Затмение (ЛП)

Граф де Пюизе накануне поднялся на борт «Помоны» под тем предлогом, что хочет посовещаться с адмиралом Уорреном, но так и не вернулся. Де Марези и еще десять человек сели на шлюпку и добрались до «Энергичного». Почти все остальные офицеры погибли или попали в плен. Де Сомбрей держался с тысячей солдат на мельнице Сент-Жульен на самом краю полуострова. Окруженные с трех сторон морем, слишком бурным, чтобы стать спасением, а с четвертой — наступающим противником, они оборонялись до последнего патрона. Затем де Сомбрей начал переговоры о жизни своих людей, ему это пообещали, и он с честью капитулировал.
  
Но после этого до Англии дошли новости о том, что решение Гоша сохранить жизнь побежденным отменил Конвент во главе с Тальеном. В кровавой бойне неподалеку от Оре семьсот человек, цвет французской аристократии, расстреляли. Остальных, наиболее важных персон, казнили в парке Гаренно в Ване, а среди них и храброго Шарля-Ожена-Габриэля, виконта де Сомбрея, на двадцать седьмом году его жизни. Еще одним казненным был епископ Воля, он стоял рядом с де Сомбреем и попросил, нельзя ли снять с него митру, чтобы он помолился за всех перед смертью. Часовой уже хотел это сделать, но де Сомбрей со связанными руками снял митру зубами и громко объявил, что убийцы недостойны касаться божьего человека.
Вот так, с характерным благородным жестом, умер единственный француз, к которому Росс испытывал глубокую привязанность. А в его кошельке лежало кольцо. Когда-нибудь он должен отдать его мадемуазель де ла Блаш, которая никогда не будет жить в величественном замке и восстанавливать семью, разрушенную революцией.
Полная и окончательная катастрофа, постигшая экспедицию, казалась Россу постыдной, он не мог выкинуть ее из головы. Дорога в ад частенько вымощена благими намерениями, но эти намерения должны быть как минимум скоординированными и контролироваться подлинным лидером. Все пылкие разговоры прошедших месяцев, вся неустрашимость, подготовка и надежды с самого начала не имели ни шанса. Британское правительство было столь же виновно, как и французские роялисты. Полумеры и снова полумеры. Четыре тысячи британских солдат, отправленных в поддержку высадки, когда высадка уже провалилась.
Его собственный маленький успех затмила величайшая трагедия, величайшее поражение. Он не смог бы этого исправить, если бы остался, но все же чувствовал себя виноватым. И теперь он знал, каждый теперь должен был знать, что война будет долгой и жестокой. С провалом в Кибероне исчезла последняя надежда на восстановление монархии и разумный исход переговоров. Не осталось никакой надежды заключить с республиканцами почетный мир. Перед Англией теперь стоял вопрос — завоевать или погибнуть.
Но его успех был реальностью. Только теперь, когда всё закончилось, он мог оценить, насколько невелики были шансы, что отправившись с де Марези и де Сомбреем, он достигнет своей основной цели. Потеряв Джо Нэнфана, неженатого и в каком-то смысле обязанного жизнью Дуайту, Росс привез обратно своего друга. Все тягостные сожаления не могли рассеять мысли об этом успехе.
Он покинул Дуайта и Кэролайн у ворот Киллуоррена и отказался от приглашения. Он хотел оставить их наедине со своим счастьем, в их будущем доме. Для них это начало жизни. Третий будет лишним. Кэролайн, участвовавшая в подготовке, в той же степени могла сожалеть о неудаче вторжения на Киберон, но личное счастье сейчас заслоняло для нее всё остальное. Она уже несколько раз пыталась поблагодарить Росса, но он всегда ее прерывал.
Но его извинения, что он хочет поскорей добраться до дома, были предлогом лишь отчасти. Пять недель отсутствия показались ему годом. Что ж, он не знал, насколько приключения позволяют лучше оценить прелести жизни дома. Приключений в Кемпере хватит ему надолго.
