Заберу твою жену (СИ)

- Я уже поняла. – Робко улыбаюсь. – Кажется, у Роберта здесь уже есть подруга и дрон.
Герман с удивлением смотрит на отца. Потом ухмыляется.
- Кто-то слишком много знает.
- С вашей разговорчивостью у кого-то нет другого выхода, - разводит руками Боровский старший.
- Мы потом это обсудим, - произносит Герман и с тревогой заглядывает мне в глаза.
- Что-то с папой? – отстраняюсь. - Я пыталась дозвониться до него. Писала сообщения. Но телефон молчит. Это не похоже на отца.
  
Герман с тяжёлым вздохом отводит взгляд.
- Твой отец пошел с группой захвата, - признается словно нехотя.
- Нет! – оступаюсь. – Он с ума сошел?
- Ты обязательно спросишь его об этом. Но чуть позже.
- С ним... с папой что-то случилось?
Хватаю Германа за края куртки и дергаю изо всей силы.
- Похоже, у твоего отца были свои планы. Он первым нашел Мансурова. И они вдвоем закрылись в его кабинете.
- Боже...
Перед глазами все кружится. Чтобы не упасть, я снова опускаюсь на скамейку.
- Мы пока не знаем, что там происходило. Группе захвата пришлось выбить дверь. К несчастью, они не успели.
- И? - голос срывается.
Страх оплетает меня по рукам и ногам, мешая двигаться и дышать.
- Мансуров выстрелил. В прокурора. Потом ушёл через чёрный ход.
- Подожди... Какой ещё чёрный ход?
- В кабинете был люк. Под рабочим столом. Он вел в подвал, а оттуда длинным коридором в кладовку. – Герман трет лоб.
- Так он сбежал?!
- Сейчас его ищут. – Герман опускается рядом. – Мы догадывались, что этот ублюдок подготовил себе запасной выход, но такого никто не ожидал. В плане дома не было и намека на подземный ход.
- Миша очень долго искал нам дом. Агенты предлагали ему самые разные варианты. Ему все не нравилось. А с этим... как-то сразу решился. – Кажется, я что-то вспоминаю. – Перед покупкой он очень интересовался подвалом. Якобы хотел сделать там винный погреб. Именно из-за него он купил этот дом, хотя у агентов были варианты намного лучше.
Я вынимаю из кармана телефон и в прострации смотрю на экран.
- С твоим отцом все будет в полном порядке. Сейчас его оперируют.
- Мама не переживет, если с ним что-то случится.
Мой мозг будто сбоит. Мне важно беспокоиться о себе и Роберте. Без папы не будет никакой защиты свидетелей. Без него теряет смысл вся операция. А я могу думать только о маме.
- Я уже подключил своих людей. С минуты на минуту главврач лично займется этим делом.
- Как он его ранил? Куда?
- Легкое. Если бы чертова дверь была открыта, помочь получилось бы быстрее. А так... слишком большая потеря крови.
- Ты можешь найти для меня контакты администратора или кого-то еще, с кем можно связаться в больнице?
- Уже! У администратора есть твой номер. Когда операция закончится, тебе сразу позвонят.
- Спасибо...
Прижимаю телефон к груди и чувствую, как из меня буквально вытекают последние силы.
***
Ума не приложу, как бы я справилась этим вечером с Робертом, как бы вообще что-то делала. Но Герман, его отец и Вероника все берут на себя.
Вероника кормит сына вкусным ужином – его любимой жареной курочкой и нежным пюре. Герман отводит в душ. А Боровский старший читает перед сном Маленького принца.
Впервые за пять лет у Роберта целая команда родных, которым нравится о нем заботиться. Ничего общего со строгим Мишей или молчаливыми охранниками. Реальность, о которой я не могла и мечтать.
Только порадоваться все равно не получается.
Мои мысли и чувства – все с папой.
С телефоном перед глазами, я кое-как впихиваю в себя ужин. Плюнув на душ, ложусь на кровать. И начинаю молиться.
Мысли от тревоги постоянно сбиваются. Молитва больше напоминает торг. А за грудиной болит все сильнее.
Когда за окном окончательно темнеет, ожидание превращается в пытку. Секундная стрелка отказывается бежать быстрее. Минуты тянутся как на замедленной съёмке.
На меня волнами накатывают то страх, то отчаяние. А от внезапного телефонного звонка паника пробивает насквозь, будто разряд дефибриллятора.
- Здравствуйте. Дежурный хирург Антонов. Я могу поговорить с Катериной?
- Здравствуйте. Я… Катя. Как папа? – не узнаю собственный голос.
- Ваш отец поступил с огнестрельным ранением в грудную клетку. Пуля прошла близко к сердцу, но не задела крупные сосуды. Мы её извлекли.
Я с трудом выдыхаю.
- Он в сознании? Можно к нему? – Срываюсь с кровати.
- Сейчас пациент находится в реанимации, под седацией. Мы ввели его в медикаментозный сон, чтобы снять нагрузку с организма. Состояние стабильно тяжёлое. Он без сознания, но жизненные показатели в пределах нормы.
- Но прогнозы... Они положительные?
- Ваш отец потерял много крови, пришлось провести трансфузию. Но думаю, он выберется.
- То есть… пока ничего нельзя сделать?
- К сожалению, да. Сейчас главное - мониторинг и покой. Если не будет осложнений, через несколько часов мы начнём выводить его из наркоза.
- Умоляю , сообщите мне потом, как он! Очень хочу его видеть.
- Как только появится возможность навестить, мы вам позвоним.
Я киваю, будто врач может наблюдать за мной.
- Да, спасибо, - произношу с запозданием.
- Мы сделали всё возможное. Сейчас всё зависит от его организма. И… от времени, - вместо прощания говорит доктор, и после короткого «До свидания» в трубке раздаются короткие гудки.
***
Следующий час я ворочаюсь в кровати без сна. На душе по-прежнему неспокойно. Все вокруг кажется чужим. А в голове хаос.
Устав мять подушку, в два ночи я встаю из кровати и на цыпочках, босиком выхожу на балкон. Осторожно закрыв за собой дверь, погружаюсь в тишину и холод.
Мой излюбленный способ возвращать себе контроль. Рядом с Мишей спасал только он. Я вымораживала себя до костей. Обрастала невидимым ледяным щитом.
Сейчас... тоже стою. Не кутаюсь. Не стону. Пытаясь не трястись, жду, когда отпустит.
Минуту.
Две.
Три.
Не знаю сколько.
Я стою у перил, вдыхаю ночной воздух. Он колет кожу, будто спрашивает: «Ты всё ещё чувствуешь?» Развевает мои волосы, пощечинами бросает их в лицо. И совсем не может помочь.
- Проклятие, - вырывается из груди со всхлипом, и я сдаюсь.
Возвращаюсь в комнату. Остановившись на миг у кровати, иду дальше.
Без мыслей, без привычной рефлексии, выхожу в коридор. И загибаясь от холода, бегу к комнате Германа.
Как пять лет назад, тихо стучу в дверь. Трясусь, ожидая ответа. А потом, не дождавшись, вхожу и сходу утыкаюсь в горячую мужскую грудь.
  
