Прощай! Люблю тебя до неба! (СИ)
Глава 43
Машина на всех скоростях несется из Вербного. В кармане юбки тренькает сотовый.
— Ты где, дочка? — рявкает в трубку отец.
— Катерина Даниловна приехала. Меня забрала, — только и могу выдохнуть.
— Может, оно и к лучшему, — бурчит отец. — Вот же олень… Не ожидал…
— Где она? Разобраться надо! — кричит где-то рядом мама.
— Нечего тут разбираться, — обрывает ее отец. — И так все ясно. Чай не ветром надуло. — И обращается ко мне. — Побудь пока в городе, дочка. Нечего тебе тут маячить…
— Но я не знаю, — лепечу сквозь слезы.
— А что тут знать! — кричит с переднего сиденья Катерина. — Скажи родителям, пусть не волнуются. У нас поживешь, пока все не утихнет.
— Спасибо передай Катерине Даниловне, — тихо, но твердо просит отец и снова переключается на мать. — Оля, так будет лучше. Я сказал.
Впервые со дня знакомства я приезжаю к Валдаевым, как гостья, а не компаньонка Любы. В изнеможении падаю на диван гостиной. Размытым взглядом мажу по картинам и статуэткам.
— Валера ремонт в доме затеял. Представляешь? — садится напротив Катерина Даниловна. Машет рукой в сторону коридора. — На первом этаже только зал целый и Любочкина спальня. Поэтому занимай спальню Альберта на втором этаже. Он уехал и вернется нескоро. Через неделю, наверное.
— Куда-то во Владик умотал. Пока заявится, уже ремонт сделают, — добавляет Семен, выглядывая из кухни. — Мам, а пожрать есть что?
— Сейчас ужинать будем, сынок, — смеется Катерина.
Подхватываюсь ей помогать. Мне бы сейчас руки занять и ни о чем не думать. Но Катя мягко гонит меня из кухни.
— Ты тут гостья, милая, — улыбается мне. — Иди лучше к Любе. Кажется, она проснулась. Заглядываю к Любови Даниловне, но она спит. Осторожно трогаю пульс, поправляю подушку и возвращаюсь к Кате.
— Пойди, полежи, — снова выпроваживает она меня.
— Ага! На ногах еле стоишь. Где спальня Альберта — знаешь? — подает от окна голос Сэм.
— С ума сошел! — замахивается на него полотенцем Катя и поясняет добродушно. — На втором этаже. Третья дверь справа. Горничные уже там постель меняют, — заявляет она мимоходом.
Горничные!
Пока я не попала к Валдаевым, мне даже в голову не приходило, что в доме постоянно может находится прислуга. Водители, горничные, охрана.
Поднимаюсь на второй этаж. А там уборка идет полным ходом. Ухожу вниз, бесцельно маюсь, бродя по красиво обставленному дому, и снова возвращаюсь на кухню.
Неприкаянная и совершенно разбитая. Стараюсь не думать об Олеге. Но словно наяву вижу картинки. Плехов и эта девчонка! В разных позах… Как мы сегодня…
Смаргиваю слезы, пытаясь отогнать гадские воспоминания. Все. Олег в прошлом. Что по нему страдать? Надо жить дальше…
Только я не могу. Сажусь на мраморные ступеньки между первым и вторым этажом. Обхватив себя обеими руками, сумрачно глазею на кованые цветы и листья, оплетающие перила. Кажется, жизнь закончилась.
Господи, почему так?
Прикусываю губу и, уткнувшись носом в колени, беззвучно плачу.
Никогда не думала, что Олег мне изменит. Верила ему безотчетно. А он… Звонил же, клялся в любви, приезжал при первой возможности. А сам с Оксаной этой… Подлый предатель!
— А у нас в доме больше пореветь негде? — интересуется кто-то над головой. Вздрагиваю от знакомого голоса. Утирая мокрое от слез лицо, изумленно таращусь на хозяина дома и отца Альберта.
— Здравствуйте, Валерий Георгиевич, — всхлипываю горько.
— Кто тебя обидел, детка? — садится он рядом. В черном костюме и такой же рубашке. Хмурый и сердитый. Даже улыбается через силу. Будто случилось что. — Скажи. Я накажу, — бросает резко. И я понимаю, что Валдаев-старший не шутит.
— Мой жених заделал ребенка другой девочке, — старательно подбираю слова, и меня прорывает от горя. — Завтра должна была быть наша свадьба, а тут девица с животом заявилась. Наверное, месяц девятый. Олег мне всегда говорил, что я у него одна. А тут эта…
— Он ее хоть знает? Или обилетил по пьяни? — снисходительно смотрит на меня Валерий Георгиевич. В черных мудрых глазах плещутся сомнение и жалость.
