По ту сторону Рая (СИ)

Во мне поднимается волна жгучей ненависти, которая рвется наружу, и я усмехаюсь, смотря в глаза Романова.
— А вы женаты? — вдруг обращается ко мне Оксана, хлопая длинными ресницами.
— Нет. Я считаю, что печать в паспорте ничего не значит, — повторяю когда-то сказанные слова Глеба, продолжая на него смотреть.
— Я думаю, вы ошибаетесь, — говорит супруга Зорина. — Брак — это не просто бумажки, это особый ритуал, который скрепляет любящих людей.
— Возможно, вы правы. Но брак имеет ценность в том случае, если супруги верны друг другу, а так… это, правда, всего лишь бумажки, — совсем не в тему отвечаю я, смотря в глаза Романову, который залпом допивает коньяк. Возникает пауза, я шепчу Владимиру, что иду в туалет и быстро удаляюсь. Не могу больше это выносить! Мне душно в этом помещении. Хватит, насмотрелась, больше не хочу!
Быстро захожу в туалет, хочется выдохнуть, побить себя по щекам, чтобы прийти в себя, но в просторной уборной крутятся и болтают несколько женщин. Выдыхаю, спокойно подхожу к зеркалу, мочу руки холодной водой и прислоняю их к щекам. Дыши, Стеша! Дыши! Он не стоит твоих слез. Он ничего для тебя не значит. Ты просто ошиблась, упала… Нет, я не просто упала, это он меня только что толкнул в обрыв.
Открываю глаза и понимаю, что не хочу больше возвращаться в зал. Не хочу видеть Романова. Вынимаю из сумочки телефон, пишу Владимиру, что уезжаю домой на такси, прося за мной не ехать и выхожу из туалета.
Иду по коридору на выход и вижу, как мне на встречу идёт Романов. Здесь же должен быть черный выход?! Разворачиваюсь и бегу назад вглубь коридора. Не хочу чувствовать его запаха, не хочу слышать его лживого голоса, который сводит меня с ума, не хочу чувствовать его прикосновений. Я хочу забыть Романова. Я не согласна на второстепенную роль. Это моя жизнь, другой у меня не будет, и я должна быть в ней главной героиней.
Попадаю в тупик, где есть только одна дверь. Темно, никак не могу найти ручку, а когда нащупываю ее, начинаю нервно дергать, но дверь не поддается. Оборачиваюсь, но назад дороги нет. Романов рядом… Пару шагов, и он меня настигает. Вжимаюсь в стену, желая с ней слиться. Он ставит руки по обе стороны стены, заключая меня в ловушку. И у меня начинается приступ паники. Не хочу чувствовать его близко, но Романов, как всегда, не спрашивает меня, чего я хочу, он просто берет все, что хочет.
— Выпусти меня! — требую, повышая голос, упираюсь руками ему в грудь, чтобы оттолкнуть, а потом убираю руки. Не хочу его касаться!
— Что ты здесь делаешь?! — зло спрашивает он.
— А ты?! — выкрикиваю ему в лицо.
— Я спрашиваю, что ты здесь делаешь?! И почему тебя сопровождает твой бывший?! — в его голосе злость и ревность, от которой мне смешно, но хочется плакать! Вопреки моей воле его дыхание обжигает мне лицо, а запах кружит голову.
— Ну, ты — с женой, я — с бывшим, — язвительно произношу я, потому что ненавижу этого мужика, мне хочется расцарапать его самоуверенное лицо.
— Он трахает тебя?! — почти рычит Романов. От его голоса идут мурашки по телу, но мне не страшно.
— А ты трахаешь свою ЖЕНУ?! — выделяю последнее слово и вздрагиваю, когда Глеб со всей силы ударяет в стену рядом с моей головой.
— Мое семейное положение мы обсудим потом! Отвечай на вопросы! — Глеб в ярости, словно это не он обманывал меня, а я ему изменила.
— А я уже не хочу ничего обсуждать…, - шепотом произношу я, теряя силы. В коридоре слышатся шаги, Романов отвлекается, оборачивается и я пользуюсь моментом, выскальзываю и бегу прочь. Бегу уже не от него, а от себя, своих чувств и эмоций.
  
ГЛАВА 17
 
Стефания
Выбегаю на воздух и глубоко дышу, не чувствуя холода. На улице лёгкий мороз, я в одном платье и туфлях. Но мне абсолютно всё равно, я не чувствую холода. Наоборот, все тело горит от ярости, злости, разочарования и щемящей боли в груди. Машу рукой, ловя машину, и оглядываюсь. Я не уверена, что он за мной вообще побежит, но все же, если догонит, то не выпустит. А я не хочу больше в его лживую ловушку. И ведь он искусно лгал не только мне… он всех предает или не считает нас за живых людей, у которых есть душа и чувства. Я для него игрушка, развлечение в свободное время. И все!
 
