Смерть на рыболовном крючке. Горячие дозы. Тяжкие преступления

А ты поворочай мозгами, если они у тебя есть, думал Фрэнк. Вслух же он сказал:
— Три дня, такой срок дал тебе Гэри?
Нэш кивнул.
Фрэнк вытер губы бумажной салфеткой, скатал ее в шарик и бросил на пол.
— Держи со мной связь, о'кей?
— О'кей.
— А если тебе повезет, кому позвонишь?
— Сразу же позвоню Гэри.
Фрэнк достал еще одну сигарету и проделал то же самое с фильтром. Закурил. Наклонившись над столом с сигаретой в углу рта, немигающим взглядом уставился в лицо Нэша и сказал, разгоняя дым:
  
— Не звони Гэри. Позвони мне.
Нэш допил свое пиво. Он весь горел — пиво совсем не помогало ему. Оглядываясь вокруг, он думал, куда это, к чертям, запропастилась официантка. И очень беспокоился о том, что ему сказал Фрэнк, думая, правильно ли он его понял.
У оркестрантов кончился перерыв, и они заиграли снова, и музыка вырывалась из динамиков, особенно сильны были басы, заставлявшие вибрировать даже пол.
Фрэнк жестом заказал новую порцию выпивки. И продолжал говорить, не спуская глаз с Нэша, но таким тихим голосом, что заведомо знал, что Нэш ни слова не расслышит из того, что он сказал. Нэш беспрерывно кивал, изо всех сил стараясь казаться сговорчивым. Его голова поднималась и опускалась, и это напомнило Фрэнку игрушечных собачек, которых пожилые люди любят выставлять за задними стеклами своих автомобилей.
Примерно через десять минут Нэш извинился и пошел в туалет.
А Фрэнк допил остатки «Питера Пэна» и бросил на стол еще несколько банкнот Оскара. Ночь будет длинной. Он встал, отошел от стола и направился через толпу к дверям.
— …Что, не понравилось пиво? — послышался знакомый голос совсем рядом с ним.
Фрэнк испуганно открыл глаза. Над ним стоял Гэри, который выглядел чуть подвыпившим.
— Задремал немного, — признался Фрэнк. — Наверное, от тепла.
— Мы с Самантой собираемся немного помять простыни, — поделился планами Гэри. — И не вернемся, когда «Сойки» выйдут на ударную позицию. Запиши все это на видео.
Фрэнк кивнул.
Гэри утащил свою новую подружку из кабинета. Она чему–то радовалась, смеялась и хихикала. Но Фрэнк по опыту знал, что это не продлится слишком долго. Гэри оставил дверь открытой. Его спальня была в конце коридора. Он и ту дверь тоже оставляет открытой, чтобы Фрэнк слышал все звуки, которые он будет производить. А после он устроит настоящий допрос, задаст тысячу вопросов. И Фрэнк должен будет отвечать. Да еще так, будто это ему интересно. Гэри был извращенцем. Временами Фрэнку было так стыдно работать на него, что он думал: все, больше не выдержит. Но если он уйдет, Гэри убьет его.
Поэтому существовал только один выход. Рано или поздно Гэри провалится. Если Нэшу повезет и он найдет пропавший героин, Фрэнк позволит ему убрать Гэри. У Нэша был серьезный мотив — месть. Он будет счастлив сделать это. А потом Фрэнк уберет Нэша. Ну а потом вышибет на тротуар эту хорошенькую задницу из магазина «Оранж Джулиус» вместе с коллекцией кактусов.
Вот это и будет счастливым концом для разнообразия.
 Глава 10 
Клер жила на Одиннадцатой Западной улице. Уиллоус подъехал к обочине напротив дома. Он тут же заметил движение в холле. Клер, в джинсах, коротких кожаных сапожках и черной шелковой куртке, вышла из подъезда и поспешила к машине.
Уиллоус улыбнулся ей.
— В чем дело? — спросила Паркер.
— Ты одета как вор–взломщик.
— Они носят кроссовки. Потому что им надо передвигаться бесшумно.
Уиллоус включил передачу, посмотрел в боковое зеркало и отъехал от края тротуара.
— Как там в суде?
— Отвратительно. Этот тип нанял хорошего адвоката, и такого дорогого: он носит костюм из четырех предметов.
Они говорили о мужчине из Калифорнии, который совершил преступление, ввязавшись в перестрелку с Паркер. Он получил рану и провел несколько месяцев в госпитале. Теперь заключен в тюрьму в ожидании суда и подал апелляцию о выпуске его на поруки.
