По ту сторону Рая (СИ)


  
ГЛАВА 10
 
Стефания
Принимаю душ, надеваю любимую бежевую комбинацию, сажусь за туалетный столик, наношу на лицо крем и осматриваю себя в зеркало. Ресницы что ли нарастить, такие огромные и хлопать ими, как корова, или губы накачать, или все вместе — усмехаюсь сама себе. Какой только бред мне не приходит в голову. Быть независимой женщиной, конечно, хорошо, но по вечерам иногда тоскливо. Может, и правда, кошку завести? Подобрать вон того облезлого кота в подъезде, отмыть и откормить…
Хочется ли мне семьи и детей? Раньше не хотелось, я считала, что рано, нужно реализовать себя, пожить, в конце концов, для себя, в свое удовольствие. А сейчас иногда что-то находит, когда засматриваюсь на молодых мам, беременных женщин или на семейные пары, приходящие в ресторан. Мне уже не двадцать… и время стало бежать так быстро.
Натянуто улыбаюсь сама себе в зеркало и иду в кухню за мороженым — разгонять тоску. Съедаю пару ложечек любимого вишнёвого мороженого с ромом, беру весь контейнер и направляюсь в комнату смотреть телевизор. Не успеваю дойти до зала, как в дверь стучат. Тихо прохожу в прихожую, оставляю мороженое на тумбе и заглядываю в глазок. Романов! Он обещал мне встречу вечером! Но я думала, что это опять будет в формате свидания.
Он снова настойчиво стучит, и я спешу открыть. Всю тоску снимает как рукой, в присутствии этого мужчины меня накрывает волной эйфории. Новое будоражащее ощущение, когда мужчина рядом и весь мир концентрируется на нем. Тело тут же оживает, становясь чувствительным, дыхание учащается и сердце заходится приятным будоражащим волнением.
— Привет, — произношу я, осматривая Романова. Сейчас на нем черная водолазка, обтягивающая подтянутое тело, и мне кажется это сексуальным. Его темный взгляд скользит по моему лицу, шее, груди, ногам и ему явно нравится то, что он видит. Глеб наступает на меня, вынуждая отойти и пропустить его внутрь. Усмехаюсь и закрываю дверь. Романова не нужно приглашать, он везде как дома.
— Хотел забрать тебя к себе, но вижу, что мы не доедем, — говорит он, скидывая пиджак.
— В моей квартире разуваются, — указываю глазами на его туфли. Романов молча снимает обувь и бесцеремонно идет в зал, где работает телевизор и показывают какое-то ток-шоу. Беру с тумбы мороженое, заглядываю в зеркало и только сейчас соображаю, что не накрашенная и с влажными волосами. Ну хоть маску из ламинарии не сделала, а то я была бы зелёная и пахла болотом.
— Маленькая квартира, — констатирует Глеб и садится на диван, отодвигая мой плед.
— Мне хватает, — сажусь в кресло, и съедаю ложечку мороженого, намеренно облизывая губы.
— Уютно, — немного устало говорит он.
— Спасибо, — съедаю ещё ложечку десерта, следя за реакцией Глеба. Его глаза загораются, темнея, и я чувствую, как по телу бегут мурашки, соски наливаются, твердеют и просвечивают через тонкую ткань комбинации. Есть мужчины, которым нужно долго ласкать женщину, чтобы возбудить. Романову же достаточно взгляда. — Так что там с моей машиной? — спрашиваю я.
— Она стоит внизу на стоянке.
— Внизу стоит твоя, а за свою я плачу автокредит.
— Кредит закрыт, — спокойно отвечает Романов, берет пульт с журнального столика и с раздражением выключает телевизор.
— Глеб Александрович, а не много ли вы на себя берете?! — опять играю с огнем. Это ненормально, но мне дико нравятся его эмоции.
— Ровно столько, сколько могу взять! — сжимает скулы и хлопает по своим коленям. — Иди сюда!
Не спешу, съедаю ещё ложечку мороженого и медленно иду к Романову. Всего пару шагов, перекидываю ногу через его колени и седлаю моего хищника, лицом к лицу.
— Вот теперь — привет, — тихо произносит он, забирается под короткую комбинацию и сжимает бедра.
— Что между нами происходит? — спрашиваю, всхлипывая, когда он сильнее стискивает бедра, дёргая меня плотнее к себе.
— А на что это похоже? — хрипло спрашивает он, смотря на мои губы.
 
