Я вам не ведьма!

– Еще бы ее целовал старший. Старшим не до приключений, они учатся королевством править, да и брак у них всегда династический, – по-доброму улыбнулся Щиц, – это младших вечно толкает на подвиги уязвленная гордость и безземелье. И им потакают – пусть играется, лишь бы интриги не начали строить и дворцовые перевороты устраивать.
– Ты что, младший? – не могла не спросить я.
  
Он так это сказал, как будто это было ему близко.
– Я единственный ребенок, – неловко передернул плечами Щиц, – но у меня есть трое племянников. Младший такой дурак… Но кровь не водица, что поделать, – он немного помолчал и перевел тему: – Так вот. Я же совсем не о том, ну. Я сегодня ночевал в бараке, и угадай, кто к нам заселился?
– А ты можешь продолжать ночевать в бараке? – спросила я.
Раз уж он сам об этом заговорил. Куй железо, пока горячо, поговорка такая, как я на собственном опыте убедилась – очень полезная, замечательное руководство к действию. Наверное, он себе там и место облюбовал, и обустроился, явно же не первый день на академию пашет. Зачем тащить человека в комнату, где живут две девушки, если у него где-то там обустроенная лежанка и теплая мужская компания?
Кажется, этим вопросом я сбила Щица с толку… или хотя бы с мысли. Он немного подумал.
– Ну, могу.
– Я просто боюсь, что фамильярам выделяют максимум хлев, а у нас ты не поместишься, и…
– Я понял, – кивнул Щиц, – вполне логичная мысль. Я думаю. Да, могу. Вряд ли они запретят мне там оставаться – слишком мелочно.
Да уж, довод-то так себе. Если судить по тем же сказкам, ведьмы существа очень мелочные и могут устроить большую гадость только из-за того, что их не пригласили на день рождения младенца незнакомые люди. Но я промолчала. Я уверена, что Щиц не будет молоть попусту. Сказал, что все нормально, значит, все нормально.
– Вот и хорошо. Так кто к вам пришел? Как вообще к вам на работу поступают? Ну, если не ты, конечно.
– Приходят, спрашивают, нужны ли работники того или иного профиля, проходят собеседование… подписывают контракт… И работают. Предоставляется еда и общежитие, паршивость комнат варьирует в зависимости от квалификации. Я живу в «передержке», барак для наемных рабочих на пятьдесят коек, – он покачал головой, – не беспокойся, там вечно пустует больше половины мест, так что я давно отгородил себе комнату на правах старожила. А что стены фанерные… так здесь везде такие. Ведьмы да колдуны – нищий народ, скажу я тебе по секрету. Светлые волшебники с подружайками заграбастали себе весь бизнес. Стоит нашим высунуться, и эти гады демпингуют по-черному, – он скривился.
– Я думала, есть такие услуги, которые могут предоставить только адепты черной магии? – удивилась я.
– И стараниями светлых они либо запрещены, либо строго регламентированы. Раньше хоть в зелья не совались, так не-е-ет! Самое доходное что?
Я задумалась.
– Лекарства? И, пожалуй, косметика.
– Подумай головой, кто будет покупать лекарства и косметику у темных? – Щиц покрутил пальцем у виска. – Бытовые яды… привороты, те, что покрепче, на крови… тараканов там травить, мужей, противозачаточное да абортивные средства… Ну так за яды приходится отчитываться этой их комиссии… якобы это мы виноваты, что любовницы жен травят. А по мне, так они, если не отравили бы, так топором зарубили, мы-то тут при чем? Противозачаточные да абортивные вообще приходится из-под полы продавать, как наркоту толкаем, право слово. – Он воздел вверх палец, – Жизнь священна! Даже если несет смерть матери, видимо… Ну и привороты запрещены, воздействие на волю. Здесь я согласен. Вот и выходит, что основной доход приносят специалисты по бытовым проклятьям, причем легально их можно только снимать. А накладываются они как-то сами, случайно, тут одна дамочка даже диссер на эту тему защитила, теперь директриса этой бумажкой от всех проверок отмахивается.
