Ipso jure. /лат. «В силу закона.» (СИ)
— Ну как, — спросил сын, когда Рогозина наконец-то выпрямилась и более трезвым взглядом взглянула на окружающий мир. — Полегчало? В сумке Полумны есть, если что, антипохмельное. У меня оно больш-и-им спросом пользуется — когда празднуем победы на факультете.
— Не беспокойся… Я сама виновата… — чудо, что после пары-тройки чарок, она еще стоит на ногах, — не стоит так больше мне делать… Домой мне надо…
— Тогда пока… Ты точно сообразишь, куда тебе нужно? — спросил он с сомнением.
— Ха… Ты не знаешь, как мы в Афгане пили, и что… — Рогозина с содроганием красочно вспомнила, как они хлебали почти что неразбавленный медицинский спирт прямо из пузырьков. — Ладно… Так… Россия, Москва…
Женщина исчезла. Вячеслав вернулся в бар, зная, что на себе придется тащить пьяную в хлам Грэйнджер (блин, откуда они все доставали огневиски, который был запрещен для продажи несовершеннолетним — была загадка), все пытающуюся его завоевать: привычка — это вторая жизнь; пьяно хихикающую Полумну, но хотя бы идущую «по косой» линии, на своих двоих, и Невилла, кто чуть выпьет — и уже в неадеквате… Джинни — единственная, кто не пила, так как она, попробовав водку в России, заявила, что лучше выпьет этой «огненной воды», чем магическую дрянь. Так что у Рогозина и Уизли в стаканах было сливочное пиво, которое с разной периодичностью менялось на обычный тыквенный сок.
И как троица не спалилась перед Амелией Боунс?! Хотя и сама Амелия сейчас не слишком интересовалась происходящим — то и дело она поднимала очередной кубок, наполненный до краев искрящейся в свете жидкостью…
Боунс-младшая зорко, коршуном следила за Рогозиным, предполагала приступить к плану завоевания его сердцем прямо сейчас. Она чуть пригубила, для вида, напитка, и отставила стакан в строну.
— Так, молодежь, — рыкнула на них мадам Боунс недовольно, — идем все обратно в замок… Как вы вообще так набрались?!
Рогозин и Джинни встали; Полумна, чуть помедлив и подумав, косо последовала к двери, но все же не вписалась в дверной косяк. Застонала от боли, и остановилась потереть лоб. Рогозин, тяжко вздохнув, закинул ее к себе на руки. Перебрала его девушка сегодня…
Джинни тянула за собой Гермиону, а Невилл, который протрезвел — так же, как и ранее Галина Николаевна, выйдя на улицу, подышать, шел на своих двоих. Боунс тяжело шла за ними всеми позади, но даже не шаталась. Рогозин-младший даже восхитился — вероятно, что «заслуженный» опыт не пропьешь…
Боунс-младшая шла рядом с Полумной, находящейся на руках у Славы. Девушка-блондинка прислонилась к его груди и удобно устроилась у него на руках. Луна дремала.
— Да, — выдавила она из себя, когда они шли по мосту, — набрались друзья твои прилично…
— Они беспокоились за меня, — пожал плечами, насколько можно, Вячеслав. — Меня, помимо Грюма, они тоже готовили, переживали… Их можно понять и простить.
— Все равно, — Сьюзен с трудом сдержала реплику, рвущуюся с губ, — пить плохо.
— Никто и не говорит, что это хорошо…
Гермиона тут чуть не распласталась на земле, запутавшись в корнях какого-то дерева или травы. Ноги у нее заплеталась. Джинни удержала подругу от падения на мерзлую землю каким-то чудом. Шатенка глупо захихикала, но все же прямо пошла вперед.
Едва Боунс-младшая придумала, что сказать Вячеславу, как тот, вдруг, промолвил:
— Хотел бы я… вместо Турнира, учиться сейчас как обычный студент… Вообще, хочу после школы стать обычным. И жить в России.
— Правда? — поразилась девчонка.
— Правда. Тут здорово и хорошо, но это не заменит мне ни ласковых рук и слов моей мамы, дружеских советов и наставлений от крестных… Не заменит мне моей любимой России, в которой я вырос… Правда, знаешь. Я тут нашел самых верных людей, самую красивую и горячо любимую девушку, с которой я создам большую семью… Я очень этого хочу… — сказал Вячеслав мечтательно, и с неописуемо трогательным выражением лица, и прижался своим подбородком к голове блондинки. Лавгуд улыбнулась со сне.
