Ipso jure. /лат. «В силу закона.» (СИ)

— Профессор Р. Дж. Люпин, — не замедлила с ответом Гермиона.
— Откуда знаешь? — полюбопытствовала Полумна.
— На чемодане написано, — кивнул Рогозин, — давайте тише, а то вид у него какой-то… И спит он… Невежливо будить человека.
И тут его как прошибло… Имя и фамилия мгновенно всплыло в памяти.
Судьба свела его с близким другом отц… не отца… На фотографиях из дома Поттеров он запомнил его совсем другим — более молодым, улыбающимся…, а тут он был словно тяжело больным… Потасканным и поизносившимся.
  
— Давайте сядем, — весело предложила Джинни, по-видимому, не заметив возникшей заминки, и изменившегося выражения на лице Славы.
Вскоре все весело общались между собой, но старались громко не говорить, чтобы не разбудить прикорнувшего человека. Провизия была разделена поровну, купленные кексы и шоколадки с конфетами разошлись по рукам.
Ехали уже долго. Погода поменялась, ухудшилась, и за окном начался дождь.
Затем дождь усилился, а «Хогвартс—Экспресс» мчал все дальше на север. Окна закрыл густой туман. Стемнело. По всему вагону и над багажными полками загорелись лампы. Стучат колеса, по окнам барабанит дождь… Ребята уже погрузились — каждый в свои книги, и сейчас в купе пребывало уютное молчание.
Грейнджер покосилась на спящего мужчину-мага, но тут, к полной неожиданности всех, поезд начал замедлять ход.
— Что стряслось? — проговорила Джинни испугано. — Нам же еще далеко ехать!
Тут поезд дернулся и остановился. Резко мигнули лампы и погасли…
— Что за черт? — Рогозин громко выругался, в темноте он толкнул кого-то, а кого — не видел, — Полумна, прости!
— Я — Гермиона. — Ответили ему с раздражением.
— Тогда прости, Гермиона! — поправился парень. — Кто-нибудь, зажгите свет! Хотя… Люмос! — и свет волшебной палочки осветил купе.
Тут неожиданно послышался незнакомый голос: профессор, по-видимому, проснулся. Слабый треск — и в купе забрезжил свет и с другой стороны. В ладонях профессора Люпина подрагивал огонь, освещая усталое, серое лицо. Глаза его, однако, были ясны и настороженны.
— Оставайтесь на месте. — Голос был все еще сиплый после сна. Он медленно встал, держа перед собой пригоршню огня, и пошел к двери, но та, опередив его, медленно открылась…
Что было дальше — Рогозин не запомнил. Он взглянул на освещенную палочками темную фигуру. Зрение затуманилось, и он словно бы рухнул во тьму. В этой тьме зазвучали неожиданные голоса… И стали видны фигуры…
«- Отойди… отойди, девчонка! — этот голос как страшным, зловещим, холодным и злым, не охарактеризуешь.
— Нет… Только не Гарри! Только не Гарри! Возьмите меня, меня!.. — кричала она.
— Авада Кедавра! — сказал голос непреклонно, и послышался дикий женский крик…»
И тут он словно рывком вынырнул на поверхность, резко раскрыв широко глаза и вдохнув кислород. Над ним маячило взволнованное лицо Полумны, которая держала у лица кислородную маску. Он поднял руку, и мягко отстранил ее. Туман в голове и странная слабость во всем теле тревожили его, но он все равно поднялся с сидения, на которое его положили. Поезд снова ехал как и прежде.
— Слав… — начала говорить Джинни, ворвавшись в купе первой — увидела как парень поднимался с сиденья.
— Как ты, друг? — спросил Невилл, пролетая сквозь Джинни. Взволнованная Гермиона испугано смотрела на бледного как смерть одноклассника.
— Хреново, — ответил он на русском, — а что, собственно говоря, произошло?
— К нам в купе заглянул дементр, — сообщила Полумна, складывая маску обратно. — И ты после потерял сознание, и у тебя на несколько минут отрубило дыхание…
— Спасибо, что откачала, — честно проговорил Вячеслав.
В купе вошел профессор Люпин.
— Как ты? — спросил он участливо.
— Лучше, — ответил юноша, садясь на сидении прямее и опуская ноги на пол.
 Профессор Люпин разломал на части большую плитку шоколада, что достал из кармана.
— Ешь, — проговорил он, — будет лучше…
