Сладострастие. Книга 2 (ЛП)

—Мы снова вернулись к дилемме: я умоляю, а ты уклоняешься? Я уже усвоил урок, черт возьми!
—Тебе не о чем меня умолять. Я ухожу от тебя именно из-за этого, потому что не хочу больше тянуть с этим... Просто забудь об этом...
Он встает, сметая с стола все предметы; бутылка разбивается о пол.
—Я не забуду об этом.
Вбей себе в голову, что ты моя девушка, и перестань капризничать, потому что мое терпение на исходе! — выпаливает он в ярости.
  
— Капитан! — Мередит пытается его успокоить. — Вдохните и успокойтесь.
— Я не буду повторять это снова. — Он уходит.
Я наклоняюсь, чтобы убрать беспорядок на полу, не веря в то, что только что произошло.
—Оставьте, лейтенант. —Девушка из бара подходит с лопаткой. —Вы можете пораниться, я уберу.
—Простите, я... —Я дрожу от ярости.
—Ничего страшного, идите отдыхать.
Я ухожу, чувствуя на себе взгляды солдат.
  
54 
 
 
 
Гонконг 
 
9 августа 2017 года, Гонконг
Кристофер
Я делаю первые отжимания без сильной боли, моя рука забинтована до ребер, а в голове все еще звучит гром взрыва.
— Вы не можете заниматься физическими нагрузками, полковник, — предупреждает медсестра, меняя простыни на моей кровати.
— Я не буду лежать весь день, — возражаю я. — И я не спрашивал твоего мнения, так что не надо комментировать.
— Если рана разойдется, придется начинать все сначала.
— Этого не будет.
— Ваша жена готовит для вас экскурсию по городу. Свежий воздух пойдет вам на пользу, — предполагает она.
— Мне бы понравилось, если бы она перестала дышать.
Она подняла брови, прижимая простыни к груди.
— Вы всегда такие равнодушные?
— Нет, я гораздо хуже, — ответил я. — Я хочу побыть один, так что скажите моим теще, жене и родителям, что они могут возвращаться к своей жизни. Я вернусь в Лондон один.
Она уходит, качая головой. Ей и всем, кто пришел мешать, пришлось терпеть мои постоянные жалобы, ссоры и оскорбления.
Мне надоела повязка на руке, и я устал от того, что нахожусь так далеко и теряю время, поэтому я хочу уехать. По этой причине и потому, что в глубине души я с ума схожу от желания вернуться в лоно некой фигуристой красотки с голубыми глазами. Женщина, которая, если мои догадки верны, вызвала ажиотаж в больнице, только увидев меня. Эта женщина — проблема для моего ведомства, потому что, будучи без ума от меня, она мне нравится еще больше.
Небоскребы загораются, когда наступает вечер. Гонконг просыпается ночью, улицы заполняются людьми, ищущими денег и развлечений. Это блестящий город, где можно найти все: культуры, обычаи, женщин, бизнес и проблемы. Запах опиума распространяется по воздуху, как и мое желание вернуться.
Я зажигаю сигарету на балконе, я больше не выношу эту херню.
Алекс входит в мою комнату без предупреждения, а за его спиной стоит Сара Харс.
— Я сказал, что хочу побыть один. — Я не обращаю на него внимания. Он — высший руководитель FEMF и буквально заноза в моем заднице, потому что он единственный человек, который не принимает от меня отказа, так как все делается так, как он хочет, или не делается вовсе. — Я тебе не разрешал входить.
—К твоему несчастью, я вхожу и выхожу, когда мне хочется и когда мне вздумается, — наставляет он. — Так что закрой рот, я плевать хочу на твои требования.
Я игнорирую его, затягиваясь сигаретой.
—Сынок, тебе не следует курить... — говорит Сара, пропуская мимо тележку с едой.
Я бросаю на нее презрительный взгляд, который для нее как удар в живот, и то, что она здесь, не избавляет меня от ненависти к ее трусливому поведению.
—Неужели так много прошу, чтобы мы не ссорились? —спрашивает Алекс, садясь за стол. —Я хочу насладиться ужином.
—Вы выбрали не лучшее место, министр.
—Я встаю, бросая сигарету в пепельницу. —Идеальное место для тебя было бы в роскошном ресторане с роскошной шлюхой из дорогого борделя рядом с тобой.