Глава 58
 
Глава 58 
Катя
- Пожалуйста, не выгоняй меня, - шепчу в ключицу. – Мне очень страшно из-за отца и Мансурова.
- Из больницы до сих пор не позвонили? – хрипит Герман.
- Час назад. Врач сказал, что нужно ждать.
Робко кладу ладони на сильные мужские плечи и пододвигаюсь еще ближе. Вжимаюсь в Германа всем телом – кожей к коже.
- Мансурова найдут. Никуда он от нас не денется. А с твоим отцом обязательно все будет хорошо.
Слышу сипящий тяжелый вздох.
- Новости обещали только утром.
Встав на носочки, я тянусь губами к губам и замираю в сантиметре от них. Точь-в-точь как в наш первый раз.
- Тогда я тебя не отпущу. – Герман срывается как натянутая пружина.
Сминает ягодицы. С голодным стоном накрывает губы. И подхватывает меня на руки.
- У нас еще никогда не было на кровати... - роняю с нервным смешком. – То на полу, то в туалете, то в лесу...
Кусаю себя за щеку изнутри.
Похоже, от тревоги в черепушке совсем все выгорело. Не узнаю скромную чопорную Катю. Подменили!
  
- Исправим?
Герман кладет меня на матрас и накрывает собой сверху.
- Я не хочу бояться. Хотя бы эту ночь. – Сама тяну вниз его пижамные брюки. Без тремора. Без сомнений. Словно имею на это право.