Штормовая волна (ЛП)

По мнению Оззи, всё это было чепухой самовлюбленного человека, а имя доктора, которого предлагалось пригласить, дабы подтвердить диагноз, было настолько ему отвратительно, что викарий чуть не отбросил саму мысль об этом. Лишь уверенность в справедливости собственных требований заставила его согласиться.
И вот теперь два доктора и муж стояли среди высокой пасторской мебели и обсуждали душевное состояние высокой, темноволосой и печальной женщины из комнаты наверху.
  
— Доктор Бенна, мистер Уитворт, — сказал Дуайт, — раз вы оба здесь, то, полагаю, хотите, чтобы я высказал свое мнение вам обоим. Я осмотрел миссис Уитворт и поговорил с ней. Я мог бы провести с ней больше времени, но не думаю, что это существенно бы повлияло на мои выводы. Ваша жена, мистер Уитворт, находится в крайне нервном, напряженном и неспокойном состоянии. Она явно страдает от напряжения, и я не стану утверждать, что в ближайшем будущем это не сделает ее, по крайней мере, эмоционально нестабильной. Но пока что, как мне кажется, она совершенно здорова. Я сделал всё возможное, чтобы за короткий срок обнаружить какие-либо симптомы галлюцинаций, каталепсии, психоза, черной меланхолии, рассеянного внимания или другие признаки, что она теряет рассудок. Я ничего такого не нашел.
Тишину в комнате нарушало только тяжелое дыхание Оззи.
— И это всё, что вы можете сказать?
— Нет. Не всё. По моему мнению, ее физическое здоровье лучше, чем два года назад. Физическое, именно так. Но вполне очевидно, викарий, что ваша жена страдает от невроза, и в этом смысле ее состояние еще нестабильно. Возможно, она всегда была такой. Трудно сказать. Но очевидно, она нуждается... в заботе, в понимании...
— Вы предполагаете, что она этого не получает?
— Я ничего не предполагаю. Улучшение ее физического здоровья за два года означает, что ваши заботы не прошли даром.
Доктор Бенна вытащил платок и высморкался.
— А что насчет угроз убить нашего сына? — спросил Оззи.
Дуайт посмотрел на сад, где над рекой склонились деревья.
— Она ни разу не попыталась нанести ему увечья?
— Она отрицала, что высказывала подобные угрозы?
— Нет.
— Ну так что же? — воскликнул Оззи.
— Понимаю вашу дилемму, мистер Уитворт, и сочувствую вам. Но не думаете ли вы, что она вряд ли выполнит эту угрозу?
— Откуда мне знать? Само существование такой угрозы — уже достаточное доказательство того, что она не в себе, что в нее вселилось зло. Напомню вам, как напоминал доктору Бенне, что церковь рассматривает душевные заболевания как Божье проклятье. Христос порицал нечистые души и изгонял зло. Ни один достойный человек не подвержен подобным недугам.
— Не стану вступать с вами в теологический спор, мистер Уитворт, но напомню, что эта теория недавно подверглась сомнению в связи с заболеванием короля, когда он чуть не оказался в смирительной рубашке. Как я понимаю, он вполне поправился. Думаю, заявление о том, будто нездоровье короля вызвано его неправедностью, могут счесть изменой.
Оззи молча раздулся от злости.
— Проблема в том, доктор Энис, — сказал Бенна, чувствуя, что его судьба как семейного доктора Уитвортов висит на волоске, — как вы несомненно знаете, что миссис Уитворт отказывает мистеру Уитворту в законных правах на соитие и высказала эту угрозу, когда он пытался их потребовать. Ни по закону, ни морально у нее нет оправданий. Они связаны друг с другом как муж и жена священными узами. Никто не сможет их разлучить. И ни одна жена не имеет права отказать мужу в том, что ему обещала во время брачной церемонии.
Оззи облизал губы.
— Вот именно!
Дуайт взглянул на него, и в этом взгляде любезностью и не пахло.
— Вы использовали эти термины, — сказал Оззи, — невроз и так далее. Думаете, я сам не страдаю? Такое положение — против воли Господа!
— Не могу с вами не согласиться, сэр, — отозвался Бенна.
— Доктор Бенна, — сказал Дуайт, — не стану отрицать проблему или преуменьшать ее. Но разве мы, доктора, можем разрешить эту проблему своими средствами? Нас попросили написать письмо, подтверждающее точку зрения мистера Уитворта о том, что у его жены помутнение рассудка и ее можно отправить в дом для умалишенных. Я отвечаю — нет, и вам следует ответить аналогично. Несмотря на нервное состояние, миссис Уитворт так же здорова, как и большая часть моих пациенток, и куда более обаятельна. Провозглашать брак успешным или нет — не наша забота, и слава Богу, потому что я повидал много несчастных семей. Сэр, — обратился он к Оззи, — я не могу вам помочь. И не стал бы, даже если бы мог. Наверное, у меня другие убеждения, но я считаю, что если мужу не удалось завоевать жену добротой, сочувствием, вниманием и проявлениями любви, то ему следует обходиться без нее. Если вы так не считаете, то я не могу этого изменить. Но эту дилемму вы должны решить самостоятельно.
Он взял саквояж и поклонился.
— Моя лошадь уже ждет, не буду ее томить.
Он вышел. Доктор Бенна удалился пять минут спустя. Мистер Уитворт так никогда и не произнес проповедь о необходимости и блестящих способностях докторов.
IV
Примерно в это же время, находясь вне поля зрения жителей Корнуолла, но тем не менее влияя на их судьбы куда больше, чем Росс Полдарк, лорд Данстанвилль и им подобные, в Средиземноморье развернули бурную деятельность два человека. Один из них, французский генерал, только что высадил войска в Александрии и взял город, обратив в бегство мамелюков, и теперь стал хозяином Каира. Коротышка в плохо сидящем и неопрятном мундире, с жидкими косматыми волосами, падающими на лоб, как будто он только что проснулся, с крупным носом с горбинкой, плотно сжатыми губами и заметным корсиканским акцентом, человек, которого обожала армия, готовая последовать за ним хоть на край света.
Второй был английским адмиралом, тщедушным и болезненным на вид, с прямыми соломенными волосами с проседью, в ярости или возбуждении он часто взмахивал обрубком руки. После многочисленных бед и блужданий он наконец во второй раз вернулся к Александрии и увидел в устье Нила, на рейде у острова Абукир, мачты французского флота. Его обожал флот, готовый последовать за ним хоть на край света.
Эти двое, точнее силы под их командованием, были готовы схватиться в сражении, от исхода которого зависела судьба почти всей Европы, Северной Африки и Азии.
  
