Затмение (ЛП)

Верити изумленно посмотрела на нее.
— Неужели? Боже мой! Вы хотите сказать, что он участвовал в недавнем сражении?
— Я не знаю наверняка. Но кое-кто сегодня утром рассказал мне об этой схватке. Сообщили, что один из английских кораблей затонул. Вы не знаете, какой именно?
— Мне кажется... Постойте. У меня есть газета, — пройдя через всю комнату, Верити на ощупь нашла ее, завалявшуюся среди мотков шерсти. — Вот же она. Да, корабль называется «Тревейл», — сказала Верити, вскинув глаза на Кэролайн. — Этот корабль исчез у берегов Франции. Мисс Пенвенен, только не говорите, что....
  
Кэролайн рухнула на стоящий рядом стул, капли бренди из ее бокала упали на ковер. Верити подбежала к ней и обвила руками.
— Милая Верити, поверьте, мне так неловко перед вами за свое нынешнее состояние, мы ведь познакомились всего пять минут назад, — сказала Кэролайн. — Знаете, из меня не выйдет жены моряка. Вы, Верити, наверное понимаете поболее моего, как нужно вести себя в подобной ситуации.
— Выпейте это. Совсем чуть-чуть. Вам станет лучше.
— Никогда еще я не падала в обморок, будто скромница какая-нибудь. Моя старуха нянька такого не поощряла. «Молодые леди, — говорила она, — должны быть сильными, а не изнеженными, как цветочки». Так что обмороками я редко увлекалась, точнее никогда.
— Откиньте голову назад. Скоро вам станет лучше.
— О, мне лучше. Кто я такая, чтобы жаловаться? Есть и другие, кому намного хуже.
— Корабль потерпел крушение, французы здесь ни при чем. Всё произошло из-за шторма. Будет много выживших.
Некоторое время Кэролайн сидела, откинувшись назад и медленно дыша.
— Знаете, а ведь по пути я говорила себе, что эта бестолочь Анвин Тревонанс ошибся! И что когда я попаду сюда, то обнаружу, что меня облапошила эта проклятая привычка Адмиралтейства давать кораблям столь похожие названия. И им окажется другой корабль. Только не «Тревейл». Мне скажут, что это «Тэмойл», или «Тэро», или «Трайдент». Вcю дорогу я думала об этом.
— Дорогая, не нужно так расстраиваться. Могло произойти всё, что угодно. Возможно, с ним всё в порядке, и он в безопасности.
— Я подумала — надо поехать к кузине Росса. Нанесу ей светский визит. Больше мне не к кому обратиться. Конечно, я могла пойти прямо к Сьюзен Пеллью — мы однажды встречались; или к Мэри Трефузис, или еще к кому-нибудь из знакомых; но казалось, а точнее — я почувствовала, что должна поехать к кузине Росса, которую ни разу не встречала.
— Это было верным решением. Как бы я хотела, чтобы Эндрю был здесь. И Джеймс, его сын, сейчас тоже в море. Но я должна подумать...
— В разделе новостей сказано что-то еще?
— Нет, ничего. Просто повторяется послание капитана Пеллью, он до сих пор в море. О «Тревейле» здесь говорится только то, что он сел на мель в бухте Одьерн, и что «Мермейд» сам едва избежал крушения в ходе спасательной операции.
— Мы можем найти кого-нибудь, кто знает больше?
— Именно об этом я сейчас думала. Скорее всего, новость доставили на военном шлюпе. Благодаря Эндрю меня хорошо знают в службе пакетботов. Бен Пендер обычно работает там до восьми. Если кому что и известно, так это ему. Я пойду с вами, разумеется. Кажется, миссис Стивенс только что вернулась — я могу оставить малыша Эндрю с ней. Вы сможете идти?
— О да. О да. Слабость в коленях с каждой минутой становится всё меньше.
— Это в четверти мили отсюда, вниз по улице. Я только возьму плащ. Вы, разумеется, останетесь на ночь здесь.
— Не думаю, что получится. Мой дядя болен. Узнав эту новость, я пошла к нему и рассказала о своих планах. Боюсь, он мог расстроиться. Хоть я и не сообщила ему всего, но мое весьма очевидное желание узнать правду о Дуайте, должно быть, выдало мои чувства. Я поскачу обратно, как только узнаю, что произошло.
— Три часа в темноте? Здесь повсюду толпы голодающих. Вы должны остаться. Я скажу миссис Стивенс, чтобы приготовила комнату.
