На золотом крыльце 4 (СИ)
Глава 18
Главный злодей
— Знаешь, сколько лет я готовился к этой встрече? — задал риторический вопрос Чарльз Говард Карлайл, умерший в 1685 году. И тут же на него ответил: — Восемнадцать! Я точно знал, что твой сумасшедший отец придёт за мной. Подумать только: он развязал две войны, чтобы решить свои личные семейные вопросы! Он искал меня по всему миру, нашёл моих друзей на Балканах и разрушил целое государство с одной из самых передовых политических моделей в мире!
Это он про Балканскую Федерацию так говорил. Действительно: одна из немногих демократий на Тверди, какое-то время она была настоящим идолом для противников монархии и аристократии. Замечательная система государственного управления, которая позволила прийти к власти натуральным упырям. Красота: голосовать имеет право примерно половина населения. На выборы пришло тридцать процентов, имеющих право голосовать (оркам, кабальным работникам, прислуге и не владеющим недвижимостью в пределах Федерации просьба избирательные комиссии не беспокоить). Остальным было пофиг. За упырей проголосовал пятьдесят один процент от пришедших, и вуаля — огромной страной управляют кровососы. Очень демократичные семь с половиной процентов от числа всех жителей Федерации решили, что так будет лучше, так что кушайте свою передовую политическую модель, не обляпайтесь. Не, ну а чо? Зато демократично.
Карлайл меж тем продолжал ходить вокруг меня и высказываться:
— Эта пещера полностью подавляет ментальную магию. Очень удачное место! Ваша семья — менталисты, и в последнюю нашу встречу с твоим отцом он натравил на меня весь мой ковен, какая досада! Такие приятные мисс у меня там были, одна другой аппетитнее… Я их убил, какая жалость. Меня он подчинить не смог — благость Авалона сохранила… Но он — коварен и наверняка готовился! Но и я готовился и ждал. И вот я дождался. Дождался своего часа… — граф явно наслаждался возможностью с кем-то поговорить, и это навевало определённые мысли.
— Вы Сетью пользуетесь? Газеты читаете? — спросил я, одновременно с этим пытаясь ухватиться за цепи поудобнее: уж очень сильно кандалы впивались мне в запястья. — Вообще — знаете, что в мире происходит?
— Это все, что тебя интересует, Майкл? — удивился он. — Ты что — клинический идиот? Мы находимся в Среднесибирской Аномалии, я ждал тебя здесь семь лет! Здесь не работает электричество! Какая Сеть? Но мне не нужны эти новомодные изобретения, чтобы знать точное место и примерное время, куда прибудет мой залог! Ты слыхал об Оракулах?
— О, да. Слыхал. Эти ваши Оракулы наводили на меня убийц и вербовщиков, — я вспомнил призрака-парикмахера, девушку в магазинчике, эльфийку и всех остальных. — Уже и не упомню, сколько покушение пережил. Ваших рук дело?
— Убийц? О, нет! — он снова потыкал в меня пальцем. — Никто бы не стал убивать тебя, ты нужен нам живым. Но — мои вассалы действовали автономно, и в случае успеха должны были привезти тебя сюда, в Хтонь, на тот самый остров, где мы и повстречались. Таково было предсказание, и оно неминуемо должно было свершиться. Другой вопрос — каждый может немножечко подкрутить вентиль, андестенд? Мы можем управлять условиями исполнения предначертанного Оракулами, и у каждого есть только фрагмент картины…
— Я христианин, мы не верим в предопределение, — буркнул я, чтобы хоть что-то сказать. — Мы сторонники теории свободной воли.
У меня уже серьезно болели суставы и связки, да и отбитые спокойными дружинниками руки, ноги, ребра и лицо давали о себе знать. Признаться честно — я привык к регенеративным зельям и к лечению от Розена, вообще — к магической медицине. Одно дело, когда на адреналине травму получил, и её сразу после боя вылечили. И другое — когда гематома две недели проходит, а порезы и ссадины реально ноют и саднят… Как сейчас, например. И как раньше. Например — в интернате.
Меня аж передернуло. Тяжело быть нормальным человеком!
— Оу, храбрый мальчик… — кудри Карлайла мотнулись из стороны в сторону. — Давай, я опущу тебя на пол. У нас будет долгий разговор, очень долгий. Он продлится сколько угодно…
— Кому угодно? — не выдержал я и тут же улыбнулся.
