Ipso jure. /лат. «В силу закона.» (СИ)
Магическая деревенька не представляла собой ничего такого — дома в несколько рядов, большая площадь с памятником какой-то древней ведьмы, и пара мостиков, которые были переброшены через ручей, который сейчас был скован льдом. Луна, в толстом шарфе — дул ледяной ветер, да еще и в лицо, махнула в сторону одной из вывесок, на которой было написано «Сладкое королевство». Витрина пестрела всякого рода шоколадками и леденцами в ярких обертках, привлекая внимание не только сладкоежек, но всех остальных.
Зайдя вовнутрь, они попали в настоящий рай сладкого: огромные куски нуги, грильяж с дробленым кокосовым орехом, толстые медовые ириски, штабели всевозможных плиток шоколада с разнообразными мыслимыми и немыслимыми вкусами. Посреди магазина громадный бочонок коробок драже разных вкусов «Берти Боттс», бочонок сахарных свистулек, воздушное мороженое… Целый стеллаж «потешных угощений»: взрывающаяся жевательная резинка «Друбблс» (из нее можно выдувать огромные синие пузыри, которые потом несколько дней летают по комнате), мятные нитки для чистки зубов, перечные чертики в пакетах с надписью «Дохни огнем!», мороженое «Зубом застучи, мышью запищи», мятная помадка в форме лягушат — «В желудке прыгают, ногами дрыгают», хрупкие сахарные перья и карамельные бомбы…
Луна купила «невинную» зато длинную и толстую как палка, разноцветную карамельку с разнообразными вкусами, и сейчас наслаждалась поеданием разных слоев — и, соответственно, меняющимися вкусами: например, после слоя клубники, шел слой манго, а затем — слой из шоколада. Гермиона с огромным удовольствием купила сахарное перо со вкусом апельсина, и сейчас с негой на лице обсасывала его кончик. Невилл грыз шоколадку с нугой и мармеладом (вообще-то идея была опасная — на упаковке было предупреждение, что нуга «идет» маленькими шариками во рту и взрывается).
Рогозин, увидя обожаемые крёстным Иваном Тихоновым элитные сорта различного шоколада, купил ему в подарок целую коробку… Пусть его мозг испытает эйфорию, и он раскроет все дела. Матери так же полетит посылка с шоколадом разного сорта и начинок, только гораздо разнообразнее и поизысканнее — от соленого морской солью горького шоколада до шоколада с морскими водорослями и шоколада с ликерами. Коллегам матери он тоже отправил по плитке шоколада, благо почта была рядом, а Филч маловероятно, что б одобрил коробку с конфетами, начинёнными водкой, коньяком и ликером… Скоростная сова улетела в Россию.
— Куда мы еще? — невнятно поинтересовался Невилл, держа в руках пакет со сладким для Джинни Уизли, что была пока лишь на втором курсе Хогвартса, и не имела возможности выйти из замка вместе с ними.
— Вон какая-то кафешка, — Рогозину наконец-то удалось спрятать кошелек с сумку — мешал длинный, по колдовской моде, шарф.
— Это вообще-то паб, «Три метлы», — Грэйнджер взглянула на вывеску, — там варят одно из лучших в этой стране, сливочное пиво…
Рогозина передернуло: с недавних пор он отчаянно не любил упоминать о спиртных напитках. Дело в том, что над ним прикольнулись Фред с Джорджем Уизли, исхитрившись подлить огневиски в стакан… Вячеславу, как только он чуть отпил из своего стакана, мигом поплохело, и он с помощью Невилла и Луны, с трудом добрался до Больничного крыла. Потом близнецы пришли с повинной к декану, так как МакГонагалл сразу же накинулась сначала на Рогозина (так как выяснилось, что в стакане помимо воды был налит алкоголь — тот, разумеется, ничего не знал), а потом и на собственный факультет. Пришли они извиняться и к Вячеславу, что лежал на кушетке с сильнейшим отравлением.
У Славы оказалась полная непереносимость крепкого алкоголя. Н-да, думал парень, вылеживаясь на кушетке, и как же он будет жить в России (!), имея такую вот дикую особенность?!
— Отлично, пошли выпьем, — согласился парень, поворачивая к пабу.