Десять минут спустя они вышли из дома и отправились в путь по грязной галечной дороге. Узкая улочка была запружена людьми. Лавки еще не закрылись, в пивнушках стоял гам, по углам валялись пьяницы, детишки резвились и вопили, слепые и хромые просили милостыню, постаревшие солдаты стояли и беседовали, моряки по трое в ряд пели непристойные песни, домовладельцы застыли в открытых дверях, собаки лаяли и дрались, и над всем этим раздавался громкие крики чаек. Вечер был чудесный и необычайно теплый для апреля. Но Кэролайн не ощущала ни благоухания, ни тепла, ни света. Всё это было лишь антуражем. Она не видела окружающих людей — лишь серо-белые тени, мешающие ей на пути к неизбежному концу.
В конторе службы пакетботов Бен Пендер, усталый маленький человечек в старомодном парике и грязно-коричневом костюме, разговаривал с капитаном пакетбота, одетым в синюю форму с галуном. Увидев двух молодых дам, он сразу встал и склонился над рукой Верити. Она представила ему Кэролайн и объяснила цель своего визита.
— К сожалению, мэм, у нас только это сообщение со шлюпа, — ответил капитан. — Он причалил с новостями и отплыл с первым же приливом. Пеллью и его корабли до сих пор в море. Но вот полный текст сообщения, как есть. Сэр Эдвард Пэллью докладывает, что сначала заметил два французских корабля, «Эро» и «Палмье». «Эро» — семидесятичетырехпушечный двухпалубник. Это было в три часа дня в четверг, в туманную погоду, около пятидесяти лиг к юго-западу от острова Уэссан. С запада дул сильный ветер, и они поставили паруса для погони. Без пятнадцати шесть «Нимфа» и «Тревейл» догнали французские корабли.
Капитан посмотрел на бумагу, которую положил перед ним Бен Пендер, и надел очки, заправив дужки за уши.
— Согласно этому докладу, произошел бой на параллельных курсах, который продолжался около десяти часов в условиях усиливающегося шторма — сначала под грозовыми тучами и дождем, затем с неистовыми шквальными ливнями при свете неполной луны. В ходе операции «Мермейд» тоже вступил в бой, и все пять кораблей отнесло в сторону французского побережья. К тому времени, когда в сумерках показался полуостров Бретань, «Эро» вышел из строя, а «Палмье», «Нимфа» и «Тревейл» получили серьезные повреждения. Оба француза пытались достичь Брестской бухты, но не смогли из-за аварийного состояния. «Палмье» налетел на скалу у острова Сен и затонул, «Эро» отнесло в бухту Одьерн, где он сел на мель в штормовых водах. «Тревейл» тоже не выдержал натиска бури и потерпел крушение рядом с «Эро». «Нимфе» практически с самого мелководья удалось добраться до мыса Пенмарш и выйти в открытое море. «Мермейд», пострадавший меньше остальных, попытался подойти ближе, чтобы помочь разбитым кораблям, но был вынужден развернуться ради собственного спасения. Потери «Нимфы» составили шестнадцать убитых и пятьдесят семь раненых. «Мермейда» — пять убитых и тридцать пять раненых. Капитан «Тревейла» Харрингтон погиб в самом начале боя.
Капитан снял очки.
— Это конец депеши, мэм.
Вошел служащий и поставил на стол еще одну зажженную лампу. Свет упал на карты, чертежи кораблей, пожелтевшие коносаменты  [8], весы, чернильницу с пером, мебель из красного дерева, медные поручни и плиточный пол.
Кэролайн спросила:
— Вы видели хоть кого-нибудь с того шлюпа? Я имею в виду, лично?
— Я перебросился парой слов с капитаном, но, как вы понимаете, он не участвовал в сражении. Он только принес новости.
— Вы обсуждали хоть что-нибудь, связанное с «Тревейлом»?
Капитан медлил.
— Совсем немного, мэм. Но, опираясь на свой собственный опыт, могу сказать, что выживание в кораблекрушении во многом зависит от везения. Если фрегату удалось подойти к берегу, есть все шансы, что многие спаслись. Этого, боюсь, мы не узнаем еще некоторое время, ведь если они выживут, то неминуемо попадут в плен к французам.
  
  
Глава четвертая