Сладострастие. Книга 2 (ЛП)

  
67 
 
 
В ПОИСКАХ МЕНЯ 
 
Рэйчел
Я сжимаю кулаки в боксерских перчатках, у меня нож застрял в груди, и теперь я как никогда понимаю, что значит «не делай того, чего не хочешь, чтобы делали тебе.
  
Его слова были выстрелами не только в сердце, но и в мою гордость. Он назвал меня шлюхой, как будто в том, что я влюбилась, была виновата только я. Как будто он не настаивал, как будто у него хватило мужества уйти, когда он мог. Я не делала все это одна, я делала это с ним, а теперь он обливает меня грязью.
Я по-прежнему в команде, я по-прежнему в Лондоне, и я настолько разгорячена, что не могу ничего запланировать на будущее. Изгнание — это дерьмо, как и все остальные варианты.
Я наношу серию ударов кулаками своему противнику, сосредоточив гнев на атаке, моя нога ударяет его в грудь, заставляя его пошатнуться и разозлиться. Я готовлюсь к следующей серии ударов, он трижды уклоняется и сбивает меня с ног, бросая на ковер.
—Ты с ума сошла? —спрашивает Доминик, разгневанный. Это обычная тренировка, помни об этом, прежде чем нападать.
Я возвращаюсь на свою позицию.
—Я тренируюсь по старинке, капитан.
Он ходит по рингу, бросая на меня косые взгляды. Мы здесь только вдвоем, это наш третий бой, и во всех он выходил победителем. Он не нападает на меня, поэтому я беру инициативу на себя, нанося сильные удары, которые он уклоняется, отступая каждый раз, когда я хочу его достать.
— Полагаю, вся эта сдерживаемая ярость связана с роковыми проблемами с лордом Льюисом, — он атакует, заставляя меня отступить. — Все обсуждают разрыв вашей помолвки, я бы хотел услышать версию главного свидетеля.
— Да. — Я закрываю лицо, когда он наносит удары, чтобы сбить меня с ног. — С этого момента мы пойдем разными путями.
Он прекращает удары и громко смеется, и его смех эхом разносится по пустой комнате.
— Я обожаю счастливые концовки.
Я игнорирую его и пинаю в ребра, и он падает на пол.
— Да что с тобой, черт возьми?
— 3:1. Вставай и перестань вести себя как ребенок.
— Я не буду больше драться. Если ты пытаешься выместить на мне свою любовную обиду, забудь об этом.
— Тогда я пойду побегаю.
— Тренировки не избавят тебя от твоего жалкого вида.
Я поворачиваюсь к нему, и гнев бушует в моей голове.
— Я просто говорю правду, — он снимает перчатки. — В последнее время ты выглядишь ужасно.
У меня столько дел, что я не могу думать о своей внешности.
— Я сосредоточена на работе, а не на том, чтобы выглядеть как королева красоты.
Я спускаюсь с ринга.
— Твой ответ приемлем, но он не меняет моего мнения. Ты должна заменить капитана, а вместо этого ты тренируешься как маньячка или сидишь взаперти. Ты ведешь себя слишком странно, и это отражается на твоем внешнем виде. Ты даже не наполовину та Рэйчел, которую все хотели выследить в душе, когда она принимала ванну.
—Что?
Он спрыгнул с лестницы и встал перед ним.
—В тебе светится Джеймс, ты дочь генерала, перестань вызывать жалость.
—Ты высказываешь свое мнение, не зная, в чем дело.
—Я и не хочу знать, я хочу только старую лейтенанта из отряда Альфа. Та, что стоит передо мной, мне не нужна.
Я тоже хочу ту Рэйчел, но ее нет. Она спряталась, и как бы я ни уговаривала ее выйти, она отказывается показаться.
—Сделай все, что нужно, чтобы стать прежней, той, которая мне всегда не нравилась... Ты никогда не стараешься выполнять мои приказы, прояви немного здравого смысла и потрудись выполнить этот.
Собирает свои вещи перед уходом.
Не думаю, что когда-нибудь смогу это понять, к тому же я не знаю, чувствовать себя мотивированной или оскорбленной.
Я ускользаю по лестнице для пожарных, когда пора уходить, избегать людей — это то, что у меня хорошо получается в последнее время.
