"Фантастика 2025-69". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Его сразу же разместили в бараке, предварительно надев на шею массивный и хитрый артефакт, попросили не пробовать его снять, иначе можно потерять голову. В принципе, у этого артефакта и было всего две функции, издавать сигнал на рассвете и вечером, когда можно заканчивать работу, возвращаться и сдавать добытое, а также отрывать головы. В зависимости от ценности добытого выдавали различные порции ужина, ничего не принёс – минимальная пайка, за уникальную добычу могли побаловать чуть ли не ресторанной кухней для стола самого Германа Ши, гроссмейстера профсоюза Арбитров, управляющего этой шахтой. Было не удивительно, что сюда отправили целого гроссмейстера, ведь, как оказалось, эти шахты были богатейшими на самые ценные руды, минералы и драгоценные камни, но в то же время и самыми опасными. Внутри этого горного массива существовало большое количество трещин, расселин, пещер, колодцев, откуда очень часто что-нибудь, да выползало, поэтому отработчики все как на подбор были выше пятидесятого уровня. Массивный артефакт-ошейник обеспечивал дополнительное спокойствие, ведь по заверениям охранников он пробивал внутренние щиты вплоть до восьмидесятого уровня.
  
Вечером, услышав сигнал ошейника, Кан двинулся в сторону столовой, к которой начали подтягиваться и другие отработчики. Забрав свою минимальную порцию, которая могла разве что немного поддерживать жизнь, он спросил про двух бедолаг, которые валялись на койках в бараках: один лежал без движения, второй немного постанывал, у него были сильно повреждены ноги. 
- Придут, получат свою минимальную порцию, не придут – их дело.
- Но они же не могут ходить! Как они придут? Давайте я отнесу им их порции!
- Самый хитрый? Тройной паёк захотел, вали отсюда, пока не накинули тебе срок.
Возмущение прямо-таки разрывало Кана, а ещё к этому прибавлялись горечь и обида, как они вообще могли подумать о таком. Потом до него дошло, что думали они так потому, что сами поступали бы таким образом. Его разочарованию в людях не было предела. Не сдавая посуды, он сполоснул миску, набрал в неё воды и понёс в барак, ведь пить можно было сколько угодно, однако кружки были прикованы цепью к баку. Там напоил отраба с переломанными ногами, подошёл ко второму, но тот уже был мёртв.
- Ещё воды, принеси… - попросил калека.
Когда он поил его во второй раз, в барак уже начали подтягиваться первые поужинавшие шахтёры поневоле. 
- Малы, ты что это делаешь? Он же сцаться начнёт, итак воняет, пусть уже подохнет быстрей, да скинут его в мусорную расщелину. – в начале ущелья была небольшая глубокая расщелина, где и были организованы туалеты, туда выбрасывались отходы, а также сбрасывались трупы. Мёртвого отраба в это самое время охрана за руки и ноги уже тянула к той самой расщелине, предварительно сняв ошейник и забрав жетон. Замечания и окрики не остановили Кана, он взял покалеченного на руки и донёс до столовой, где тому вручили минимальную пайку, потом занёс к туалетам, где как-то умудрились справить нужду и вернул на место. В общем-то, это было не тяжело для него, другое дело, что не совсем приятно прикасаться к грязному и немытому телу, да помогать облегчиться.
А поздним вечером, перед самым отбоем, Кан стоя возле своего барака на поверке, наблюдал увлекательное шоу Южных шахт: Главный надзиратель приносил с собой ещё один массивный артефакт, Венец правды, который одевался на голову трём-четырём отрабочикам от каждого барака по очереди и этим людям задавалось несколько вопросов:
- А не убил ли ты в шахтах кого из отрабов? Своими ли руками добыл сданное? Может, забирал у кого, сгонял с хорошего места добычи? Забирал ли чужую пайку? Не замыслили ли что недоброе в отношении меня или охраны?
Наказание за ложь было одно – четыре острых шипа пробивали голову, а потом ещё срабатывал и ошейник. Благодаря такой нехитрой ежедневной процедуре каждый старался работать за себя и не устраивать поборы, организовывать внутренние шайки и прочими способами нарушать предписанный порядок. 