А на самом деле, тут не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, снимают зачастую точно те же люди, что и накладывают. Возможно, есть у них даже специальный узелок, чтобы легко свое заклятье распустить – знают, что пострадавшие к ним обратятся.
Хочешь жить, умей вертеться. А ведьмы по определению жестоки.
Я бы разве что поспорила на тему жизни, но слишком хорошо воспитана, чтобы поднимать заведомо острые темы. Меня давно научили пропускать их мимо ушей и не ввязываться в такого рода дискуссии. Это не значило, что я согласна с точкой зрения Щица; просто знала, что скамейка в парке не самое лучшее средство для переубеждения упрямцев.
Щиц хлопнул себя по лбу.
– Забыл совсем! Так вот, угадай, кто нанялся в разнорабочие?
Я задумалась. Кто бы это мог быть? Кто вообще может оказаться в рассаднике ведьм, настолько интересненький, что Щиц хочет со мной поделиться?
– Черт рогатый? – предположила я.
Щиц как-то очень уж противно хихикнул, закрыв глаза ладонью.
– Блондин, – сказал он минуты через полторы, – копыт нет, насчет рогов, уж извини, тебе лучше знать.
Я аж подскочила от возмущения, мигом уловив похабный намек… и только потом до меня дошло.
– Эл… – Я осеклась, вспомнив, что тут не стоит разбрасываться именами.
– Элий, да, – недобро усмехнулся Щиц: в сумерках его глаза отсвечивали белесым светом, – он тоже не знаком с техникой безопасности.
– Откуда ты…
– Бонни поделилась, что у тебя жених был. Очень грустная история в ее изложении, послушай как-нибудь. Настоящий эпос. Я б забыл сплетню, но больно он открыто про тебя расспрашивал, прям одно к одному. Рыжая, полненькая, голос громкий… тут таких пол-академии, но он добавил про то, что богатенькая, и я сразу сопоставил. Я молодец, хозяйка?
– Что он тут делает, он же учиться должен! – воскликнула я в смятении.
– Сгорает от любви? – предположил Щиц насмешливо.
Захотелось взять его, вольготно раскинувшегося на скамейке, за шкирняк и хорошенько потрясти, но, боюсь, он мог бы такое проделать со мной, а я вот нет. Потому что хрупкая девушка, а не грузчик. А жалко.
– Боже, какой же идиот… – вместо тряски я рухнула рядом с Щицем, спрятала лицо в ладонях… а потом решила: – Не говори ему, что я здесь. Скажи, что меня исключили или забрали, что хочешь.
– Надо же, а я думал, ты захочешь с ним встретиться, – фыркнул этот гад.
– Я думала, что он – прошлое. И я не уверена, что это не так. Мне надо… подумать. И… наверное, надо как-то ему намекнуть про имена, ладно? Позаботься о нем, очень прошу.
– Как хочешь, – безразлично сказал Щиц, – похоже, ты отдохнула? Раз уж тебя хватает на размахивание руками, пошли, дойдем до общаги. Мне еще возвращаться…
Я кивнула рассеянно.
Пока мы шли по темному весеннему лесу, я не смотрела по сторонам и даже на дорогу. Если бы меня не довел Щиц, я бы, наверное, заблудилась и не заметила.
У меня в голове вертелось слишком много мыслей: я думала, что уже сполна хлебнула последствий своей выходки с замужеством, но как всегда забыла, что в проблеме кроме меня был замешан еще один человек. Я не ожидала такого порыва – я ведь и сама в глубине души не верила, что Элий действительно ко мне что-то чувствует.
Да и этот поступок – далеко не доказательство.
Понятия не имею, что делать дальше.
Я смутно надеялась, что если отложить проблему в сторону, она решится как-нибудь сама собой…
  
Глава 6
 
Краешком сознания, совсем малой его частицей, я понимала: это сон. Но это никак не влияло на мои действия. Когда ты спишь, ты поступаешь так, как требуют от тебя законы сна, так, как должна поступить по сюжету, затеянному подсознанием. Говорят, некоторые умеют управлять своими снами, не становиться их пленниками, а диктовать события.
  
Что же, я – не некоторые. Во сне я безвольна.
Этот сон был совсем простенький, зато яркий. Я сразу же узнала бальный зал: настоящую лиственницу чувствуешь тонкими подошвами бальных туфелек. Она помогает девушкам летать, а юношам – крепче стоять на ногах.