Ipso jure. /лат. «В силу закона.» (СИ)
— Военная подготовка. Некий Аластор Грюм…
— Тот самый?! — восхитился к полной неожиданности всех присутствующих Майский. — Офицер-легенда SAS?
— Ты его знаешь? — чуть удивился Круглов.
— У нас о нем яркие байки ходили по отряду… До сих пор ходят. Стальной мужик… — Отозвался Майский с уважением. — пусть и играет за «другую команду». Кучу преступников переловил-пересажал, был командиром английской разведки… Мастер допросов, как и ты, Галь… У него даже есть особая тактика, и его люди тренировались по его специально разработанным лично им упражнениям… — тут он остановился, и глотнул жидкость из своей кружки. — Закон чтит и уважает… Куча медалей и орденов за военные операции. Многие есть и описаны в обычных учебниках… И он ведет военную подготовку у юношей? Везет Славке, Галь. Я б и сам не отказался побыть у него в учениках… У него есть, чему реально поучиться…
— Он не только преподает подготовку, но взял его… как бы на дополнительные занятия… Вячеслава он будь здоров как гоняет. Сын написал, что они едва дышать на его «тренировках» успевают…
— Твой Славка приедет, и я его тщательнейшим образом расспрошу о комплексе упражнений, — быстро проговорил Майский. — Безумно интересно, чем отличаются от наших…
— Ладно, мы все откушали, — заметила начальница, — возвращаемся к нашим убиенным…
— Вы — Аластор Грюм? — спросила она, впрочем не сильно в этом нуждаясь. Шрамы, короткие седые волосы, искусственный глаз и нога много сказали ей.
— Конечно… Пойдемте, поболтаем с глазу на глаз? — махнул он ей рукой.
Они вместе отошли в угол комнаты.
— В вашем сыне есть то, чего я не видел уже очень давно. Он — сильный лидер, умный… Способный на многое молодой человек. Он напоминает мне меня в этом возрасте… Но ему нужно показать путь, помочь… У меня помощи не было, и вот и результат, — он показал на свою шипастую ногу, — я ему помогу… Просто так, — заметил он как женщина уже хотела открыть рот, чтобы возразить. — У меня нет детей, и поэтому этакое «опекунство» и возможность передать свой опыт — бесценно… Особенно ему, — кивнул он на Вячеслава, с которым сейчас беседовала Амелия Боунс. — Я позабочусь о нем. Слово английского офицера, если для вас это что-то значит…
— Спасибо, — улыбнулась ему женщина. — конечно значит… Я вам верю.
— Хоть мы и по разные стороны баррикад, но занимаемся одним и тем же, и хотим, наверняка, одного и того же…
— Вероятно, да…
Рогозиной не требовалось даже проводить свой «анализ». Военный, офицер, часто бывал в переделках, человек слова и дела. Опытный боец, стратег, умный мужчина… Даже его уродство трактовалось по-разному: он словно бы говорил, что жизнь и ситуации в жизни бывают самые разные. Шрамы (наверняка он просто не хочет их сводить) -наверняка они ему служат как напоминание. Ей приходилось видеть таких людей, и Грюм вызвал в ней чистой воды профессиональный интерес.
— Рад был с вами познакомиться, Галина Николаевна, — склонил голову мужчина. — Я думаю, нам всем пора расходиться…
Но едва он открыл дверь, как их всех окружили друзья Вячеслава.
Все: Гермиона, Джинни, Невилл, Полумна, даже Боунс-младшая были здесь.
— Галина Николаевна, — затараторила Грэйнджер, — мы не верим в то, что Вячеслав опустил свое имя в Кубок Огня! Мало того, мы ему так «удружить» тоже не могли, да и не стали бы…
Вячеслав устало улыбнулся. Было очень приятно осознавать, что он не был один со своей бедой.
— Так, молодежь, — Грюм оглядел их, уперев руки в бока, — конечно, это здорово, что вы остались ждать друга, что доказывает, что Вячеслав умеет выбирать людей, но вы должны уже быть в койке!
— Мы все вместе пойдем, — Невилл храбро сказал это за всех. Профессор…
— Так, — Рогозина оглядела группу студентов, — я вас всех провожу, думаю, что вместе с…
В поисках поддержки она оглянулась на Боунс, а та кивнула.
