Смерть на рыболовном крючке. Горячие дозы. Тяжкие преступления

Телефон на столе Эдди Оруэлла прозвонил дважды. Оруэлл выжидал, держа наготове руку, похожую на жирную бабочку. Он пожал плечами и вернулся к своей бумажной работе. Телефон зазвонил снова, и Эдди схватил трубку.
— О, Джудит, я пытался созвониться с тобой целое ут… — Его мясистое лицо покраснело. — Извините, я думал… Да, конечно. Я взял карандаш, говорите!
Оруэлл прижал трубку к уху, чтобы лучше слышать, нацарапал адрес на листке блокнота, произнес слова благодарности, попрощался, подождал, когда на том конце линии положат трубку, вырвал листок из блокнота, сложил его вдвое, положил в карман рубашки и отодвинул стул от стола. Потом встал, убедился, что листок не выпадет из кармана, прошел через комнату и присел на стол Клер Паркер.
  
На Оруэлле была голубая рубашка с короткими рукавами. Его бицепсы играли и напрягались. Паркер нажимала кнопки маленького калькулятора, подсчитывая размер месячного взноса за новую «хонду–сивик». Она безразлично посмотрела на Оруэлла.
— Что ты делаешь? — спросил Оруэлл.
— Свое дело, — ответила Паркер. — Почему бы и тебе не заняться своим?
— Ох, — вздохнул Эдди.
Его голова дернулась, будто от удара. Он бросил на Паркер хитрый взгляд и потер подбородок. Паркер явно игнорировала его.
— Где Джек?
— У Бредли.
Оруэлл повернулся к двери инспектора.
— Почему же не слышно криков?
— Потому что оба — вполне разумные люди, Эдди, а такие не считают необходимым кричать друг на друга, чтобы решить какой–нибудь вопрос.
— Тогда ясно. — Эдди указал большим пальцем на калькулятор. — Подсчитываешь налоги?
— Да нет, моя машина сжигает масло, нужен новый двигатель.
— «Фолькс»? — Оруэлл изобразил сочувствие. — Я думаю, эти машины вообще сошли. Помнишь картину Вуди Аллена, когда он смывался от копов и нашел в пещере старый автомобиль? Он был весь покрыт паутиной. Стоял там две сотни лет. Он повернул ключ, и мотор сразу завелся. Помнишь эту картину?
Паркер кивнула.
— А когда он захотел избавиться от нее, то сбросил со скалы в море или еще куда–то, короче, в воду. Так эта штука не хотела тонуть.
— Ты что–то хотел, Эдди?
— Публика в кино смеялась до упаду, когда Вуди завел этот автомобиль, — продолжал Эдди. — Но только не я, разумеется. За двести лет у «фольксвагена» или у любой другой машины аккумуляторы будут разряжены, я гарантирую.
— Новая машина обойдется мне почти в тысячу долларов, — сообщила Паркер.
— У него есть и серьезные вещи. Ты видела «Любовь и смерть»?
— Но за обивку берут отдельно, и… — продолжала Паркер.
Оруэлл, не слушая ее, вытащил листок из кармана рубашки и сморщился, будто ему было трудно расшифровать свою собственную запись.
— Отель «Вэнс», знаешь его?
— А что такое? — спросила Паркер.
— Только что оттуда звонил клерк. У них там труп. В постели. Комната три–восемнадцать.
Дверь в кабинет инспектора Бредли отворилась, из нее вышел Уиллоус и направился к ним.
Оруэлл слез со стола Паркер.
— Я остался один в том деле, которое вы мне поручили. Я подумал, может быть, мы поработаем вместе?
— Ты что, шутишь, Эдди?
Уиллоус кивнул Оруэллу.
— Бредли хочет видеть тебя, Эдди!
— Зачем?
— Он сам тебе скажет.
Оруэлл протянул листок из блокнота.
— Только что был телефонный звонок. Убийство.
— Отель «Вэнс», — добавила Паркер, — комната три–восемнадцать.
Уиллоус выхватил листок из рук Оруэлла. Тот таким же способом вернул его себе.
— Когда звонили?
— Несколько минут назад.
— Пару дней назад оттуда же был вызов по поводу стрельбы, — вспомнила Паркер. — Детективы нашли только следы крови, и все.
— Думаете, здесь есть какая–то связь? — спросил Оруэлл.
Уиллоус указал на калькулятор.
— Что, проблемы?
— Я пытаюсь определить, — ответила Паркер, — получу ли я нового партнера.
Уиллоус на долю секунды поверил, что она говорит серьезно.
Полицейский в форме стоял на улице у входа в отель «Вэнс», другой на лестничной площадке, еще двое топтались в номере. Клерк из отеля маялся в проходе с таким видом, будто ожидал очереди в ванную комнату. Ему на вид было двадцать восемь или двадцать девять лет, он казался очень худым при росте в пять футов и шесть дюймов. В черном кожаном жилете поверх черной же рубашки и в черных джинсах, он носил в ухе маленький бриллиант. Он стоял в развязной позе.