Сердце Сьюзен ухнуло вниз. Как она могла быть такой слепой, полагаясь лишь на слова своей родной тетки?! То, что между этими двоими есть какая-то невидимая связь, было видно невооруженным взглядом.
С Рогозиным можно было даже не пробовать — далее обычных разговоров дело все равно не пойдет…
Это конец. Сьюзен Боунс, в отличие от тети, всегда признавала свое поражение…
— Господи, ну, наконец-то замок! — обрадовался парень, поудобнее перехватывая неподвижное «тело».
— Рогозин! Лавгуд!
Возмущенный голос профессора МакГонагалл ударом кнута рассек воздух. Слава с Луной подпрыгнули, оторвавшись от игры, которую затеяли в самом конце урока трансфигурации. Друзья уже сделали, что полагалось: превратили цесарку в морскую свинку, вернули в изначальный вид, и она опять заперта в клетке, стоящей на учительском столе.
Резались они на изобретениях братьями Уизли, Фреда с Джорджем: палочки-перевертыши, не способные колдовать, служили отличными фехтовальными орудиями. Девушка и юноша, забыв обо всем на свете, резались в игрушки как дети.
— Прошу теперь всех внимательно прослушать объявление. Приближается Святочный бал, традиционная часть Турнира Трех Волшебников. На балу мы должны завязать с нашими гостями дружеские и культурные связи. Бал для старшекурсников, начиная с четвертого курса, хотя, конечно, вы имеете право пригласить бального партнера и с младших курсов… Форма одежды — парадная, — продолжила МакГонагалл. — Бал начнется в восемь часов вечера в первый день Рождества в Большом зале. Окончание бала в полночь. И еще несколько слов… — Профессор МакГонагалл окинула класс выразительным взглядом. — На Святочные балы, конечно, приходят с распущенными волосами, — проговорила она с явным неодобрением.
Луна хихикнула Вячеславу куда-то в шею. Парень понял, что именно ее рассмешило: профессор всегда носила тугой пучок на затылке, не позволяла себе ходить распустехой в прямом и переносном смысле. Да, смешно…
— Это, однако, не значит, — профессор строго оглядела класс, — что мы ослабим правила поведения, которые предписаны студентам Хогвартса. Я буду очень, очень недовольна, если кто-нибудь из вас их нарушит…
Прозвенел звонок. Класс зашумел, заторопился на перемену, прятали учебники в сумки, сумки закидывали через плечо, шумно обговаривая между собой полученную информацию, девочки шушукались
Профессор МакГонагалл, стараясь перекричать шум, попросила Вячеслава ненадолго задержаться. Луна спокойно вышла за дверь, обещав подождать.
— В Хогвартсе существует традиция: бал открывают чемпионы в паре с выбранным партнером… — сказала профессор, и Рогозин моментально все понял:
— Мне нужно прийти с партнером, то есть с партнершей? И это обязательно…
— Да, мистер Рогозин… — положительно кивнула МакГонагалл.
— Тогда считайте, что я уже нашел пару. — Рогозин развернулся на каблуках.
— Луна, ты пойдешь со мной на этот… Святочный бал? — спросил Вячеслав, прикрыв за собой дверь кабинета трансфигурации.
— Это приглашение? — подняла светлые брови девушка.
— Это утверждение. Так — да? — Рогозин-младший не собирался отступать.
— Да, — слегка улыбнулась Полумна. — А если бы я не согласилась?
— Ну-у, — тут Вячеслав слегка призадумался, — некоторых женщин можно только заставить действовать, подавить своей силой… Ну, связал бы, силком поволок за собой…
— А что… — лукаво улыбнулась Лавгуд, — мне нравится…
Но больший шок ожидал его на ужине. К ним присоединился Виктор Крам, и, неожиданно, обратился к Полумне Лавгуд:
— Мисс Лавгуд, вам, наверное, сказали о Святочном бале… — чуть смущаясь, произнес он.
— Да, профессор МакГонагалл нам о нем сегодня рассказала. — Подтвердила блондинка.
— Я хочу пригласить на бал тебя, если ты не против…
У Рогозина ложка со звоном выпала из рук, и упала в тарелку. Он уставился на звезду квиддича большими, круглыми глазами от удивления. Луна же наоборот, отреагировала спокойно: