Сладострастие. Книга 2 (ЛП)

— Я донесу на тебя...!
— Приму это как твою последнюю волю. — Он вставляет три пули в барабан и вращает его, прежде чем приставить к голове. — Где Антони?
Стул дрожит, а Алекс без колебаний кладет палец на курок.
— Я не знаю.
Он нажимает на курок, но выстрела не слышно.
— Какая удача! — Он снова открывает барабан, вставляет еще три пули и снова спрашивает: — Где Антони?
  
Бернардо тяжело дышит, пот стекает по его лбу.
— Я не знаю, — дрожит его голос.
Он нажимает на курок, но ничего не происходит.
— Какой же ты везучий. Я сохраню один из твоих пальцев на счастье. — Он опускает оружие и вставляет еще три пули. — Третья — счастливая, девять пуль и три пустых гнезда, только чудо может спасти тебя. Если я промахнусь, не задумываясь, вставлю столько пуль, сколько понадобится.
Он закрыл барабан и приставил ствол к его черепу.
— Где Антони?
— Нет...! — он плакал.
— О, Боже. Если ты собираешься умирать, постарайся сделать это с достоинством. — Он опустил взгляд на его брюки. — Пописать в трусы — это для трусов. Я буду милостив и повторю вопрос: где Антони?
Он не отвечает, только рыдает, зажмурив глаза.
—Передай дьяволу, что Морган его приветствует. —Алекс кладет палец на курок и...
- Позитано! —кричит он. —Он всегда прячется в Позитано!
—Имени недостаточно. —Алекс продолжает целиться.
—У него есть поместье в лесистых холмах к югу от итальянской провинции. Добираться туда нелегко, потому что его защищает вся деревня.
—Видишь, не так уж и сложно было сотрудничать? —Опусти оружие. —Я пощажу твою жизнь, но скажи своему адвокату, чтобы он прекратил уловки и смирился с тем, что ты останешься в «Айронс Уоллс, - отбывая пожизненное заключение.
Охранники вытаскивают его, а Алекс бросает оружие и поворачивается ко мне.
—Я возглавлю поисковую операцию, — говорит он, — и мне нужен полковник, который будет командовать.
Я запнулся, я не привык благодарить, тем более его. Я ищу выход, но его рука на моем плече останавливает меня.
—Наша вражда связана с тем, что мы слишком похожи: мы грубы, упрямы и горды.
—Если ты хочешь слов благодарности...
—Мне плевать на благодарности, —перебивает он меня. — Ты мой единственный сын, и, хотя мне больно признавать это, я признаюсь, что мне больно, что ты считаешь, что ты не важен для меня.
Он глубоко вздыхает, прежде чем продолжить:
—Мне мало что важно. За сорок семь лет я дважды был на грани краха: когда ты ушел с Маскерано и когда ты впал в кому. Ты мой единственный сын, Кристофер, я могу быть жестким и не слишком снисходительным, но никогда не говори, что ты ничто в моей жизни, потому что это не так, ведь ты моя самая важная опора.
Я сглотнул, грудь сдавило, и я предпочел отступить.
—Давай поговорим о другом, — он собрался. — Мы можем взять только пятьдесят солдат, и те, кого ты возьмешь, должны пойти добровольцами, потому что нас ждет бойня. Жизни не будут пожертвованы просто так.
—Как прикажешь.
—Мы выйдем на рассвете и атакуем через три дня...
—Я не могу ждать три дня...
—Мы не будем ждать. Все будет по-моему, и если ты хочешь, чтобы все получилось, ты должен думать как полковник, поэтому забудь о своих чувствах к ней и веди себя как стратег, которым ты являешься, понятно?
Он прав: если я хочу вытащить ее, я должен сначала составить план.
—Хорошо.
—Переоденься, мы подтвердим координаты и встретимся с солдатами. —Он вручает мне значок перед уходом.
Более тысячи человек отдают мне воинский привет: офицеры, сержанты, лейтенанты и капитаны стоят передо мной в строю.
Роджер Гауна, Рик Джеймс и министр стоят на несколько шагов позади.
—Нам предстоит выполнить задание, — объявляю я. — Мы уже несколько месяцев боремся с мафией, которая убила много наших товарищей, и сегодня я рискую встретиться с ней лицом к лицу во время спасательной операции.
Я прохожу вдоль рядов.
—Я не боюсь их, надеюсь, вы тоже, и поскольку их угрозы мне по фигу, я пойду на вражескую территорию ради лейтенанта Джеймс. Для этого мне нужны пятьдесят готовых, смелых и закаленных бойцов, —говорю я. —Я не буду никого заставлять, поскольку это самоубийственная миссия, просто спрошу, у кого хватит мужества пойти со мной.
Я возвращаюсь к линии.
— Кто хочет со мной, шаг вперед.
— Готова и жду приказаний, полковник. — Лайла Линкорп первая вызвалась.
За ней следуют Братт, Паркер, Саймон, Скотт, Патрик, Александра, Анджела, Ирина, Мередит, Алан, Томпсон... В мгновение ока передо мной стоит более пятидесяти солдат. Я не могу игнорировать приказ Алекса, поэтому выбираю нужных мне людей и отклоняю предложения остальных.
Я просматриваю лица тех, кого возьму с собой. Я мог бы назвать их лучшими, и с хорошим планом я смогу выйти из этого без потерь.
Даны основные приказы, ряды расходятся, и все уходят готовиться к отправке.
- Три дня, — говорю я себе. — Через семьдесят два часа я взорву замок Маскерано, чтобы спасти ее.
Я сделаю то, что умею лучше всего, — сожгу мир, чтобы получить то, что хочу.
  