С этими теплыми чувствами, колеблющимися между ощущением успеха и поражения, он долго думал о Дрейке, о том, что мог бы сделать для него больше. Долгие часы бездействия в Фалмуте его разум не бездействовал. Дрейк должен получить какой-то статус или способ получить статус. Проблема заключалась в том, что он еще так молод. Что можно сделать для девятнадцатилетнего мальчишки? Что ж, теперь у Росса были деньги. Он наверняка сможет что-то сделать. А Джордж сказал, что брак Морвенны и этого хлыща, священника Уитворта, отменен. Значит, девушка вернется к матери в Бодмин. Появится ли у нее в ближайшем времени новый ухажер? Маловероятно.
Если Морвенна так же влюблена в Дрейка, как он в нее, то вполне возможно, что она еще год или около того будет думать только о нем.
Так неужели ничего нельзя предпринять? Пусть Дрейк — всего лишь колесный мастер, но его зять — Полдарк. А это уже кое-что. А происхождение, социальное и финансовое положение имеют в Англии не столь уж четкие ограничения, как когда-то. Нынешний архиепископ Кентерберийский — сын стекольщика. Именно эта возможность перемещения между классами спасла Англию от судьбы Франции. Каждый человек, поднявшийся из низов, был дополнительным спусковым клапаном общества, позволяющим выпустить пар.
И браки не всегда заключались между равными. Томас Коуттс женился на горничной брата, а теперь ее принимал принц Генрих Прусский, одна из ее дочерей вышла замуж за сэра Фрэнсиса Бёрдетта, другая помолвлена с графом Гилфордом. Социальные барьеры при определенных обстоятельствах могут пасть. Почему обедневшая дочь покойного декана Бодмина не может связать жизнь с талантливым ремесленником, имеющим богатых родственников достойного происхождения? Единственная настоящая преграда — это родственные связи Морвенны с Уорлегганами. Стоит только ей покинуть Тренвит, а Дрейку — Нампару, как исчезают все причины, почему бы им не быть вместе через год или два.
С этой радостной мыслью Росс проехал через деревню Грамблер, миновал последнюю хибару, где жили Джуд и Пруди Пэйнтеры, и переправился через ручей Меллинджи. Тут он увидел мальчишку, несущегося к нему со стороны старой шахты Уил-Мейден. Он не сразу узнал своего четырехлетнего сына, пока не заметил и бегущую женщину, когда она показалась из-за скрюченных ветром елей.
Он спрыгнул с лошади, и Джереми задыхаясь бросился к нему в объятья, завизжав от радости. Потом подоспела и Демельза с сияющей улыбкой. Росс осознал, что наконец-то дома.
Они смеялись и болтали, поднимаясь на холм, где над молельным домом возводили крышу, а потом спустились в долину, к собственному дому. Там над библиотекой уже почти закончили второй этаж, а у двери их встретили Гимлетты, Кобблдики, Бетси-Мария Мартин и Эна Дэниэл, все хотели поприветствовать его как героя-победителя.
Еще одна награда за риск? И вот опять. Жизнь состоит из контрастов: свет становится ярче на фоне тени, думал Росс. Но он был рад этому свету, и будет рад еще долгое время.
Джереми, как объяснила Демельза, почти весь вчерашний день простоял у Уил-Мейден, а вместе с ним и она с Джейн, так что домом целый день никто не занимался, но они так и не дождались Росса. Он извинился и объяснил причины. За поздним обедом он едва был способен есть или говорить, а Демельза не переставала задавать вопросы, а также заявила, что он потерял несколько фунтов веса и выглядит так, будто сам побывал в тюрьме, и спросила, когда они повидаются с Дуайтом и Кэролайн, и когда будет их свадьба.
Боже, думал Росс, это действительно сработало, пусть и не вполне справедливо, но я желаю ее, и никого больше, не восемнадцатилетнюю красавицу, рожденную в морской пене, не соблазнительную гурию из гарема султана, я желаю ее, с такими знакомыми жестами, сияющей улыбкой и ободранными коленками, и знаю, что и она меня желает; если и существует более полное счастье, то не уверен, что оно мне нужно. Вот значит как, ты уехал и рисковал своей жизнью, болван, и получил незаслуженную награду.
  
И в курсе ли он, спрашивала Демельза, распознав его взгляд и ответив на него, но пытаясь еще на часок затянуть будничную беседу, в курсе ли он, что на следующей неделе они приглашены в Тренвит-хаус на столетие тетушки Агаты, все четверо, и не сделает ли Росс исключение и не примет ли приглашение?