— Да, знает, — вздыхаю я. — Назвал по имени. Спросил ее, зачем она приехала.
— Совсем дурак, что ли? — морщит идеальный нос Валдаев и неожиданно мягко сжимает мою ладонь. — Все хорошо, Аленка! Главное, до свадьбы все выяснилось. Ну, козел, с кем не бывает? Такие случаи сплошь и рядом. А то бы погнала с ним за Полярный круг или куда там ему назначение пришло. Забеременела бы, детей нарожала, а потом бы выяснилось, что у него по всей стране спиногрызы раскиданы.
— Да, наверное, вы правы, — тяну нерешительно. — Мне сейчас очень больно, — признаюсь совершенно искренне.
— Боль пройдет, детка. Ранка засохнет, и корка отпадет. Выдыхай. Живем дальше! — по-родственному хлопает меня по спине. — Ты у нас молодая, красивая. Умничка, каких поискать. Найдем тебе нормального жениха. Достойного и честного. Да я первый на твоей свадьбе плясать буду…
Улыбаюсь сквозь слезы. Утираю ладошкой мокрые щеки. И больше всего на свете хочу верить Валдаеву. Он в годах, со знанием и опытом. Наверное, не ошибается никогда. Но сейчас у меня жизнь закончилась. И вряд ли начнется. Все. Олег меня предал и небеса рухнули.
— Ты хоть родителям позвонила? Предупредила, что у нас? — добродушно пеняет мне Валерий Георгиевич.
— Да, папа мне сам позвонил, — шепчу, глотая слезы.
— Что сказал?
— Велел пока в городе побыть, — аккуратно подбираю слова.
— У нас останешься, — моментально принимает решение Валерий Георгиевич. А я и рада. Сейчас бы затаиться. Уткнуться носом в подушку и пореветь. Нет сил объяснять кому-то из подруг, почему свадьбы не будет… Проще у Валдаевых. Они свои и знают о моей беде во всех подробностях.
— Иди умойся, — с укоризной качает головой Валерий Георгиевич. — И ужинать будем. Катя стейков нажарила. Слышишь, запах какой? — демонстративно втягивает он воздух ноздрями.
И за богато накрытым столом, подняв бокал, провозглашает.
— Я пью за твое счастье, Аленка! Пусть прилепится к тебе хороший человек.
Все пьют, а у меня голова идет кругом. Какой другой мужчина? Я жизни без Олега не представляю. А она, кажется, кончилась
Глава 44
— Тебя можно поздравить, — усмехается Крюк, заваливаясь к нам в офис.
Алена уже у нас дома. Отец говорит, плачет. Катя утешает как может. А я появлюсь попозже, ближе к ночи. Когда моя любимая устанет рыдать от отчаяния и задремлет.
— Операция прошла успешно, — улыбаюсь я. — Вроде все учли…
— Все, да не все, Алик, — грузно опускается на стул Крюк. — У тебя теперь свой прокурор карманный имеется. В Бестужевском районе. Борзый такой. Я чуть со смеха не подавился…
— Давай поподробнее, Толян, — тру переносицу от усталости.
Весь день на взводе. Чтобы с катушек не слететь, работал как проклятый, а сам телефон из зоны видимости не выпускал. Координировал весь процесс отец, а я так… на подхвате был.
Извелся на нервах. А тут Крюк еще с дурацкими приколами…
— Так у твоей милой братан — следователь прокуратуры. Ты в курсе? — лыбится он. — Или промухал?
— Всего не предусмотришь, — как можно спокойнее пожимаю плечами. — Небольшой косяк, бро…
— Как это называют? Столкновение интересов? Он, между прочим, дело Маслова ведет. Оказывается, Бестужевский рынок на его земле…
— Ну и что? — усмехаюсь криво. — Кто он? Генерал? Или хер, погулять вышел? — глумлюсь специально. А внутри колпашит от ярости. Как я мог проморгать? Как? Даже в голову не пришло брата проверить. Учился он где-то, вроде. Алена говорила. А потом…
А я на Плехове зациклился. Все гениальный план в жизнь претворял. Идиот.
— Ты слишком спокоен, братан, — смотрит на меня внимательно Крюк. Будто изучает или видит впервые.
— Ну, взяли его куда-то, — вздыхаю я. Развожу руками спокойно. — Как взяли, так и уволят, как только я на Алене женюсь. Безопасники точно не пропустят…