Ipso jure. /лат. «В силу закона.» (СИ)
В голубых глазах застыли слезы. Тушь размазалась, но сейчас дело было далеко не в косметике… Выдыхая дым, она увидела на своей руке золотой блеск. Так больно-пребольно резануло по сердцу, что она с каким-то остервенением, обдирая палец до крови, содрала обручальное кольцо. Повертев его в руках, она сняла цепочку с крестиком; она повесила кольцо на эту же цепочку и снова надела все на шею.
Очень холодно.
Смс-сообщение с адресом и временем пришло не вовремя.
Она щелчком пальцев, прицельно, метнула догоревший до фильтра окурок, который уже чувствительно обжигал пальцы, в урну и, развернувшись на каблуках, пошла обратно, на работу…
В воздухе потянуло осенью…
— Анна Воропаева?
— Да, я слушаю вас, Галина Николаевна, — отозвалась девушка. Но Рогозина ощутила в голосе на том проводе усталость. — Что вам нужно?
— Просто… Тут такая ситуация возникла… — Рогозина постаралась вкратце изложить историю обманутой кассирши и ее дочери Сони Конаплевой, которой требовалась срочная операция. — Ваш фонд сможет сделать девочке, оставшейся сиротой, дорогостоящую операцию?
— Не вопрос… Давайте я сама приеду за документами… И за девочкой — как раз все анализы возьмут… Карточка девочки, как я понимаю, у вас? — сразу же перешла на деловой тон Анна.
— Да. — Начальница ФЭС вертела в руках толстую историю болезни. — Во сколько вы сможете подъехать?
— Я… Где-то к семи часам… Встретимся у вас, в ФЭС, ладно? Только, вот, пропуск…
— Я выпишу… До встречи! — временно попрощалась с ней Рогозина.
— До встречи.
Галина Николаевна наблюдала, как маленькую девочку с косичками сажают в машину фонда, в детское кресло, но Воропаева осталась стоять рядом с ней на крыльце ФЭС.
— У вас тут покурить можно? — осведомилась рыжая.
— Тут можно, — коротко проговорила полковник, отворачиваясь от посаженной в кресло девочки, и встречаясь глазами с уже закурившей Анной.
— У меня сегодня был тяжелый день, — выдохнула она в воздух клубы сигаретного дыма. — Наверное, самый тяжелый за всю мою недолгую жизнь.
Она снова сделала затяжку. Рогозина терпеливо ждала.
— Ездила я в один из моргов, на опознание… Точнее, привезла образец ДНК… — очередная затяжка.
— Кто? — спросила женщина с неким участием.
— Муж… Мы с ним из богатых семей, поэтому наше будущее было расписано заранее. В шестнадцать лет нас друг с другом по всем канонам познакомили, и поженили… Сначала особой любви не было… Зато потом мы вроде бы притерлись, а затем Андрей меня на руках начал носить… пока его папаша не отправил его в Англию, доучиваться… В частную магическую школу-пансион. Да-да, я тоже маг, точнее ведьма…
И тут эта война… Думала — нас минует… А потом он резко перестал выходить на связь… Я связалась с Англией, подала по электронной почте официальный запрос на поиски (к тому времени, его биологический отец уже умер, а мачеха, быстро разделив имущество между ними, укатила с любовником в Прагу)… Не так давно его нашли… То, что от него осталось.
Оказалось, что он волей случая оказался в Сент-Мунго в тот роковой день — сдавал какие-то чертовые анализы для этого дебильного пансиона… Ребята из Феникса работают там вот уже несколько месяцев — ищут останки… Там друг Вячеслава придумал какой-то щуп, который реагирует на костные останки человека в почве… В общем, его нашли… прах, и чудом сохранившуюся кисть правой руки, а на ней — обручальное кольцо… Так Полумна и опознала моего Андрея — она была знакома с ним, и много раз видела это кольцо, а кольцо было уникальным… Смогла передать прах с очередным самолетом… По ДНК точно и определили — это он…
— Соболезную, — тихо проговорила Рогозина, — это… очень горько, потерять любимого человека…
— Хорошо, что до этого его отец не дожил… Сломался бы окончательно… — временно управляющая фондом стряхнула с кончика сигареты пепел в урну. Впрочем, сигарета вот-вот почти сгорела. — А мне больно. Как жаль, что судьба мне даже его останков-то не оставила… Я решила его прах и руку кремировать, а потом все это развеять над Москвой… Ладно, меня очередная подопечная ждет, — девушка выбросила потушенную ей сигарету. — Если хотите — можете ее навещать. Обещаем за ней качественный присмотр…
— Обязательно. Пусть Соня только поправится… Очень жаль ее и ее мать… — Рогозина взглянула на светловолосую девочку с косичками, старательно водящую по стеклу машины своим маленьким пальчиком. В глазах читалась боль.
