Сладострастие. Книга 2 (ЛП)

— Я проверю, есть ли у вас доступ.
Пока я жду, град бьет меня по голове.
— Проходите, мистер Морган, — говорит охранник со своего поста.
Я иду вперед, вода проникает сквозь одежду. Появляется особняк, и я смотрю на него с тротуара, вспоминая, сколько раз я клялся никогда сюда не возвращаться.
— Юный Кристофер, — приветствует меня служанка, открывая дверь.
— Алекс здесь? — Я прохожу в дом.
  
— В своем кабинете.
Это место не вызывает у меня хороших воспоминаний.
— Миссис Сара тоже здесь, — сообщает она, как будто это имеет значение.
Я открываю двойные двери кабинета, старый семейный портрет возвращает меня в детство, когда я был свидетелем постоянных ссор между теми, кто называет себя моими родителями. Он лежит на дубовом столе с бокалом ликера в руке.
—Надеюсь, ты пришел, чтобы отозвать свою отставку, — говорит он.
Я качаю головой, разговор с высшим руководителем FEMF никогда не был легкой задачей.
—Мне нужно возобновить поиски Рэйчел...
—Этот вопрос уже не подлежит обсуждению, Кристофер, — прерывает он меня. — Совет вынес вердикт.
— Ты высшее лицо, ты можешь отменить решение.
— У тебя нет стыда. — Он бросает стакан. — Ты бросил свою должность и еще хочешь, чтобы я потакал твоим прихотям.
— Это не прихоти! — отвечаю я. — Не сравнивай меня с ребенком и дай мне объяснить.
—Нечего объяснять! —Он сокращает расстояние между нами. —Сделано все, что было возможно, искали по всему миру, проводили обыски и допросы, но ничего не нашли. Мы не можем всю жизнь искать труп.
Я сдерживаю резкость его слов, собирая всю свою самообладание. Я не хочу забывать, кто он такой, иначе закончу тем, что размозжу ему лицо.
—Она жива и находится в рабстве, ее держат на наркотиках.
—Если это так, то ты знаешь, что она долго не проживет, ты знаешь методы Маскерано, так что я не понимаю, зачем ты настаиваешь на ложных надеждах, — начинает он. — Для многих это тяжело, но мы ничего не можем сделать. Жизнь должна продолжаться...
Моя башня надежды рушится.
— Попробуй! — Я пытаюсь сохранить самообладание. — Дай мне еще один шанс...
— Нет! — прерывает он меня. — Больше никаких попыток. Забудь об этих поисках, завтра утром вернись в FEMF и вбей себе в голову, что тебе запрещено поднимать эту тему.
Я беру его за плечо, когда он отворачивается от меня.
— Это твоя чертова проблема, — я толкаю его, — что ты диктуешь и не слушаешь...
— Что ты хочешь, чтобы я слушал?
— Дай мне говорить, черт возьми! — выпаливаю я. — Ты мой единственный шанс, ты знаешь меня, ты знаешь, что я бы не пришел сюда, если бы не был в отчаянии.
Он смотрит на меня.
— Ты что, свою мужскую честь потерял? С каких это пор неукротимый сын умоляет о невозможном?!
Все во мне кипит, а ярость ослепляет меня.
— Отвечай мне! — кричит он. — С каких это пор ты плачешь из-за всякой ерунды? Тебе так хорошо было, когда она заставляла тебя двигать горы, чтобы найти ее?
— Заткнись! — Я сжимаю кулаки.
—Нет! —Он стоит передо мной. —Ты в моем доме, и здесь я отдаю приказы. Ты позоришь меня! Ты стал мягкотелым из-за подружки своего лучшего друга. Что ты собираешься делать? Повести ее к алтарю, зная, что она изменяла ему с тобой? Она может быть дочерью Рика, но я не боюсь сказать, что она...
Я набрал силу и бросился на него, заставляя отступить.
—Ты не знаешь, как все было! —кричу я. — Да, я идиот, но не потому, что хотел найти ее, а потому, что пришел сюда просить помощи у такого придурка, как ты.
Он толкает меня, и я держу его еще сильнее, прижимая к стене. Я хочу крикнуть ему тысячу вещей, но слова не выходят, и мой мир сжимается, когда я вижу его полный ненависти взгляд. Не потому, что мне больно, а потому, что я знаю, что мой лучший шанс только что ушел.
— До чего ты дошел, Кристофер…? — говорит он, когда я сжимаю кулак, чтобы ударить его.
