Заберу твою жену (СИ)

Тот опыт изменил жизни всех членов моей семьи. Отец вернулся к криминальному прошлому и начал аккуратно зачищать Питер от ищеек Мансурова. Брат перевез свою молодую жену и двоих детей в поместье отца – под полный контроль и круглосуточную охрану. А я... умер. Сгорел в старом сарае на окраине города.
У Германа Боровского были отличные похороны! С толпой гостей, скорбящей родней и сотней машин возле кладбища. О его гибели писали в газетах и говорили по радио. С ним прощались как с царем. Глебу Аристархову не светит и половины тех почестей.
  
Именно с этой мыслью я сажусь на узкое сиденье в автозаке, с ожиданием всматриваюсь в темноту. И темнота мгновенно отвечает:
- Ну что, умник, покатаемся? – разносится по будке хрипловатый, как прокуренный голос.
- Подкинете до метро? Или в этом такси нет такой опции?
Даже не пытаюсь никого рассмотреть. Бесполезно. Все, что случится в автозаке, навсегда останется здесь.
- Может, и подкинем куда-нибудь, - это уже другой голос. Его я уже где-то слышал. Не удивлюсь, если в холодном подвале пять лет назад. – Если не будешь кричать и ответишь на все наши вопросы.
- Я говорил вашему следователю. Из меня хреновый собеседник.
- Чувствуешь себя бессмертным? – Второй усмехается. Ему, похоже, нравится мой настрой.
- Бессмертные в таких тачках не катаются.
Заранее группируюсь.
Чтобы при падении на пол сберечь голову, прижимаю подбородок к ключице и округляю спину.
- Это правда! – ржет первый. – Бессмертные заказывают их для таких мудаков, как ты.
Под потолком внезапно вспыхивает одинокая лампочка. Спасая глаза от яркого белого света, я резко зажмуриваюсь. А в следующий момент кто-то из этих двоих наносит первый удар.
***
Катя
Последние сорок восемь часов я живу как на вулкане. Миша полностью игнорирует меня и сына. Он дома вместе с нами, но занят то переговорами, то своими омолаживающими капельницами.
По опыту я уже знаю, что это означает. Вот-вот случится что-то важное.
Последний раз это «важное» стоило Мише прежнего дома и его любимой картины. Я так и не выяснила, на чем именно он так крупно погорел. Однако теперь в курсе.
Впереди поставка крупной партии оружия, и ему кровь из носа нужно найти спонсора.
О том, кто главный кандидат на эту роль, я стараюсь не думать. На все эти сорок восемь часов Глеб Аристархов становится для меня табу.
Я гоню от себя мысли о наших поцелуях. Запрещаю вспоминать сумасшедшую близость в туалете ночного клуба. Больше не сравниваю его с Германом. И пытаюсь не волноваться из-за внезапного исчезновения.
Боясь встреч с собственным мужем, все эти два дня я загружаю себя работой.
Вдвоем с садовником мы высаживаем возле домашней детской площадки изгородь из карликовых туй. Вместе с сыном перебираем его игрушки и одежду. А по вечерам я словно уборщица протираю пыль с конструкторов и машинок в игровой комнате Роберта.
Благодаря делам я умудряюсь протянуть это странное время без тревоги и с холодной головой.
Сплю без сновидений.
Нормально питаюсь.
И даже улыбаюсь сыну.
К сожалению, на третий день мое спокойствие лопается как дешевый воздушный шарик.
- У нас гость! – важно объявляет муж после завтрака.
- У твоего повара сегодня выходной. Мне приготовить вам закуски? – Сама не знаю, откуда берется эта услужливость.
- Вряд ли он сможет есть, - уклончиво отвечает Миша. – Лучше подготовь ему комнату с самой мягкой кроватью и достань свой чемоданчик для первой помощи.
- Чемоданчик?.. – Замираю как вкопанная.
Последний раз я доставала его меньше недели назад. Нужно было промыть и перевязать раны Вадиму. С тех пор муж вроде бы ни на ком не срывался.
- Что так смотришь?! – усмехается Миша. – Страшно?
- Ты еще кого-то избил?
У меня нет вариантов, кто это может быть. После случаев с водителем и охранником в доме не осталось ни одного человека, который осмелился бы заговорить со мной или хотя бы взглянуть в мою сторону.
Я стала невидимкой для всех. Хозяйкой дома без тела и голоса.
- Ты так говоришь, будто я какой-то зверь! – Улыбка мужа становится еще шире.
- Кому. Нужна. Помощь?
Мне по-настоящему жутко.
- Одному хорошему человеку. – Взяв меня за руку, Миша идет на улицу. – Плохие люди пытали его, но мне удалось вовремя вмешаться и спасти.
Останавливаемся возле ворот.
Ничего не понимая, я смотрю по сторонам. И лишь спустя минуту замечаю на улице огромную машину. Вроде бы полицейскую... похожую на автозак.
  