Утром, получив минимальную порцию еды, Кан готовился выдвигаться на работу. Как оказалось, многие спешили в шахту без завтрака, ведь так можно было быстрее занять хорошие места разработки поближе и вернуться с хорошей добычей пораньше. Ему выделили помесь каски с маской, которая не только немного защищала органы дыхания от пыли, но и была снабжена светляком, который к тому же ещё и определял состав воздуха. Если светляк замигал красным, нужно уходить как можно быстрее. Ещё дали кирку и сам короб для добычи. Вчера ему показали образцы добываемых руд, некоторые минералы и самоцветы, он даже впервые увидел руду, которая содержала платину, только в свой первый день он ничего не добыл, прошатался по коридорам и штольням, изредка слыша:
- Здесь занято, вали отсюда.
На второй и третий день всё повторилась так же. За неделю он только немного начал ориентироваться на ближних горизонтах шахты и даже в один из дней чего-то наскрёб, постоянно отгоняя от себя небольших скальных крыс, которых в шахте было море, но представляли серьёзную угрозу они только тогда, когда сбивались в огромную стаю. Оценщик всю его добычу отправил в мусор, было слишком низкое содержание полезных руд.
- А как мне на глаз определять, где пустая порода, а где жила? – возмутился Кан.
- А как ты медь и серебро отличаешь? Принцип такой же – найди жилу, потренируйся, потом сможешь разные металлы чувствовать даже за пустой породой.
Легко было сказать найди жилу, все уже найденные постоянно держались под контролем. Отработчики всё же сбивались в группы по три-четыре человека, один обычно сразу же бежал и столбил место, самые быстрые занимали самые козырные места, группа же завтракала и подтягивалась попозже и спокойно, сменяясь и отдыхая, прикрывая спину друг другу набивали короба ценной рудой, получая повышенную пайку. К таким успешным группкам часто примыкали и женщины. Они меньше работали, больше на страже стояли, но и рассчитывались с партнёрами телом.
Здесь, в бараке, Кан впервые услышал, да и увидел, как люди занимаются сексом, и это также усилило раздрай в его душе: с одной стороны организм хотел и требовал, а с другой стороны секс в грязи, под гогот, смешки и комментарии вызывал отвращение. Кого-то такое поведение не волновало, кто-то с удовольствием следил за таким действом и дрочил. А потом и ему предложили заняться сексом, за доступ к жиле, правда предложила не женщина, отчего Кан чуть было не бросился с кулаками на этого извращенца, но сдержался – без головы остаться не хотелось.
Выбора не было, чтобы начать добывать хоть что-то, нужно было уходить подальше и поглубже. После принятия такого решения Кану сразу же повезло, ну как повезло, на него напал каменный василиск, причём элитное животное, метров семи в длину. Его силовая атака немного пробила внутренний щит Кана, он почувствовал небольшое оцепенение и заторможенность, но всё-таки не остолбенел, а точным ударом кирки пробил и внутренние щиты и череп рептилии. Кирка сломалась, но Кан не переживал, он знал что такое железы каменного василиска и их ценность, поэтому отправился наверх задолго до сигнала об окончании работы.
- Чего так рано вылез? – неласково встретили его охранники, а потом заметили, что он перемазан в крови, и сильно напряглись.
- У меня добыча ценная! Срочно нужен алхимик!
Правда срочно появился не алхимик, а один из заместителей надзирателя, Магистр-арбитр, да ещё и с Венцом правды в руках, только артефакт не понадобился – Кан быстро объяснил, что добыл железы элитного каменного василиска, а они у него на родине шли по весу золота, а здесь в коробе килограмма четыре-пять. На слово ему, конечно, не поверили, связались по переговорному артефакту с отделением Профсоюза ближайшего города, а те уже уточнили у местных алхимиков. На созданный кипиш подтянулся и сам главный надзиратель, Герман Ши, который и дал добро на приглашения алхимика для оценки добычи, собственного алхимика здесь у Профсоюза не было. Час ждали прибытия алхимика, за это время Гроссмейстер-арбитр успел вытянуть из Кана все подробности битвы, а также отвёл его в зону администрации шахт, где был свой артефакт для определения уровня, потому как немного не верилось в то, что шестьдесят второй уровень простой киркой убил элитное животное, да ещё такое. Подозрения Германа Ши подтвердились, и теперь на жетоне Кана красовалась цифра шестьдесят семь.