Глава восьмая
 
I
Не многие в Великобритании проповедовали самоконтроль как добродетель чаще преподобного Осборна Уитворта, но собственную способность к самокритике он сдерживал самым жесточайшим образом. Карл II сказал однажды: «Мои слова – это мои слова, а мои дела – это дела моих министров». Оззи согласился бы с этим утверждением, предварительно убедившись, что возглавляет покладистый кабинет министров.
Но даже ему понадобилось определенное время, чтобы найти оправдания для возобновления встреч с Ровеллой Солвей. Ведь она так похотлива, и так подло обманула его, ввела в заблуждение, выманила деньги и разрушила отношения с супругой, до тех пор совершенно гармоничные.
Она демонстрировала перед ним свои мерзкие женские прелести, когда он так страдал, добровольно лишив себя плотских удовольствий, поскольку жене нездоровилось после рождения сына. Ровелла заманила его в свою комнату, сбросила корсаж, похотливо выставив напоказ свою колдовскую наготу, а после, когда Оззи, охваченный непреодолимой страстью, попал в её сети, шантажировала его, угрожая разоблачить перед сестрой, принудила продолжить эту связь. А позже, гораздо позже, самым подлым образом притворилась, что беременна от него, заставив — да, заставив его, своего викария и зятя — заплатить огромные деньги, чтобы она могла выйти замуж за никчёмного подонка-библиотекаря, с которым, без сомнения — Оззи не удивился бы, узнав об этом, — всё это время состояла в любовной связи.