— Кто–нибудь вызвал техников и медицинского эксперта?
Один из полисменов кивнул.
— Минут десять — пятнадцать назад.
Клерк провел пальцами по волосам. Его ногти были окрашены в бледно–голубой цвет.
— Ваше имя? — спросил его Уиллоус.
— Пит Блаттнер.
— Когда вы обнаружили тело, Пит?
— С полчаса назад. Я сразу же позвонил в полицию по номеру девять–одиннадцать. У нас строгие правила.
— Вы трогали что–нибудь?
— Нет, конечно. Я знаю, что нельзя.
— Вы смотрели ее карманы?
— Если ее обчистили, это не моя вина, инспектор!
— Кто–нибудь еще находился в комнате, из тех. кого вы знаете?
Блаттнер немного поколебался, а потом сказал:
— Ну да. Конечно, был.
— Кто? — спросила Паркер.
— Человек, который снимает эту комнату. Он мне и сказал про эту даму первый.
— А как его имя?
— Не имею понятия. Можно посмотреть книгу регистрации.
— Он все еще в отеле? — спросила Клер.
Пит Блаттнер показал большим пальцем через плечо и заодно поправил подтяжки.
— Он там, через коридор, в комнате три–пятнадцать. Как только обнаружил тело, сразу пришел в регистратуру. С отвращением на лице. Потребовал другую комнату или деньги обратно.
— Вполне резонно, — согласился более высокий из двух копов.
— Я так понимаю, она мертва, — сказал Блаттнер. Он поднялся на цыпочки, стараясь заглянуть через плечо Паркер на тело, распростертое на кровати. Но Паркер оказалась слишком высока, и ему не удалось посмотреть. Он отошел, все еще сомневаясь. спросил: — Она мертва, так ведь?
— Когда снята комната?
— Позапрошлым вечером. Тут была стрельба два дня назад. Комната была опечатана полицейской лентой…
Уиллоус кивнул. Группа расследования опечатывает помещения и держит их так, пока не будет сделан анализ крови.
— Кто снял комнату после того, как ленту убрали?
— Я знал, что вы спросите, поэтому специально посмотрел книгу. Человек по имени Смит. Мистер Джон Смит.
— Был мистер Смит с кем–нибудь?
— Нет, он был совсем один. Для двоих цена выше. Мы не разрешаем принимать гостей раньше десяти утра и позже десяти вечера.
— Когда мистер Смит освободил, комнату?
— Сейчас скажу… до одиннадцати утра сегодня. У нас контрольное время — одиннадцать. Никаких задержек. Дирекция строго придерживается этого правила. Если кто–нибудь задерживается, я имею распоряжение использовать свои ключи и вышибить его на улицу.
— Я попытаюсь запомнить это, — пообещал Уиллоус.
Блаттнер рассмеялся. Он сплюнул табак прямо на пол и извинился:
— О, простите. Не хотел портить вам место преступления.
— А как выглядит этот мистер Смит? — спросила Паркер.
— Опишите нам его, — попросил Уиллоус.
И Блаттнер подробно описал внешность Ренделла Демойна.
Уиллоус все это подробно занес в свой блокнот, а потом взял у Блаттнера его полное имя и адрес.
— Мы еще поговорим с вами, — сказал он. — Не покидайте город в ближайшее время, хорошо?
— О'кей, только обратитесь прежде всего на биржу труда. Дело идет к тому, что меня вышибут отсюда.
В номере не было ванной комнаты. Уиллоус понимал, что общая ванная в конце коридора тоже является частью места преступления. Одного копа в форме он послал охранять ванную комнату, другому приказал следить за вторым свидетелем, жильцом комнаты три–пятнадцать.
  
На лице неподвижно лежащей на кровати девушки странно блестели большие темные очки в пластиковой оправе. На ней была простая белая блуза, гофрированная черная юбка и черные же туфли на высоком каблуке. Не было ни колготок, ни чулок. Волосы мандаринового цвета с зелеными прядями обрамляли бледное лицо. Никакой косметики, даже губной помады. Левую ноздрю украшал маленький бриллиант. Если бы не цвет волос и бриллиант, девушка вполне сошла бы за служащую банка или адвокатской конторы. Уиллоус придвинулся поближе к кровати и осмотрел сжатые кулаки мертвой девушки, пытаясь найти оружие защиты или маленький пузырек с ядом или наркотиком.