В пабе (который расположился на первом этаже крохотной гостиницы) было людно, шумно и дымно. За стойкой расположилась компания весельчаков, они смеялись и громко разговаривали, полная миловидная женщина едва успевала наполнять бокалы. Невилл и Вячеслав, галантно посадив девочек за столик, и испросив — что они хотят, отправились к барной стойке за заказами.
Мадам Розмерта обслуживала их быстро — вскоре двое несли четыре кружки со сливочным пивом к столику девочек.
— Нам скоро в замок, — сказала гриффиндорка, сверившись с наручными часами. — А были только всего в трех местах!
— Ну и хорошо, — заметил Невилл, — больше будем изучать новое, и нам не будет скучно…
— Луна, а что ты думаешь о наших новых предметах? — спросил Вячеслав.
— Так себе, — честно проговорила девица, откинув светлые волосы. — Хагрида жалко — ему светит судебное разбирательство по поводу опасного животного… Малфой-старший его просто съест!
— Хагрида жалко, — согласился с ней парень, — но он-то наверняка знал, что его не стоило подводить к таким животным, и вообще — гиппогриф считается очень… своеобразным по характеру существом…
— Да знаю я, — девочка достала пилочку — ее идеальный маникюр был испорчен сломанным ногтем, и это нужно было исправить, — класс «В» по классификации, очень гордое животное… Перья, кожа используется в зельеварении только в зельях высшей магии… Бла-бла-бла… Но мы не сможем ему помочь, Слав. Хагрид виновен так же, как и Малфой. Правильнее тут будет наказать обоих. Малфоя — за то, что не слышал или проигнорировал приказ учителя, а лесничего — за то, что не усмотрел за социально опасным животным.
— Да, — Рогозин поморщился, — но наказали-то пока только Хагрида! Малфою все с рук сошло! Бесит такая несправедливость…
— Помяни мое слово, Слав, — сказала блондинка, — когда-нибудь, ему отольется все то, что он содеял, да еще десятикратном размере…
Вернувшись в замок, четверка не поняла, что происходит: в башню их не пустили стоявшие у лестницы учителя, велев оставаться за столом колледжа, а потом к ним присоединились и остальные факультеты.
Рогозин, моментально выискав в толпе Джинни, подбежал к ней:
— Джинн, а что, собственно, происходит?!
— Полная Дама… Ее холст был искромсан ножом. В гостиной никого в этот момент не было: старшие ушли в Хогсмид, а мы сидели по библиотекам и по кабинетам… Кое-кто тренировался на поле и гулял… Короче, нам не попасть в гостиную…
— Но чье же это рук дело? — удивилась до глубины души невесть откуда возникшая Гермиона.
— Догадайся, Грэйнджер. Из-за кого тут дементоры? — сзади таким же образом возникла спокойная Полумна. — Сейчас все, что в пределах видимости, плюс тайные ходы, обшаривают преподы плюс привидения. Полную Даму нашли, она в панике, и сказала, что на нее действительно напал Блэк…
— А как Блэк, — начал спрашивать Вячеслав, — смог прорваться сквозь дементров? Как, если все перекрыто?
— Ответ очевиден, Слава. Значит, есть возможность как войти в замок, так и выйти незамеченным… — сказала Полумна с долей превосходства.
Учителя обшарили все и всех: Блэка нигде на нашли. В итоге, ученикам создали спальные мешки — в них им и предстояло провести эту ночь. Все высказывали свои догадки — одна «чудесней» другой.
Вячеслав, договорившись с Гермионой и Невиллом, лег рядом с Луной в одном конце Большого зала, а Гер и Нев отправились спать в другой конец. Они четверо горели желанием узнать что-то новое о Блэке.
Рогозин спал неспокойно: проваливаясь из одного мрачного сновидения в другое, иногда резко пробуждаясь ото сна и поднимая голову, но потом в бессилии снова падая на подушку, он не мог заснуть и спать крепко. Странность и неожиданная точность в поведении Сириуса, тревожила его. Если он сошел с ума, как утверждают стражи, то попросту бы не смог проникнуть сюда, и сгинул раньше, чем он бы добежал, добрался до сюда! Нет, этот преступник более чем разумен, если сбежал и смог пробраться сюда минуя охранников!
Значит, он преследует какую-то цель… Но какую? Он явно бы узнал, какой сегодня день, и что все отдыхают в магической деревушке… Нет резона нападать на него, на Славу, сейчас! Нет, и все!