— Я в общем, — усмехаюсь и сама прикусываю его нижнюю губу. Мне нравится дразнить хищника. — Твои щедрые жесты выходят за рамки «легких отношений».
— Я присваиваю тебя себе, а моя женщина должна ездить на хорошей машине, носить дорогие украшения и покорять всех своей красотой, — Романов неподражаем, в одном предложении он может шокировать и соблазнить.
— А если я не хочу, чтобы меня присваивали? — шепчу, проходясь пальцами по его затылку, немного массируя, расслабляя.
— А я не спрашиваю, чего ты хочешь, — усмехается, поглаживая бедра, забираясь пальцами под трусики. Ерзаю на нем, чувствуя, как с каждой секундой твердеет его член.
— Вы слишком самоуверенны, Глеб Александрович, — прохожусь губами по его щеке, слегка царапаясь об щетину. По телу разливается возбуждение от наших плавных игр. — И кстати, если вы пришли за сексом, то его не будет, — выгибаюсь в его руках от того, что Глеб наклоняется и кусает меня за сосок. А потом лениво смеётся.
— Что мне помешает тебя трахнуть? — спрашивает, а сам ведёт пальцем по моему плечу, скидывая лямку комбинации.
— У меня критические дни, — игриво подмигиваю Романову.
— Значит, секс будет только у меня, — говорит и ухмыляется. Сначала туплю, а потом до меня доходит, о чем он.
— Ммм, к сожалению, я не настроена на такой секс, — хочу с него слезть, хотя саму трясет от возбуждения. Но Глеб не позволяет. Удерживая меня за талию.
— Я пошутил. Если женщина не кончила в момент интимной близости — это не секс, а самоудовлетворение. Ванну набери! — наклоняется к моей шее и глубоко вдыхает, проводя носом.
— Может ещё пены добавить?! — язвительно спрашиваю я.
— Можно и пены. И умерь тон, а то, и правда, накажу этот ротик, — проводит пальцем по моим губам и отпускает.
Ванна, значит? Романова ничем не испугаешь. Владимир никогда не занимался со мной сексом в месячные. Боже, это вообще нормально? Хотя этот мужик — сплошной грех и соблазн. Противостоять невозможно.
Наполняю ванну, добавляя пены, пахнущей гранатом и чем-то сладким. Выключаю свет, оставляя только подсветку зеркала создавая полумрак, сажусь на бортик и жду, когда наполнится ванная.
Романов приходит через десять минут уже без водолазки. Он расстегивает ремень, ширинку и снимает джинсы. Можно вечно смотреть, как раздевается этот мужчина. Он шикарен, опасен и от этого просыпается азарт. Никогда не знаешь, чего от него ожидать. Он снимает боксеры и садится в ванную.
— Снимай эту тряпочку и иди ко мне, — Романов откидывает голову на спинку ванной и наблюдает за мной. Скидываю лямки комбинации, спускаю ее с плеч, и шелковая ткань сама соскальзывает вниз, падая к моим ногам. Цепляю резинку трусиков, снимаю их, и тут весь эротизм заканчивается, у меня тампон и мне нужно его извлечь.
Глеб понимает меня без слов, он сползает в ванной и расслабленно закрывает глаза.
— Не медли, иди ко мне! — отдает приказ, и мое тело, как всегда, подчиняется. Быстро вынимаю тампон, кидая его в урну, и залезаю в ванную. — Садись сверху, — Глеб хватает меня за талию и помогает сесть. Он смотрит в глаза, проходится руками по бокам от бедер к груди. Касается пальцами сосков, потирает, вынуждая меня дрожать. Романов продолжает играть с моими сосками, то лаская, то сжимая, и каждое его прикосновение отдает вниз живота. Голова кружится, в глазах темнеет, хочется всего и сразу, хочется чувствовать его в себе, грубо, жёстко, глубоко… И я уже не пытаюсь сопротивляться или анализировать. Романов прав, я принадлежу ему в моменты близости. Кусаю губы, постанывая от того, что его ладонь зарывается мне в волосы и сжимает их на затылке, запрокидывая мне голову, обнажая шею для жадных поцелуев.
 
Раньше мне казалось, что невозможно получить кайф от грубости. Можно! Если накрывает диким желанием и страстью, то ласки уже не хочется. Мне нужно чувствовать Глеба полностью. И я кусаю губы, чтобы не закричать от удовольствия. Скольжу бедрами по его большому горячему твердому члену, чувствуя, как пульсирует между ног.