Знаете, когда вспоминаешь, что есть в этом мире один рыжий дракон, который очень не любит, чтобы обижали детей — оно как-то спокойнее на душе становится. К тому же, этот дракон — мой личный знакомый, мы вместе сражались против одного врага, а это хоть что-то, да значит. Я не совсем ребенок, мне восемнадцать, но все-таки, все-таки… Если Элька подаст сигнал тревоги, то меня в беде не оставят. Есть у меня на кого опереться, не только мой выдающиеся папаша-Рюрикович и его опричники!
Если только Элька жива. Если этот гад её не убил. Или чего хуже не сделал.
— Чего ты на меня так глядишь, Майкл? — склонил голову на бок Карлайл. — Может, не опускать тебя на пол? Мне этот взгляд разноцветный твоего отца напоминает, а у меня от него малокровие развивается.
— Смотрю на ваш рукав. Костюм у вас что надо, пусть и слегка подгулявший, но рукав — совсем не вписывается, — сказал я.
— А-а-а-а, ты волнуешься за свою подружку и её монстра? Ничего-ничего, ею займется кое-кто из моих вассалов… Мне нужно было выбирать: забрать то, что мне причитается, или утолить жажду такой сладкой малышкой… Я выбрал первое.
— Я думаю, яогай вам показал кузькину мать, — удовлетворённо кивнул я. — Значит, она от вас сбежала!
— О-о-о-о, но не думай, что тебе это поможет. Ни один менталист не пробъется сюда! И Воронцов, это порождение Мелькора, тоже не найдёт точку привязки, чтобы телепортировать сюда опричный полк. Да ты и сам мог бы в этом убедиться: твоя ментальная магия здесь бессильна, но, увы, увы, на мальчика надели ошейник, твоё колечко мешает использовать родовой дар! Ай-яй-яй, ты не мальчик, ты — барашек на заклание…
Он наконец опустил меня на пол, и мои руки вместе с кандалами рухнули вниз, как плети. И тут же стали нестерпимо болеть. Но это я мог потерпеть, пусть и матерился сквозь зубы. Меня занимала одна интереснейшая мысль, которая могла стать ключом к спасению. Великий носферату, которому четыреста лет от роду, похоже, упускал одну очень важную деталь, и я должен был в этом увериться, на сто процентов.
— Ладно, мистер Карлайл, допустим, я — барашек на заклание, и ваша взяла. Скоро вы меня зарежете, выпьете из меня всю кровь или превратите в упыря, или увезете на Авалон. Но даже перед казнью у приговорённого есть право на последнее желание, — как можно более мрачно проговорил я. — А у меня есть вопросы, которые терзают меня всю сознательную жизнь… Друзья ответить не могут, может быть — враг просветит меня? Как говорится — лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Хоть сдохну просветленным и осознанным.
— Самоирония? Для вашей семьи это — большая редкость! Давайте, Майкл. Я же говорю — у нас полно времени. А спать годами — такая скука! Будем коротать время за беседой. Тем более — какой смысл в триумфе, если его не с кем разделить? Пусть даже и с барашком на заклание…
— Я не знал своего отца, — выдал, наконец, я. — Я почти не помню детства. Только какие-то смутные обрывки. Чем старше я становлюсь — тем явственнее это понимаю. Не расскажете мне…
Я не успел договорить, Карлайла перебил меня:
— О-о-о-о! В этом-то все и дело! Теодор — хитрая сволочь, специалист в интригах и казуистике… Он и не хотел, чтобы ты знал его. И не хотел узнавать тебя! — взбудараженный вампир — это было нечто интересное. — Слушай, Майкл, слушай все с самого начала!
Я сидел на каменном полу, прикованный за ноги к большой металлической скобе, вбитой в скалу, и растирал себе руки под кандалами. А Чарльз Говард, первый граф Карлайл, авалонец, человек, упырь и слуга короля-эльдара, рассказывал мне историю моего появления на свет.
* * *
Ретроспекция. Восемнадцать лет назад.
Хтоническая росянка — вот как называлась эта тварь. Крупный, объемный бурдюк с кислотой, величиной с небольшую полянку. Он и притворялся полянкой: зеленой красивой лужайкой, с росистой травкой и заманчивыми ягодками, которые так похожи на самую вожделенную добычу охотников за ингредиентами — Oxycoccus arboreus, редчайший вид клюквы, которая прочно вошла в мифы и легенды народов Запада о России. Она считалась верным стимулирующим средством для менталиста, если он собирался проникнуть в тайны загадочной славянской души, да и вообще — являлась действенным магическим стимулятором.