Затмение (ЛП)

— Да, да, я понимаю.
Дрейк почесал щетину на подбородке.
— На этой неделе мистер и миссис Уорлегган уехали к кому-то с визитом, и мастер Джеффри Чарльз послал мне записку, что их нет дома, и не могу ли я прийти хоть еще разочек, ведь он скоро уезжает в школу.
— Вот ведь идиот, — сказал Росс. — заманил тебя в беду.
— Может и так. Но я решил, что попробую, и пошел. Прошел через поля, в заднюю дверь, они уже ждали, — лицо Дрейка дернулось. — Морвенна сказала, что ее тоже отсылают, и это прощание. Мы просто сидели и разговаривали где-то с полчаса, а потом я сказал, что мне пора. И тогда Морвенна дала мне шарф, чтобы я о ней не забыл, как будто я могу забыть, а Джеффри, тот сказал, что тоже должен мне что-то подарить. Вот, мол, тебе Библия, на которой меня крестили, держи. Я сказал, что не возьму, что там твое имя на первой странице, застежка, я не могу ее взять. Но он сказал: «Прошу тебя, Дрейк». Вы же знаете, каков он, и в конце концов я взял. Потом я ушел домой. Не знаю, видел ли меня кто, но мне было всё равно. Я просто шел домой, ничего не видя вокруг, и положил оба подарка под соломенный тюфяк на кровати, лег на него и... в общем, повел себя не по-мужски.
  
На поле поблизости двое мужчин пытались отобрать у коровы теленка, и мычание животных прокатывалось эхом в утренней прохладе.
— Когда это было?
— Во вторник.
— А пришли за тобой вчера. Значит, за эти сутки Уорлегганы вернулись, кто-то сказал им о твоем визите, и они обнаружили пропажу Библии. Кто пришел к тебе в коттедж?
— Констебль Вейдж и высокий худой человек с близко посаженными глазами. Я видел его в поместье.
— Танкард, по всей видимости. Они предъявили обвинения?
— Сказали, у них есть причины полагать, что я украл Библию и другие ценности из Тренвита, и они обыщут коттедж. Они нашли Библию там, куда я ее положил. Я даже и не успел на нее взглянуть с прошлой ночи. Не было желания.
Росс внимательно посмотрел на молодого человека.
— Да, ну что ж...
— Это не должно вас заботить, капитан Полдарк. И сестренку тоже. Не хочу причинять вам беспокойство. Когда я предстану перед судом, то скажу чистую правду. Это ошибка, и они меня отпустят. Я не сделал ничего дурного.
— Думаю, тебе следует принять нашу помощь, юноша. Когда свидетельские показания разнятся, обвиняемому не всегда могут поверить. В особенности если дело касается одного из судей. Какого размера Библия?
— О, небольшая. Вот такая примерно. Но красивая, на обложке сзади буквы Д. Ч. П. и серебряная застежка.
— Ты просто дурак, что ее взял.
— Ага, я знаю. Но он так меня упрашивал. А я был сам не свой, едва понимал, что происходит.
— Потерял свою девушку? Да, это тяжело. Но ты слишком высоко замахнулся, Дрейк.
— Когда мы встретились, я ничего такого не думал. Уж поверьте. Это просто... случилось.
— Да... — Росс оглянулся на Ренфрю, который делал вид, что пересчитывает лопаты. — Да. Что ж, пора вернуться на землю. Мисс Чайновет была в комнате, когда Джеффри Чарльз дал тебе Библию?
Дрейк задумался.
— Нет. Она вышла посмотреть, смогу ли я выскользнуть незамеченным. Но она наверняка видела книгу у меня в руках, когда вернулась. Я ее не прятал.
— Хм. Но Джеффри Чарльз... На него можно положиться?
— О да! Готов на это поставить собственную жизнь.
— Возможно, тебе придется, — сухо заметил Росс. — А теперь иди. Ренфрю! Заключенному пора возвращаться.
Перед уходом Росса Ренфрю сказал ему, что местные судьи встретятся завтра, в пятницу, в таверне «Герб горняка» в Сент-Агнесс. Конечно, если они решат, что это срочно, то один из судей может рассмотреть три дела сегодня же и вынести приговор или отправить заключенных в Труро, но раз заседание назначено на завтра, то всё отложат до этого дня.
Росс кивнул, поблагодарил Ренфрю, сел на лошадь и уехал. Он решил, что Ренфрю прав. Единственным судьей, готовым отвлечься от прочих дел ради этого дела, был Джордж. А Россу казалось, что Джордж, как человек новый, не захочет слишком много на себя брать, в особенности когда речь идет о краже его собственности. Как бы он ни хотел, чтобы Дрейка приговорили или отослали ждать приговора, он не станет оскорблять коллег по судейской скамье, вольно пользуясь своей новой властью.
Значит, остался еще день. Судьи встречаются в одиннадцать, то есть еще больше двадцати четырех часов. Как их использовать? В прошлый раз он повел себя глупо, теперь всё должно быть по-другому. Но насколько? Поговорить с каждым судьей по очереди? Но кто из них будет завтра в Сент-Агнесс? Кто будет участвовать в заседании? Тревонанс, Бодруган, Тренеглос? Несомненно, Уорлегган. И как разговаривать с остальными?
Кража Библии с серебряной застежкой — это серьезное преступление. Не стоит ожидать, что к нему отнесутся со снисхождением. Возможно, даже сочтут слишком серьезным для рассмотрения на месте и отправят парнишку на квартальную сессию суда. Если Библия стоит больше сорока шиллингов, то за ее кражу могут приговорить к смерти. Росс не знал, вызывают ли в суд детей и как относятся к их свидетельствам. Джордж вполне может в жажде мести усилить обвинение показаниями какого-нибудь слуги, и это перевесит сказанное Джеффри Чарльзом.
Досадная проблема, и Росс хотел посоветоваться по этому поводу с Демельзой. Но по мере приближения к дому его настроение менялось, как и направление движения. Демельза, несмотря на всю разумность и здравомыслие в этом случае мало чем могла помочь. Она слишком беспокоилась за Дрейка, ничего не знала о законе и необходимой для победы в суде тактике. Тогда кто? Только Николас Паско в Труро или старый нотариус Пирс. И какой они дадут совет? Законопослушный, незамысловатый и компромиссный. И так можно предсказать. Пусть дело слушают на квартальной сессии. Больше вероятность беспристрастного суда. Больше времени подготовить защиту и прощупать свидетелей. Но когда состоится этот суд? Росс собирался уехать в Фалмут в воскресенье, самое позднее в понедельник. Он будет отсутствовать около месяца. Всё, что он успеет до понедельника, будет бессмысленно без его присутствия на суде.
После Грамблера он свернул и поскакал мимо сторожки, обогнув свои владения и спустившись через песчаные дюны к морю, в то самое место, куда обычно приходили Джеффри Чарльз с Морвенной. Ветра не было, и он привязал поводья Джудит к подходящему столбу, а сам пошел по пляжу.
Как иногда случается тихим утром, был сильный прибой. Он наступал волна за волной, как строй безупречных кавалеристов, бросающихся в атаку на неприступную позицию врага. Нескончаемо и быстро — как только умирала одна волна, появлялась другая, с грохотом обрушиваясь на барьер пляжа. То там, то сям при ударе о камень в воздух взлетали белые перья и постепенно растворялись в пронизанном солнечными лучами тумане. Воздух был наполнен движением и шумом. Росс двинулся вдоль берега.
Итак, с тактической точки зрения лучше добиться рассмотрения дела завтра. Но как повлиять на исход? Куда бы ни сворачивали его мысли, в конце каждой улицы стоял Джордж.
Если бы это произошло с Джоном Тревонансом, всё бы решилось за какой-нибудь час. Или любой другой. Даже Хью Бодруган. Цивилизованная дискуссия, сомнения по поводу фактов дела, извинения и предложение заплатить за Библию. Парень — просто ходячее недоразумение, отошлите его куда-нибудь, а я отзову обвинение. Вот и всё.
Но как подступиться к Джорджу? Чтобы это не было обречено на провал? Джордж вполне может искренне верить, что Дрейк — вор, и это убеждение подкреплено и усилено пониманием, что тем самым он может нанести удар по Демельзе и Россу. Встречаться с ним по этому поводу — в любом случае унизительно. Элизабет? Но Росс не мог с ней разговаривать, даже ради спасения жизни Дрейка. Да и всё равно она руководствуется мнением Джорджа.
  
Росс взглянул на приземистые строения Уил-Лежер на утесе. С тех пор как шахта закрылась, он почти не спускался на пляж. Погода была такой скверной, а он не хотел смотреть на затихшую шахту. Его первое предприятие, которое открылось восемь лет назад. Такое многообещающее до посягательств Уорлегганов. Они посягают на всё. Даже на его желание мирно жить на своей земле. Искушают обретенную в недавнее время решимость. Возможно, намечающаяся поездка во Францию — не что иное, как попытка выпустить пар подавленной жажды насилия. Лучше воевать с Францией, чем с собственным соседом.