И правда, всего один кусочек — и по венам, в которых, казалось, застыла и заледенела кровь, пошло тепло…
Наслаждаясь шоколадом, Рогозин не услышал, как профессор выгнал всех его друзей из купе и закрыл дверь на задвижку.
— Прошу прощения, молодой человек, — сказал хрипло Люпин, — как ваше имя?
— Меня зовут Вячеслав Рогозин, я из России…
— Вы носите свое ненастоящее имя. Ваше имя — Гарри Джеймс Поттер…
Рогозин-младший с подозрением уставился на него.
Люпин улыбался.
— Да, — немного погодя проговорил Вячеслав, — это мое имя до усыновления. Но как вы узнали?
— Я был лучшим другом семьи Поттеров. Знал твою маму… — тут голос Люпина предательски дрогнул, — и никогда тебя ни с кем бы не спутал. У тебя ее глаза, взгляд…
Рогозин чуть улыбнулся ему. В стекло купе аккуратно постучала Луна, требуя, чтобы их компанию впустили обратно…
 Комментарий к Поезд.
- я беру возраст полковника ФЭС “от противного” и приблизительно. Примечание автора.
====== Люпин. ======
Рогозин, которого очень сильно упрашивала лечь в Больничное крыло мадам Помфри (по-видимому, Люпин сообщил в школу о случившемся), наотрез отказался от ее «помощи». Ему (несмотря на нехорошее состояние) очень хотелось прослушать речь на Большом пиру, исходящую от директора школы, касаемо факта нахождения в школе этих существ.
А вот еще и преподаватель… Первый из всех преподавателей ЗОТи, что внушал ему симпатию своими действиями и помог в поезде прийти в себя. Что-то ему внутри говорило о том, что их общение выйдет за рамки «ученик-учитель»…
— Приветствую всех! — сказал директор школы, вставая на ноги. В зале воцарилось молчание. — Приветствую и поздравляю с началом нового учебного года в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс»! Мне надо многое вам сказать. Начнем с самого важного и серьезного, чтобы уж больше к этому не возвращаться. Это не самое приятное известие, но зато нас сегодня ждет отменное пиршество. — Дамблдор кашлянул и продолжал: — Как вам уже хорошо известно, в нашу школу прислали на время несколько стражей Азкабана — дементров, которые находятся здесь по поручению Министерства магии. Сегодня вечером они производили обыск в «Хогвартс—Экспрессе»…
Его лицо исказилось, и Рогозин понял, к своему удивлению, что и сам господин директор далеко не счастлив такому «сопровождению» учебного процесса.
— Они будут стоять у всех выходов с территории школы, — продолжал директор. — И, пока они здесь, запомните хорошенько: никто не должен даже пытаться покинуть Хогвартс без разрешения. Дементров не проведешь ни переодеванием, ни какими-либо еще фокусами, не помогут даже мантии-невидимки. — Последние слова он произнес как бы между прочим, — дементров тщетно умолять, тщетно просить прощения. Поэтому я вас очень прошу, всех и каждого, не давайте им повода причинить вам вред. Я уже говорил со старостами факультетов и двумя нашими новыми старостами школы, они будут следить, чтобы никто никогда не затевал с дементорами опасной игры…
Перси Уизли, сидевший недалеко от Вячеслава, выпятил грудь и горделиво огляделся. Джинни изобразила на лице сильнейшее отвращение. Дамблдор опять замолчал, окинул внимательным взглядом сидящих — никто не шелохнулся, не произнес ни единого слова.
— Закончу на более приятной ноте, — продолжил он более весело. — Счастлив представить двух наших новых преподавателей. Во-первых, профессор Люпин, который любезно согласился занять должность преподавателя защиты от темных искусств… И… так вот, с большим удовольствием сообщаю вам, что должность преподавателя по уходу за магическими существами согласился принять Рубеус Хагрид. Он будет совмещать работу лесничего с преподаванием…
  
Рогозин тут посмотрел на место, где сидел его… Просто профессор Снейп. Тяжесть от прочитанного письма, гнев и презрение к этому магу, обрушились на него как бетонная плита. Он сжал зубы так, что они скрипнули, а руки у него под столом сами собой сжались в кулаки. Он должен оставаться спокойным, обязан…