— Да, мать действительно жаль… Пришла бы к нам — уже бы давно девочка была здорова, и она бы не погибла так… бесславно, — проговорила Анна, пряча сигареты с сумке, — до свидания!
— До свидания… Держись…
Рыжая чуть дернула подбородком, и зашагала к машине…
====== Цикл «Темные воды». После. ======
После нескольких тревожных недель, прошедших после самого страшного в магическом мире события, у Вячеслава была уже четкая картина всего произошедшего. Он знал, когда и кто пришел к месту трагедии, кто и как именно заблокировал все двери на первых этажах, каким заклинанием и растворами черные маги опрыскали двери, чтобы вызвать практически мгновенный пожар и задымление. У него на стене висел список фамилий и имен, который были причастны к гибли невинных людей, были в определенной папке и фотографии с личными их делами…
Следственные действия продолжались.
Маги и мракоборцы продолжали извлекать из сгоревшего здания все новые и новые останки человеческих тел; Луна и еще парочка патологоанатомов работали без продыха — продолжали брать анализы на ДНК и искать родственников умерших такой жуткой смертью. Дело еще осложнялось тем, что множество целителей сгинуло там… Магическому миру грозило то, что множество волшебников могут свалиться от многочисленных магических болезней…
Рогозин, наконец поднимаясь из-за стола, взглянул на наручные часы — время его работы в Министерстве кончилось. Хватит. Сегодня уже как вторые сутки он на ногах, организм безжалостно требовал хотя бы пару часов сна.
— Слава, — с этими словами очень тихо в их общую комнату вошла усталая Полумна, — это я…
Вячеслав, только-только положивший голову на подушку, и готовящийся вздремнуть, приоткрыл воспаленные от компьютера глаза.
— Что? — голосом с оттенком хрипотцы, спросил он.
— Я капли глазные тебе принесла… А еще меня тревожит Невилл…
Блондинка присела на постель. Пружины на кровати негодующе скрипнули, но выдержали ее вес.
— Меня он тоже тревожит…
Рогозин-младший лег на спину, и уставился в белый потолок.
— Он… в общем, все еще не может смириться с потерей своих родителей… — проговорил он, вытирая рукавом пижамы лоб. — Мне его безумно жаль… Никому такого не пожелаю… Я поговорю с ним.
— Он ночами не спит. А еще — пить начал… — Лавгуд отвела глаза.
-… а вы втихоря варите ему антипохмельное… чтобы он мне на глаза не попался под градусом. Понимаю.
— Слав, мы не хотели тебя обманывать… — начала было говорить Луна, но Вячеслав ее прервал:
— Все! Хватит! — Рогозин лег набок, и стукнул кулаком по кровати. — Я с ним сегодня же поговорю… Знаешь, сделаю это даже сейчас…
— Нет!..
Но Луна не успела что-либо предпринять — Слава уже выскользнул из постели, и прямо в пижаме направился в комнату своего программиста. Она же встретилась лбом с закрытой дверью… Вздохнув, она залезла под нагретое теплом юношеского тела одеяло…
Невилл в это время сидел, покачиваясь, за компьютером, и строчил, пытаясь удержать перед глазами бегающую строку. Открытая бутылка водки стояла рядом, и он изредка делал глоток спиртовой жидкости прямо из горла. Строчки с символами «поплыли» мимо, и он, напрягаясь изо всех сил, пытался их разглядеть…
Рука сама собой потянулась за очередной порцией «огненной воды». Но не нашла ее на привычном месте. Невилл удивлено обернулся — зрение чуть его подводило, из-за алкоголя в крови. Сфокусировался — на него глядел явно злой Рогозин, сжимая его бутылку водки в руках.