Затмение (ЛП)

— Я уезжаю, — сказал Дрейк.
— Да? Куда же?
— Пока не знаю. Я об этом думаю. Но я доставил вам неприятности и должен уехать.
— Обратно в Иллаган?
— Нет...
— Думаю, твой брат будет разочарован. Не говоря уж о сестре.
Парень пнул в траве камень.
— Я на некоторое время уеду, капитан Полдарк. Так я решил.
— Что ж, береги себя. Сейчас трудно найти работу, даже бродячим торговцем, а ни одна община не будет тебя кормить, если ты ей не принадлежишь.
  
— Да, я знаю.
— Стать бродягой — считай что попрощаться с жизнью. Я видел давеча людей, бредущих по улице Редрата. Они никому не причиняли зла, просто не были жителями города, и их гнали из него в следующий. А там они наверняка получат такое же обращение.
— По правде говоря, — сказал Дрейк, — меня не заботит, если такое случится со мной. Лишь бы я смог забыть...
Росс взглянул на паренька. Столько страсти? Агония разбитой вдребезги мальчишеской любви. Через несколько месяцев он позабудет обо всем и тех неприятностях, что учинил, и будет беззаботно порхать, словно ничего и не случилось.
Возможно. Но первая любовь бывает глубокой. Его собственная не угасала столько лет. А любовь Демельзы так и не угасла. Этот мальчишка слишком похож на сестру.
— Как думаешь, стоит скосить траву или подождать еще пару недель? — спросил Росс.
— Что?
— Это поле. Скосить сейчас?
Дрейк смотрел на поле так долго, что Росс и не надеялся дождаться ответа.
— А потом что будете делать?
— С полем? Использую под пастбище.
— Тогда ведь спешки нет? Трава не испортится, если будет расти. Не то что зерно.
Они медленно направились обратно к дому.
— Я лучше пойду, — сказал Дрейк, когда они поравнялись с воротами. — Не хочу мешать.
— Хочешь поехать со мной во Францию? — спросил Росс.
— Что?
— Я еду во Францию. Поедешь со мной?
— Во... во Францию?
— Да. Из нашей округи едут семь или восемь человек. Примем участие в высадке во Франции.
— Я... А когда вы уезжаете?
— В воскресенье или в понедельник. Отплываем из Фалмута.
Дрейк некоторое время шел молча.
— Это была просто идея, — произнес Росс с определенным облегчением. — Забудь.
— Да, — сказал Дрейк. — Я хотел бы поехать.
— Должен предупредить, это не будет религиозным опытом. Французов обратить сложно. Как и большую часть твоих товарищей.
— Да, — сказал Дрейк. — Я поеду.
  
Глава шестая
 
Во вторник утром с отливом они отплыли из Фалмута на адмиралтейском куттере, яле и трехмачтовом люггере. Всего около двухсот человек: сто сорок французов, остальные или англичане вроде Росса, присоединились к экспедиции из-за своих убеждений, в поисках приключений или по дружбе. Они встретились с основной флотилией у полуострова Лизард в среду вечером и продолжили двигаться на юг в составе конвоя. Де Марези и де Сомбрей с куттера перешли на флагманский корабль, «Помону», Росс из дружеских побуждений последовал за ними. Его сопровождающие остались на «Энергичном».
Это было странное прощание. Демельза была молчалива, но не вследствие неискренности, а потому что из-за множества противоречивых чувств основная причина ее тревог не проявлялась так явно, как в октябре. С одной стороны, она не вынашивала ребенка и могла лучше скрыть страх. С другой стороны, Росс спас Дрейка от тюрьмы, тем самым несколько успокоив ее.
Хотя он никогда не сообщал ей, что делал и говорил во время визита к Джорджу, она знала: Росс мог добиться результата лишь угрозами или предложив сделку, и это ставило под угрозу всех. Казалось, что разобравшись с одной опасностью (принесенной с ее стороны), он может быстро ввязаться в другую. Или у нее будет меньше права возмущаться. Демельза чувствовала некий фатализм, и это помогло ей осознать, куда яснее, чем самому Россу, что она вышла замуж за мужчину, для которого приключения — что вторая натура. Ей не нравилась эта идея, но она принимала ее как неизбежность.
Росс не сказал ничего определенного о сроках возвращения, поскольку это явно не зависело от него. Он мог отсутствовать и две недели, и шесть. Муж лишь поцеловал ее в холодные губы, погладил по щеке и сказал, что напишет, если задержится больше четырех недель.
— Хорошо, Росс, – ответила Демельза, глядя ему прямо в глаза. — Я буду ждать. А у Клоуэнс прорежутся еще два зубика.
— Хорошенько позаботься о них. И о себе, любимая. Я привезу тебе особенный шелк.
— Лучше просто вернись сам.
И с тем он отправился в путь. Демельза не возражала против того, чтобы Росса сопровождал Дрейк, ведь иначе ее брат просто уехал бы куда глаза глядят. Но она вновь чувствовала, что, защитив его от одной опасности, они теперь подвергают его другой.
Россу наведался в Киллуоррен, чтобы попрощаться с Кэролайн.
— Женской части человечества в наши времена приходится играть довольно отвратительную роль. Она предоставляет свой дом, время и деньги для подготовки величайшей авантюры, а когда доходит дело до осуществления, ее оставляют на полке, как некое пыльное украшение, ждать, покачиваясь, пока все не закончится.
— Не думаю, что ты бы наслаждалась двумя неделями раскачивания в утлых лодках в компании четырёх тысяч человек, страдающих морской болезнью. Подозреваю, вся «величайшая авантюра» уложится в короткий отрезок времени, а остальное время уйдет на тяжелую работу в море или на берегу.
— Для человека здравомыслящего это глупая отговорка, Росс.
Он улыбнулся и глотнул шерри, который Кэролайн ему вручила.
— Что ж... Ради тебя я не могу этого изменить, вероятно, все равно не стал бы, даже если бы мог. Война — это отвратительное, жестокое дело, хотя может рядиться в красивые одежды, и я предпочитаю хранить от нее дам, которые мне не безразличны.
— А я предпочитаю хранить от нее мужчин, которые мне не безразличны, но тем или иным образом они все равно впутались. Надеюсь, это в последний раз.
— Аминь.
Он уже собрался уходить, но Кэролайн окликнула его:
— Росс.
— Да?
— У меня неприятное чувство, что это моя вина.
— Что именно?
— То, что ты делаешь. Что Дуайт там. Так оно и есть. Так будь осторожен, если не ради себя, то хотя бы чтобы успокоить мою совесть.
— Особенно позабочусь о твоей совести.
— Благодарю.
Кэролайн обхватила его лицо ладонями и поцеловала в губы. Это длилось несколько секунд.
— Что ж, — сказала она, отстранившись, — мне давно хотелось это сделать.
— Не стоит отказывать себе в удовольствии, — ответил Росс. — А не то еще примут за пуританку.
Они улыбнулись друг другу, и Росс ушел.
До отплытия из Плимута он повидался и с Верити, они дважды обедали вместе и болтали о былых временах.
Он думал обо всех этих прощаниях и прочем всю первую неделю на борту «Помоны», не меньше чем о капитуляции Джорджа, которая принесла Россу большое облегчение и весьма его удивила. Она показала, что его оценка характера Джорджа была верной, но показала также, что Джордж — человек разумный. Несомненно, он скрепя сердце склонился перед грубой угрозой, но это доказало, что с ним вполне можно ужиться в качестве соседа. Возможно, гораздо раньше, чем кто-либо мог предполагать, они примирятся и будут жить спокойно.
Всю неделю погода была благоприятной: дул восточный ветер, и каждое утро, туманным и красным рассветом, перед ними представало чудесное зрелище. Южнее «Помоны» плыли корабли флота Пролива, словно огромные морские птицы, севшие на воду, но распустившие крылья. «Король Георг» и «Королева Шарлотта» несли по сто пушек. «Королева», «Лондон», «Принц Уэльский», «Принц», «Барфлер», «Принц Георг» — по девяносто восемь. У одного корабля, «Сан-Парея» было восемьдесят пушек, и у пяти — по семьдесят четыре («Вэлианта», «Ориона», «Неотразимого», «Рассела» и «Колосса»). А рядом с «Помоной» шли остальные корабли эскадры сэра Джона Борлэза Уоррена: три линейных корабля, пять фрегатов и сорок или пятьдесят транспортных судов с французскими войсками и припасами. Крупный флот, достаточный, чтобы вселить уверенность в самых сомневающихся.