Прощай! Люблю тебя до неба! (СИ)
— Да-да, конечно, — даже не пытаюсь скрыть радости. Оставляю коробку в шкафу и перехожу в соседнюю комнату к Любови Даниловне.
— О, кто пришел! — лежа на высоких подушках, улыбается она. — А я уже думала, ты про нас забыла…
— Ой, нет, — роняю поспешно. Я…
— Да к свадьбе она готовится, Люб, — пододвигает мне кресло Катерина. — Ладно, вы тут поболтайте, а я пока насчет ужина распоряжусь, — вздыхает она и уходит. Сажусь поближе. Беру в свои руки хрупкую ладонь Любочки. Смотрю в выцветшие голубые глаза и самой не верится, что человек уходит. Немного ей осталось. Я вижу, чувствую. Сердце сжимается неуемной тоской. Сколько я знаю Любовь Даниловну? Почти месяц!
Но им с Катей я буду благодарна всегда. Если бы не они…
— Рассказывай, — улыбается мне Любочка. В глазах даже блеск появляется.
— Что? — тяну растерянно.
— О свадьбе, о женихе, о планах… Мне все интересно!
— Ой, да у нас все скромно, — тушусь немного.
— А платье какое у тебя? — интересуется Любовь Даниловна. — Где заказывали?
— Тетя шила. Мы нашли в журнале свадебное платье от Веры Вонг. Немножко добавили, немножко убрали и получилась конфетка, — тараторю азартно и почему-то чувствую себя замарашкой. Нашей семье бренды точно не по карману. А вот найти красивый фасон и претворить его в жизнь, у нас получилось.
— Все Вербное в обморок упадет, — довольно хмыкнула тетка на последней примерке.
— Будешь самой красивой невестой, — улыбается мне Люба. — Главное же не платье, девочка. Главное, глаза. Горят они или нет. Вот найди свадебную фотографию принцессы Дианы и принца Чарльза. Как думаешь, есть там любовь? Нет, не ищи. Я тебе и так отвечу. Нет там любви и не было никогда. Вечно смотрят в разные стороны, вечно недовольны друг другом. Будто люди чужие, — вкрадчиво рассказывает она. А я слушаю, затаив дыхание.
Глаза у больной оживают, на щеках появляется румянец.
— Любочка, может, вместе со всеми покушаешь? — входит в спальню Валерий Георгиевич. — Привет, Аленка. Рад видеть, — кивает мне добродушно.
— Наверное, мне нужно встать, Валерчик, — поднимает Любовь Даниловна обожающие глаза на мужа.
И она права. Настоящую любовь не спрятать.
— Пойдем, пойдем, — подает он ей халат. Помогает встать и одеться. Заботливо берет под руку. — Катя такой бульон вкусный сварила, — рассказывает мимоходом.
— Ты пробовал? — слабенько улыбается Люба.
— Да какой там, — театрально вздыхает хозяин дома. — Меня ссанными тряпками погнали…
— Скажешь тоже, — фыркает от дверей Катерина. Берет меня под руку. — Пойдем, Аленка. Оставим этих молодоженов. Тридцать пять лет живут вместе и все надышаться друг на друга не могут, — добавляет она насмешливо.
А как только мы с ней оказываемся в просторной столовой, тихо добавляет, не скрывая горечи.
— Боюсь я за них. Любочкины дни сочтены. Вон уже на том свете прогулы ставят. Валерка тянет ее, как может. А уйдет она, и он следом отправится… Боюсь я, девка. Ох, боюсь…
— Скорей бы лекарство от рака изобрели, — обнимаю за плечи добрую Катерину. Наблюдаю, как большая и светлая комната постепенно наполняется людьми.
Приходят Сэм с Ларисой. Горничные накрывают на стол. Хозяин дома заботливо усаживает жену в удобное кресло. И сам садится рядом.
Последним в столовую входит Альберт.
— О, мам, ты встала, — целует в лоб Любовь Даниловну и садится рядом со мной.
— А где Марина? — тревожно спрашивает Любочка.
— Домой уехала, мам, — морщит идеальный нос Альберт и поворачивается ко мне. — Рад видеть, Аленка. Что тебе положить?
— Ты мое поручение выполнил? — коротко бросает хозяин дома.
— Да, пап, — легко кивает Альберт, накладывая мне в тарелку какие-то мудреные закуски.
— У нас будто праздник какой, — усмехается криво Сэм.
— Да, праздник. Даже два, — совершенно спокойно заверяет брата Альберт. — Мама встала. Аленка приехала.
— А с Мариной что? — напрягается Катерина.