— Я проведу мисс Боунс сам лично, в ее гостиную, — заметил Грюм.
— Спасибо, Аластор…
Вся группа остановилась перед портретным проемом. Вячеслав, и это было видно, очень устал за этот день.
— Галина Николаевна, мы поможем Славе в подготовке. Одного не оставим… Я займусь с ним заклинаниями, — проговорила Гермиона.
— Я подтяну его в травологии, — заметил Невилл. — Не беспокойтесь…
— Мы тоже поможем, — заметила Джинни, переглянувшись с Луной.
— Вместе мы сможем все, — сказала Полумна.
— Я не могу высказать словами, как я вам благодарен, — обессилено улыбнулся Рогозин-младший. — А как же вы сами?
— О нас не волнуйся, — бросил Невилл. — Ты важнее.
Рогозина, вместо лишних слов, поманила всех к себе и обняла, насколько хватало ей своих рук и объятий. Слава лишь счастливо улыбался…
====== Первый ключ. ======
То, что произошло вечером, утром казалось лишь страшным ночным полузабытым кошмаром. Рогозин долго сверлил взглядом полог, чувствуя, что заставить себя встать, именно сегодня, будет выглядеть так, как будто он совершил самый настоящий подвиг. С усилием, но все же он заставил себя успокоиться. Настроился. Встал.
Одноклассники, как и всегда рано утром, спали, и видели свои безоблачные сны. Улыбался во сне Дин; ворочался в кровати Симус, перекладываясь то на один, то на другой бок, Рон, явно видя какой-то «сладкий сон», облизывался… Невилл, друг Вячеслава, спал очень тихо, чуть сопя в подушку.
Забираясь в кроссовки, штаны и спортивную куртку, Вячеслав думал об одном: как ему пережить Турнир, куда его втянули насильно, без возможности выпутаться или выйти. Его соперники — уже настоящие взрослые маги, совершеннолетние. Он же — обычный четырнадцатилетний пацан, который изучил более половины, но все же недостаточно для того, чтобы составить им конкуренцию.
Итак, за него возьмутся всерьез. Особенно Вячеслава обрадовало то, что за него «примется» Грюм. Быть может, он, за короткий промежуток времени, буквально «нагонит» старших. Надо, кстати, попросить у них учебники в долг, чтобы увидеть то, что они изучают.
— Слав, ты сегодня не в своей тарелке, нервничаешь… Оттого и приемы не получаются…
Рогозин уже трижды оказывался на земле — Полумна столько же раз его подлавливала на его же и ошибках. Вячеслав пытался сосредоточиться, но…
— Давай присядем, — предложила блондинка.
Предложение было принято, и они расположились на земле, отдавая некоторое время отдыху.
— Луна… Я просто не могу… Не могу не видеть очевидного — я против реально взрослых волшебников, пусть пока и без диплома! Я знаю-то меньше, чем они…
— Здесь я бы не стала такой уверенной. Ты опережаешь всех в школьной программе… Ну, кроме Гермионы. Да не волнуйся ты! Мы все вместе за тебя возьмемся! В одиночку ты перед опасностью не останешься, поверь… — Полумна обняла его, и Вячеславу полегчало.
— Найти бы мне того, кто мне так удружил, — Рогозин кулаком стукнул по земле. — С таким бы восторгом допросил с пристрастием!
Вячеслав подозревал, что не все смирятся с его «чемпионством». Слизеринцы дружно писали и говорили про него гадости — особенно Малфой, который даже сделал ради такого случая специальные значки, которые «показушно» таскали на мантиях и на сумках; пуффендуйцы, которых выбор Седрика Диггори наконец-то вывел на «арену», резко начали бойкотировать гриффиндорцев, хотя раньше дружили — они расценили это как предательство. И самое главное — никто не верил в то, что Вячеслав не кидал свое имя в Кубок Огня.
Парня это достало, и он написал это маме.
От матери Вячеславу вскоре пришло желанное письмо, в котором мать рассказала ему, как реагировать на все это. Он начал по полной выкладываться на всех тренировках, потом с головой погрузился в работу по артефакторике с Невиллом, затем на учебе с Грэйнджер, чтобы меньше зацикливаться на этом, И вскоре дышать стало легче, одноклассники уже не так остро реагировали на то, что он Четвертый чемпион, да и завистники поприутихли.