свой чай или кофе, и выглядела абсолютно невозмутимо.
Мой выход был эффектным. Я сделал шаг вперёд, и в ту же секунду столовая погрузилась в гробовую тишину. Разговоры оборвались, ложки замерли на полпути к ртам, а чашки зависли в воздухе. Все взгляды, как по команде, устремились на меня. На мои мокрые волосы, на обнажённый торс, на голые ноги, и, главное, на милую шапку с помпоном, гордо прикрывающую моё достоинство.
  
Сначала на лицах людей читалось недоумение, затем шок, а потом… потом началась цепная реакция. Одна девушка, сидевшая у стены, уронила вилку с таким громким звоном, что это прозвучало, как выстрел. У молодого парня, набивавшего рот булочкой, глаза вылезли из орбит, а половина булочки вывалилась обратно на тарелку. Женщина средних лет, пившая чай, закашлялась, а её муж выронил газету.