— Ничего. Домой отвез, — мотает головой Альберт. — Вот проблему нашли…
Ест жадно и аккуратно. А я исподволь наблюдаю за большим и сильным мужчиной, так похожим на хищника.
«Интересно, чем Валдаевы занимаются? Неужели папа прав? Или он ошибся? Откуда ему все знать?» — проскакивает в голове единственная здравая мысль. Выдергивает меня из глупой эйфории. — «Кажется, Альберт говорил, что он юрист», — снова возвращаюсь обратно в наивное неведение.
«Юристы, и юристы!» — Хмыкаю мысленно и напрочь отмахиваюсь от папиных предостережений. Обычные люди. Очень приятные. Наверное, отец их с кем-то перепутал.
И когда после ужина спешу попрощаться, Валерий Георгиевич настойчиво приглашает меня к себе в кабинет.
— Ты хорошо действуешь на мою жену, Аленка. Сама понимаешь, ситуация не очень хорошая. И я настоятельно тебя прошу, — говорит ласково, но в голосе стальной нажим слышится. Отказать невозможно. — Приезжай к нам на постоянной основе. Как компаньон для Любы. Зарплату тебе платить будем, — называет мне сумму, в несколько раз превышающую мой скромный оклад на скорой.
— Ой, я ничего обещать не могу. У меня занятия, — вспомнив папины предостережения, стараюсь отказаться. Но Валерий Георгиевич упрямо гнет свое, не переспоришь.
— Скажем, три-четыре раза в неделю. Тебя прямо из универа мои парни — Альберт или Сэм — забирать будут, — кивает он на сына и племянника. — Расписание скинь мне на почту, — на маленьком желтом листке пишет электронный адрес. — С завтрашнего дня и начнем. А еще лучше, переезжай к нам. Не обидим, Аленка. И никому не позволим.
— Ой, нет, мои волноваться будут, — объясняю торопливо. — Папа, когда в городе бывает, заезжает ко мне. Рано утром. Продукты привозит. Если не застанет… — замолкаю и даже боюсь представить, что устроит мне отец, если в шесть утра не найдет меня в общежитии. Он же предупредил. В следующий раз я точно отхвачу по полной…
— Ну хорошо, — соглашается Валдаев-старший. — Тогда остановимся на дневном посещении. Рад, что ты согласилась, — окидывает внимательным взглядом и отпускает кивком.
А мне хочется в голос закричать. Я ни на что не соглашалась. Мне разъезжать по городу некогда.
«Ладно», — вздыхаю, когда Альберт везет меня в общагу. — «Ладно. Пару раз съезжу, потом придумаю, почему не могу».
Но чем чаще я приезжаю к Любовь Даниловне, там больше привязываюсь к Валдаевым. И уже сама не могу отказаться от наших встреч.
Глава 12
— Ты чего такой смурной? — напряженно смотрим на меня пахан по дороге из города. — Не выспался, что ли? Опять с Мариной до утра зажигал?
Гляжу в лобовое на мерцающие сигнальные огни идущих впереди тачек. Пялюсь как завороженный на дворники, сметающие со стекла легкую морось и дорожную пыль. Морщусь недовольно.
— Да бессонница замучила. Не могу заснуть, пап, — признаюсь честно.
От отца у меня секретов нет и быть не может. Наверное, так воспитал нас с Сэмом Валерий Георгиевич. Строгий, серьезный мужик. Авторитет всегда и во всем.
Мой главный друг по жизни.
— Бессоница по имени Марина? — бурчит он. — Женился бы ты на ней уже. Маслов напрягается. У него одна дочь, и эта ситуация…
— Пап, Марина послана на хрен. Никакой свадьбы не будет, — выдыхаю хмуро.
Врубаю скорость повыше, обхожу как стоящих редкие тачки и слышу тихий приказ.
— Давай к обочине. Останови машину. Надо поговорить.
Надо! Давно пора!
Пока я с катушек не слетел. В нашем деле любой бзык может стоить жизни. За невнимательность и легкомыслие многие заплатили кровью. А со мной в связке отец и Сэм. Их подставлять я не имею права.
Выруливаю в правый ряд. Съезжаю с трассы около какой-то старой неприметной заправки, чернеющей в темноте полуразрушенным зданием и допотопными бензоколонками.
— В чем проблема? — хмуро из-под очков смотрит на меня отец. — Это связано с делом Абазова?
— Нет, — морщась как от боли, мотаю головой. — С Абазом все пучком. Работаем. Нужно будет обмозговать детали основной операции, но там все по плану, пап.