— И он скорее всего получит разрешение. Они собираются выпустить этого подонка и убийцу.
Уиллоус замотал головой, не соглашаясь.
— Его не отпустят на поруки и не дадут ему возможность обратиться в суд. Он же стрелял в полицейского, Боже!
— Адвокат ссылается на смягчающие обстоятельства. Наш автомобиль не имел полицейских знаков. Было темно. Освещение плохое. И еще, и еще… А кроме того, это его первое преступление. До этого он был чист. К тому же он член правления солидного предприятия и может стать его владельцем. Уважаемый гражданин».
— Но мы показали ему свои значки, — возразил Уиллоус. — А он вытащил свою пушку и открыл стрельбу. Нет, он не выйдет на поруки. Вот когда отсидит, пусть становится уважаемым гражданином.
— Мне хотелось, чтобы ты оказался прав, — сказала Паркер, — но у меня большие подозрения, что будет не так.
— Подозрение… что это, плохое расположение духа?
— Ставлю пять долларов, что этого юнца отпустят на поруки.
— Мне нужны деньги, — ответил Уиллоус. — Поэтому я беру их.
Они ехали по эстакаде моста Баррард, и перед ними сверкали огни города. Уиллоус переехал на внутреннюю полосу, повернул направо, на Бич, проехал пару кварталов и снова повернул. Строительная площадка была пуста. Они проехали на нижнюю автостоянку. В жилом доме светилось несколько окон, но в квартире миссис Тайлер они были темными.
Уиллоус остановился примерно в двадцати футах от брошенной машины. Он включил дальний свет, и искривленная тень от автомобиля появилась на бетонных опорах моста.
Он заглушил мотор, но оставил гореть фары. Потом достал из ящичка для перчаток переносной полицейский фонарь и вышел из машины.
В старом автомобиле не было заметно никакого движения. Он попробовал открыть дверь. Она оказалась запертой. Он направил луч фонаря в салон, но слой птичьего помета был так толст, что сквозь стекла ничего нельзя было рассмотреть. Он постучал по стеклу обратной стороной фонаря.
— Полиция! Откройте!
Воздух был холодным и влажным.
Уиллоус снова постучал фонарем, но теперь решительнее. Никакого ответа. Зашел спереди, поставил ногу на передний бампер и раскачал машину. В машине возникла какая–то возня. Боковое стекло опустилось на два дюйма. Оттуда выглянул черный глаз.
Паркер держала в руках полицейский значок так, чтобы свет от фар автомобиля Уиллоуса падал на него. Стекло опустилось еще на дюйм. Послышался голос:
— Что вам надо?
Это было сказано на таком странном диалекте, что трудно было понять.
Паркер произнесла очень медленно:
— Трое суток назад, ночью, вы слышали очень громкий звук?
— Да.
— Но я не слышу вас, — пожаловалась Паркер. — И не понимаю, что вы говорите.
Стекло опустилось еще на несколько дюймов. Чистый ночной воздух около машины наполнился вдруг вонью немытого тела, пота, отчаяния и страха. Паркер поняла, что имеет дело с женщиной, очень пожилой, если судить по внешнему виду.
Уиллоус, стоявший рядом с Клер, осветил фонариком лицо этой женщины. На него смотрели глаза, пораженные катарактой. Женщина притронулась к ушам и улыбнулась беззубой улыбкой.
— Да, — повторила она.
Паркер кивнула. Она открыла сумочку и достала одну из своих карточек и пятидолларовую банкноту. Просунула карточку и деньги сквозь приоткрытое окно. Стекло снова поднялось.
Уиллоус молчал, но Паркер точно знала, что он думает.
— Этот юнец выигрывает дело о взятии на поруки, а ты тут проигрываешь свое пари, — сказала она.
Они вернулись к «олдсмобилу». Уиллоус выключил свет. В темноте они прошли по диагонали через гравийную площадку к воде.
— Что ты думаешь по этому поводу? — спросила Паркер.
  
— О чем ты?
— Должны мы вызвать машину «Скорой помощи»?
— Я бы не стал. Она выглядит вполне нормальной. И на вид достаточно здоровой.
— От нее ужасно пахнет.
— Пахло бы и от тебя, если бы ты жила среди мусорных баков и никогда не принимала ванны.