81 
 
 
ПЫТКИ 
 
Рэйчел
27 октября 2017
Позитано, Италия
Лулу заставляет меня открыть глаза. Это один из тех рассветов, когда она просыпается счастливой и заражает всех своей радостью.
—Рэйчел, завтрак остынет! —кричит мама.
Я понимаю, почему столько шума: присутствие моих родителей — это всегда повод для праздника. Я бегу в душ с врожденным стремлением хорошо выглядеть.
Столовая полна. Эмма мажет тост маслом, Сэм фотографирует себя на мобильный, пока мама подает завтрак. Я обнимаю папу, который сосредоточенно читает газету.
—Садись, дорогая, — улыбается мама.
Я слушаюсь и сажусь между ними. Я обожаю их. Мама берет меня за руку, и я прижимаюсь губами к ее ладони; другой рукой она гладит меня по волосам.
Эта сцена красиво отражается в зеркале над обеденным столом. Я снова смотрю на них и замечаю, что все плачут.
- Что случилось? — спрашиваю я, сбитая с толку.
Мама обнимает меня, не в силах сдержать слезы.
—Я хочу найти тебя, дочь.
—Найти меня?
—Моя девочка, —шепчет папа, — будь сильной, я не вынесу твоей потери.
—Потери? Но я же здесь.
Он качает головой, я редко видела его плачущим, а сейчас он плачет безутешно.
—Папа, я здесь, ты не потеряешь меня!
Они оба обнимают меня, и я смотрю на свое отражение в зеркале. Я отвратительна, вся в крови, у меня разбито лицо... Я все еще под наркотиками, измучена и омерзительна.
Струя ледяной воды возвращает меня к реальности, и от удара я падаю на пол вместе со стулом.
Изабель стоит передо мной, держа в руках шланг.
— Доброе утро, — издевается она.
Я моргаю, удар лишил меня ориентации.
— Готова к допросу?
Я качаю головой.
— Гори в аду.
— Как ты не хочешь сотрудничать. — Она снова брызгает на меня водой. — Так сильно хочешь? На твоем месте я бы покончила с мучениями.
Когда она останавливается, я блюю водой.
— Я могу делать это сколько угодно.
Она брызгает на меня снова и снова, пока я не теряю сознание, а когда просыпаюсь, я снова в канаве, прикованная цепями в подземной яме.
Я чувствую, что не могу больше. Я не ем, HACOC в моей крови, и это единственное, что держит меня в живых. Кошмары не прекращаются, как и воспоминания и ностальгия.
  
Я прижимаю колени к груди, я наркоманка без выхода, без цели. Сеансы становятся все сильнее. Меня душат, бьют и подвергают мой мозг воздействию галлюциногенов. С каждой минутой я вижу смерть все ближе.
Новый день, новые пытки. Меня привязывают к деревянному стулу и начинается кошмар.