Сара нервно переставляет стаканы на столе.
—Я приготовила твое любимое блюдо, курица в кисло-сладком соусе с апельсиновым рисом и...
—Это не мое любимое блюдо, —перебиваю я ее.
—Ты всегда любил...
—Мне тогда было семь лет, но, раз ты бросила меня, когда мне было одиннадцать, то, очевидно, ты ничего обо мне не знаешь.
— Боже мой! — восклицает Алекс. — Можешь оставить свое дерьмовое отношение на потом? Твоя мать весь день готовила, хотя бы имей достоинство есть, не мешая своим глупым сарказмом! Впервые в жизни перестань вести себя как избалованный ребенок и ешь, не каждый день у тебя на столе блюда от шеф-повара!
Я чувствую себя не в своей тарелке... Как обычно, он будет заставлять меня, как ребенка, и мы наверняка закончим сражением, в результате которого многое будет разбито. Он отталкивает бутылку вина, когда я пытаюсь взять ее.
— Никаких спиртных напитков, — предупреждает он. — Вообще, если хочешь остаться полковником, тебе лучше бросить пить.
—Я уже говорила вам, что открою новый ресторан в Сингапуре? —с улыбкой говорит Сара, просматривая фотографии на своем мобильном телефоне. —Оттуда открывается прекрасный вид, и мы откроем его по просьбе публики, которая...
—Можешь на меня рассчитывать, —Алекс берет ее за руку.
— Без меня, — сразу же прерывает он. — У меня много дел, и я не считаю разумным брать с собой твоего бывшего мужа, зная, что твой новый парень может расстроиться.
Во время выздоровления у меня было время, чтобы узнать о шагах моей «матери. - Мировая пресса рассказала мне все. Ее сеть ресторанов процветает, она востребованный шеф-повар международного уровня и уже год встречается с ресторанным критиком, французом, у которого двое детей.
—Не думаю, что Александр будет против.
—Его зовут Александр? —Я притворяюсь удивленным. —Алекс-Александр, какое совпадение, надеюсь, он оправдает твои ожидания.
—Хватит! – ругает меня министр. – Доедай и радуйся успехам своей матери!
– Я уже не голодна. – Сара встает. – Пойду позову доктора, чтобы он сменил тебе повязки.
– Ты всегда ищешь способ все испортить. Ты не понимаешь, что она просто хочет поделиться с нами своими успехами.
—Зачем, если мы не входят в ее планы? Скажи ей, чтобы она поделилась ими со своей новой семьей и перестала пытаться втянуть меня в свою новую идеальную жизнь.
—Скажи ей сам, я не твоя посыльная, — она возвращается к тарелке, — хотя признаю, что про Александра она меня рассмешила. Мне ясно, что она меня определенно не переплюнула.
На следующее утро я выхожу на прогулку, привлекая внимание прохожих с телохранителями, которых мне поставил Алекс. Они не отходят от меня ни на шаг, и я вынужден остановиться, чувствуя себя преследуемым.
— Как прогулка? — спрашивает Сабрина, когда я вхожу в приемную, ее мать сопровождает ее, и обе встают, как будто я собираюсь их изнасиловать.
Я прохожу мимо. Я уже несколько недель делаю то же самое в надежде, что они заскучают и уйдут наконец. Единственный человек, который мне интересен, находится за много километров, и поэтому мне плевать на этих лицемеров, которые ищут способ привлечь к себе внимание, которого они никогда не получат.
Телохранители открывают дверь, и Братт встает, а Мари стоит позади него.
- Брат! — приветствует он меня радостно.
Как рад видеть тебя таким здоровым!
Я позволяю ему обнять меня, но не отвечаю на объятие, потому что видеть его не доставляет мне такого удовольствия, как раньше.
—Мой малыш, — подходит Мари, — ты не знаешь, как я рада видеть тебя здоровым.
  
Я слегка касаюсь ее спины, прежде чем отойти.
—Давайте насладимся солнцем на балконе, — предлагает Братт. — Принесли кувшин лимонада.
— Идите вы, — предлагает Мари, — мне нужно сначала сделать пару звонков.