Я испытываю ярость, боль и угрызения совести.
— Кристофер! — Меня держат за руку. — Сынок, отпусти его.
Это моя мать. Я отталкиваю ее руки, не давая ей дотронуться до меня, и отпускаю Алекса.
Теперь мне еще хуже: не только я должен продолжить поиски в одиночку, но и иметь дело с преследованием, которое она устроит мне.
— Ты сукин сын! — с яростью выплюнул я. — Думаешь, мне легко здесь? Просить у тебя одолжений, глотать свою гордость и забывать, как сильно я тебя ненавижу?
— Крис! — вмешалась Сара.
—Тем не менее, я пришел, потому что надеялся, что впервые в жизни ты найдешь в себе мужество вести себя как отец и поможешь своему единственному сыну, но, конечно, я забыл, что ты всего лишь мешок с дерьмом, который помогает только потрясающим женщинам. Я забыл, что я всего лишь ничтожество в твоей почтенной жизни.
Молчи, он всегда так смотрит, когда я его разочаровываю. Он смотрел на меня так же, каждый раз, когда я втягивал его в новый скандал.
— Простите, что побеспокоил вас в вашей комнате, уважаемый министр, — заканчиваю я. — Я забыл, что у вас нет детей.
Я выхожу из кабинета с комом в горле, чувствуя себя глупым и смешным. - Во что я играл? — спрашиваю я себя. Грудь сжимается от ощущения, что я потерял все: помощь, возможность уехать и ее.
Я сжимаю кулаки в кулаки, прежде чем запереться в своей старой комнате, я чувствую себя запертым, загнанным в угол, и это только ухудшает мое состояние.
Мне тяжело, что все с ней закончилось так плохо, но в то же время я злюсь, потому что меня бесит, что она была такой глупой, скрывая от меня что-то столь опасное. Я ненавижу ее за то, что она играла в героиню, зная, что проиграет.
Они входят в мою комнату и садятся рядом со мной.
- Ты важен для меня, — шепчет Сара, моя мать, — и для него тоже.
—Мне не нужны твои жалкие утешения.
—Со мной тебе не нужно быть сильным, сынок. У всех есть предел, и ты не исключение.
Горло жжет, не знаю почему, я позволяю ей взять мою руку и осмотреть раны, которые я нанес себе об стену. Она идет за аптечкой и чистит мне раны, как когда я был ребенком.
—Готово, —заканчивает он. —Если будешь так разбивать вещи, придется купить тебе стальные перчатки.
—Не притворяйся.
—Что?
—Что мы мать и сын, потому что мы ими не являемся.
—Мой Крис, —она гладит меня по спине, —всегда такой упрямый и гордый. Я ничего не притворяюсь, ты — самое дорогое для меня в жизни.
—Ты дала мне понять другое, когда ушла. —Я падаю на кровать с закрытыми глазами. —Уходи, я хочу побыть один.
Она глубоко вздыхает, прежде чем уйти, и последнее, что я слышу, — это легкий стук двери, когда она закрывается.
24 мая 2009 года
Тоскана, Италия
Шесть лет назад
Собрания Маскерано обычно вызывают страх у всех, настолько, что сотрудники молчат, стараясь не издать ни звука.
Я здесь уже пять месяцев и мне уже все надоело. Думаю, я ошибся, но гордость не позволяет мне признать, что я принял неправильное решение, выбрав клан, который мне не подходит, хотя у меня и нет возможности вернуться. Скорее всего, меня посадят в тюрьму, когда я выеду из Италии.
Я игнорирую крики новых заключенных, сосредоточившись на еде, которую мне только что подали.
— Приятного аппетита, сэр Морган, — говорят они, входя в столовую.
— По правде говоря, я еще не сэр. — Я улыбаюсь женщине напротив меня. — Мне восемнадцать лет.
У нее морщинки вокруг глаз, когда она смеется.
—Дам не поправляют...
—Ты не дама, ты подросток в процессе развития.
—Прости, доисторический окаменелость, ты старше меня на месяц.
—Ты знаешь, когда у меня день рождения... Что дальше? Признаешься, что я тебе нравлюсь? —Я подмигиваю ей.
  
—Я не помешаю? —Антони входит, испортив мне и своей сестре настроение.
—Нет, — отвечаю я, видя, что она онемела. — Мы просто едим, разве не видишь?
Она не шутит и ничего не говорит, только молча ест, быстро закидывая ложки в рот.