— Ненавижу! — выкрикиваю в никуда, чувствую, как начинают нещадно щипать глаза. Хочется вернуться и вцепиться этому хозяину жизни в лицо. Расцарапать его в кровь, чтобы стереть это наглое выражение.
Как назло, ни одна машина не останавливается. Наверное, принимают меня за сумасшедшую или проститутку. Ну кто ещё может холодной ночью идти по трассе в одном платье?
Парадоксально то, что мне нравилась его наглая ухмылка, я принимала его власть, его невыносимый характер, грубость. Я растворилась в этом мужике и не разу не усомнилась в его искренности и серьезности. Глеб априори не мог лгать! В моих глазах он был Богом. А он… Даже слов не нахожу. Не дьявол! Хуже! И почему так больно ноет в груди?!
Наверное, я сама виновата, веду себя так, что никто и никогда не рассматривает меня всерьёз. Я всего лишь приятное времяпровождение. Хобби, с которым можно отдохнуть от быта и рутины.
Дохожу до стоянки такси и сажусь в первую попавшуюся машину. Водитель долго рассматривает меня в зеркало заднего вида, а потом вопросительно смотрит.
— Куда едем?
А куда я еду? Домой? Не хочу! К родителям — тоже. Мне все равно куда ехать, лишь бы подальше от этого человека.
— Есть какой-нибудь приличный бар? — понимаю, что хочу напиться до потери памяти, чтобы ничего не чувствовать.
— Есть, «Рио», — устало отвечает водитель.
— Тогда поехали в «Рио», — усмехаюсь я и закусываю губы, чтобы истеричный смех не перешел в рыдания. Глубоко вдыхаю и понимаю, что пропитана его запахом, и мне противно от себя. Я оказалась по ту сторону Рая. Той, которую ненавидят и той, которую проклинают. Я та, кто несёт боль, но такую, как я, быстро забывают, выкидывая, чтобы не портить жизнь. Ведь таких, как я — дур, полно. В любой момент можно найти новую.
Облокачиваюсь на спинку, закрываю глаза и кажется, что падаю, лечу в огромную пропасть, в которую он меня толкнул. Во мне столько чувств и эмоций. Они взрываются внутри, что кажется меня разорвет на ошмётки. И ведь я только сейчас понимаю, что люблю этого мужика. Хочется рассмеяться над собой, но плакать хочется больше.
Таксист тормозит возле бара, и я только сейчас понимаю, что забыла сумочку. У меня нет денег, чтобы расплатиться. Снимаю с себя сережки с бриллиантами и протягиваю таксисту.
— Они стоят как тысяча поездок, — констатирую я. Мне не жалко украшения, ведь это он мне их подарил. Мужик шумно выдыхает, включает в машине освещение и рассматривает серьги. Потом кивает, пряча их в нагрудный карман. Выхожу на улицу и бреду к бару. Буду расплачиваться по тому же принципу. У меня есть браслет, тоже подаренный мне моим личным дьяволом.
Таксист не обманул, бар приличный. Много элитного алкоголя. Бармен в бабочке с голливудской улыбкой. Пару мужчин за стойкой, компания девушек за столиком, полумрак и приятная тихая музыка. Сажусь за стойку, ловя на себе заинтересованные взгляды мужчин. Усмехаюсь. Все вы хороши, клюете на одинокую женщину, а потом втаптываете ее в грязь!
— Текилу и лайм, — прошу бармена. Он учтиво кивает и собирается налить мне шот. — Нет, всю бутылку, — уточняю я. Мужик рядом выгибает бровь. Да, такая женщина, как я, бухает. И мне плевать, что вы обо мне подумаете. Падать-то ниже некуда. Меня уже сравняли со шлюхой. Забираю со стойки бутылку, лайм, соль и иду к самому дальнему столику возле окна.
 
Первая порция алкоголя обжигает, внутри все горит, но это гораздо лучше, чем пульсирующая боль. Беру лайм, посыпаю его солью и откусываю кусочек.
Слезы всё-таки скатываются из глаз. Ну и пусть! Плакать иногда полезно. Наливаю себе ещё текилы и залпом выпиваю. Хочется курить, но у меня нет сигарет, да и нельзя, наверное, здесь курить. Чувствую опьянение и утираю слезы. Нарыдаюсь дома, потом себя пожалею, а сейчас я хочу полную потерю чувств и памяти.