Глава 31
 
Глава 31 
Катя
То, что вижу в фургоне автозака, заставляет вздрогнуть.
Это не пытки! Это что-то похуже! Адская проверка на выживание. Все как в моих жутких снах и еще более кошмарном прошлом.
Кровавые отпечатки на стенах. Красные разводы на полу. И тело мужчины в дальнем темном углу.
Я не вижу его лица. Свет в автозаке выключен. Но каким-то звериным чутьем догадываюсь, кто это.
- Моего чемоданчика здесь мало. – Чтобы не упасть, хватаюсь на поручень.
Теперь ясно, почему Глеба Аристархова не было видно и слышно два дня. Сбылись мои худшие ожидания.
- Дай парням список. Они смотаются в ближайшую аптеку, - холодно чеканит муж.
- Здесь никакой список не поможет. Нужно вызвать врача. А еще лучше отвезти его в больницу.
Пытаюсь заметить хоть одно движение, любое шевеление... их нет. Глеб не двигается. Он словно спит. Лицом вниз рядом с одной из кровавых клякс.
- Я уже позвонил своему доктору, - раздраженно рыкает Миша. – Тот сказал, что пока занят. Приедет к обеду. До этого времени пациент на тебе.
Он даже не спрашивает. Тупо ставит меня перед фактом, будто забота о его жертвах – часть семейных обязанностей.
- Умоляю, вызови другого врача. У тебя ведь их целая коллекция. – Хватаюсь за руку мужа, как за спасательный круг. – Это ведь несложно! Пожалуйста. Заклинаю.
- Милая, что непонятного в словах «приедет к обеду»? Ты русский язык забыла? Попросить мелкого, чтобы на английский тебе перевел?
Мансуров брезгливо стряхивает с себя мои ладони.
- Я сама не справлюсь. У меня нет никаких навыков. Я даже не медсестра.
- Хм... Своего драгоценного охранника ты как-то выходила. Не плакалась мне, что не умеешь. Пришла и перевязала. – Миша разворачивается и, уходя, бросает через плечо: - Ну или забудь. От худшего я его уже спас. Пусть валяется до приезда доктора. Все равно этот орел теперь мне должен.
О том что эти часы могут оказаться критическими, он, похоже, и не задумывается. Великому «спасителю» достаточно того, что он уже сделал.
- Я подготовлю список... – через силу выталкиваю из себя обещание и делаю первый шаг к распростертому на полу телу.
***
Садовник с пакетом из аптеки возвращается через пятнадцать минут. К этому времени охранники помогают мне перенести Аристархова в гостевую комнату и уложить на кровать.
Как только безопасники уходят, я прошу горничную помочь раздеть Глеба.
Обычно Надежда игнорирует мои просьбы – притворяется глухой или смеется в лицо. Однако сегодня она даже не пытается спорить.
Сама приносит ножницы и, вздыхая: «Какой молодой! Какой красивый!», умело распарывает по швам брюки и рубашку. А затем мы в четыре руки избавляем Германа от одежды.
До этого момента я боялась, что не смогу и прикоснуться к нему. Однако на практике все намного проще. Голова отключается, а руки делают. Тянут в стороны испачканные кровью лохмотья. Бережно поворачивают Глеба то на бок, то снова на спину. Аккуратно, чтобы не причинить боль, подкладывают под голову подушку и приглаживают непокорные волосы.
  
- Капитально над ним поработали... – Надежда прикусывает нижнюю губу и скользит взглядом по сильному мужскому телу.
- Даже Вадиму и Петру досталось меньше.
В отличие от горничной я не могу долго смотреть на Глеба. Из-за всех этих кровоподтеков, кровавых ран и ссадин его сходство с Германом становится таким сильным, что темнеет перед глазами.