Я открываю дверь и вхожу в душ в своей спальне, я злюсь на себя, когда смотрю в зеркало, не знаю, почему, черт возьми, я позволила себе так себя запустить.
Мои волосы — это клубок узлов, в последнее время я только мою их и собираю в простой хвост, из которого торчат пряди со всех сторон. У меня темные круги под глазами, я бледная, кожа сухая.
Я никогда не была такой неуверенной, грубой и глупой. Кристофер Морган стал для меня переломным моментом. Эта перемена доводит меня до предела, наполняет гневом, подозрительностью и чувством собственной неполноценности.
Я решаю выйти, изоляция только ухудшает мое состояние. Я распускаю волосы и наношу тонкий слой тонального крема, чтобы не выглядеть такой бледной. Я выхожу в главные коридоры после семи дней, избегая своих коллег. Мои предыдущие дни сводились к тому, что я запиралась в офисе Томпсона или в тренировочных залах, пытаясь скрыть то, что бессмысленно скрывать.
Площадки и залы переполнены солдатами, так как большинство из них готовятся к операции в Мексике.
Я переступаю порог столовой и сразу вспоминаю, почему я так пряталась. С моего места я вижу Сабрину на втором этаже, спорящую с Браттом. Мередит стоит рядом, пока капитан пытается удержать сестру.
Сабрина указывает на стол на первом этаже, я замечаю, что спор идет из-за Анджелы, которую сопровождают несколько товарищей. Льюисы спускаются вниз, и я пытаюсь вернуться.
— Куда ты? — спрашивает меня Александра, появившаяся неизвестно откуда.
— В...
— Наш стол там, — говорит она, беря меня за руку.
Я прошу принести мне поднос к столу и приветствую Бренду, Лейлу и Лоуренс, которые сидят за одним столом.
—Я думала, тебя укусила летучая мышь, — говорит Бренда, — и ты превратилась в двоюродную сестру Бэтмена или что-то в этом роде.
—Где ты, черт возьми, была? — спрашивает Лейла.
—Работала. —Я сажусь рядом с Лоуренс, пока официант расставляет мой обед.
—Сожалею о вашей помолвке, лейтенант, —говорит мне секретарша.
—Давай не будем об этом, пожалуйста, —Бренда поднимает ложку. —Обсуждение любовных неудач во время обеда запрещено.
С соседнего стола доносится громкий смех.
—Ого, не знал, что любовная жизнь мисс Анджелы так важна, —комментирует Лоуренс.
Я сосредотачиваюсь на меню, я не голодна и пытаюсь съесть суп.
—У тебя есть парень? —спрашиваю я. —Кто выиграл джекпот?
—Давайте пообедаем, прежде чем обсуждать жизнь немки, — отвечает Алекса.
—Она встречается с полковником, она искала его в его офисе утром и днем, — выпаливает секретарша, перебивая мне аппетит.
Она продолжает рассказывать подробности, а я только играю с супом. Сабрина уже знает, и Анжела не отходит от нее, судя по всему, они уже несколько раз встречались.
—Девочки, я пойду. У меня есть дела... —Я пытаюсь встать. Бежать — это для трусов, а терпеть — для мазохистов.
Серьезность, которая царит во всех, подсказывает мне, кто только что пришел. Мужской лосьон проникает в мои ноздри, заставляя меня вернуться на место.
—Ешь, хотя бы немного, — шепчет мне Александра. — Мы должны быть в хорошей форме для оперативной работы.
Хихиканье Анжелы все еще звучит в моих ушах, она находится всего в нескольких метрах, и мой мозг не перестает об этом напоминать.
—Я пошла, девочки, —прощаюсь я.
—Но ты же ничего не поела, —жалуется Лайла.
—Мне нужно в город, я потеряла паспорт и мне нужен новый.
Я убеждаюсь, что ноги достаточно устойчивы, прежде чем встать. Я не хочу смотреть на них, но то, что они находятся в нескольких шагах от меня, заставляет меня это делать. Я отказываюсь опускать голову, показывая, что это меня задевает.
  
Видеть, как Анджела разговаривает с ним, — это как удар в челюсть, а то, что он держит ее за шею и прижимает к своим губам, — прямой удар по моему самолюбию. Я дышу, ища выход, но...
—Рэйчел, мы ссоримся или что случилось, товарищ? — Анджела заставляет меня остановиться.