Смерть на рыболовном крючке. Горячие дозы. Тяжкие преступления

— Чудесно.
— Киркпатрик считает, что Ли был мертв еще за сутки до того, как его оставили на льду водоема.
— Вы опрашивали людей, с которыми Ли работал? — спросил Бредли, изучая строение и плотность пепла на конце своей сигары.
— Некоторых.
— У него были партнеры по бизнесу?
— Он был единственным владельцем газеты, основанной его отцом еще в тысяча девятьсот тринадцатом году.
  
— Отец жив?
— Умер пять лет назад, — покачал головой Уиллоус, — но, если верить сотрудникам, фактически Ли давно уже руководил газетой.
— Кому достанется наследство?
— Жене, сыну и дочери.
— Вы думаете, кому–нибудь могло понадобиться убрать его с дороги?
— Вряд ли, — ответила Паркер.
— Почему?
— Дочери всего тринадцать лет. А сын учится в Гарвардском университете. Теперь ему, вероятно, придется прервать образование.
— А безутешная вдова, — сказал Бредли, — и так чуть не свалилась с инфарктом. Значит, семья вне подозрений. — Бредли стряхнул пепел в чашку. — У Ли не было долгов? Скажем, проиграл крупную сумму?
— Насколько нам известно, нет.
— Может, его сынок в Бостоне что–то знает?
— Он прилетит на похороны, — ответил Уиллоус. — Тогда мы с ним и побеседуем.
— Хорошо бы, тебе удалось распутать это дело, Джек. Ты не связывался еще с отделом по борьбе с преступностью в азиатских кварталах?
— Клер разговаривала с сержантом Монтечино.
— И?
— Последний случай похищения, — начала Паркер, — был зарегистрирован пять лет назад. С тех пор банды этим перестали заниматься. Почему — никто не знает. Вымогательства случаются часто, но похищения — нет.
В полиции Ванкувера работало четыре человека китайского происхождения. Но их никогда не засылали в банды, орудующие в общине; это было слишком опасно: крепкие связи между людьми, они друг друга знают. Новости о преступлениях азиатских банд появлялись на первых страницах газет каждую неделю. Родители возили детей в школы Вест–Сайда через весь город, чтобы уберечь их от дурного влияния. На Бредли висело несколько нераскрытых убийств, совершенных бандами, причем одно из них уже почти два года. Еще один прокол, и шеф полиции города устроит Бредли крупные неприятности.
— Знаешь, сколько стоят эти сигары?
— Понятия не имею, — ответила Паркер.
— А ты, Джек?
— Центов десять?
Бредли возмущенно хмыкнул, выпустив струю дыма.
— Семь долларов! — сказал он. — Представляете? Я начал их курить лет пять или шесть назад. Тогда они продавались в магазине табачных изделий в Гэзтауне по два доллара за штуку. На десятку можно было купить шесть. Я тогда был штатным сержантом, женатым, с детьми. И выкуривал за день штуки по три, не задумываясь, получая огромное удовольствие от того, что мог себе это позволить. Теперь сигары стоят втрое дороже, но мне они все равно доступны, меня же повысили, и я зарабатываю немало. — Он помахал сигарой в воздухе, оставляя маленькие колечки дыма. — Но вот от этой сигары — никакого удовольствия. Знаете почему?
— Почему? — спросила Паркер.
— Потому что убийца разгуливает на свободе, — умник с садовым шлангом, который считает, что он хитрее всех. И я ни от чего не смогу получить удовольствия, пока мы не припрем его к стенке и не заставим отвечать перед законом. — Бредли сурово глянул на Уиллоуса и Паркер. — Понятно?
— Куда уж понятнее, инспектор!
— Как тебе накачка? — спросила Паркер. Они с Уиллоусом торопливо шли по переулку за зданием департамента уголовного розыска к подземным автостоянкам, стараясь не ступать в жидкую грязь, смешанную с машинным маслом.
— Бывали и получше.
Уиллоус получил «форд–фейрлейн» из автохозяйства департамента. Машина была припаркована на третьем подземном этаже. Уиллоус и Паркер шли плечо к плечу по бетонному съезду в гараж. Сзади из–за угла выехала на большой скорости патрульная машина. Автомобиль занесло, и полицейский за рулем громко засигналил. Уиллоус схватил Паркер за локоть и оттащил ее с дороги. Проскакивая мимо, полицейский подмигнул им. Это была игра, в которую играли все, — нравилась она кому–то или нет.
Старый, видавший виды «фейрлейн» стоял в дальнем углу. Паркер пристегнула ремень безопасности, а Уиллоус сел за руль и повернул ключ в замке зажигания, из выхлопной трубы вырвалось облако синего дыма.
Отдел по борьбе с распространением наркотиков, арестовывая торговцев, отбирал их новенькие «порше», «БМВ», «корветы», но мудрое руководство города продавало машины с аукциона, вместо того чтобы оставить их полиции для служебного пользования. Уиллоус иногда подумывал, не переехать ли в Майами–Бич, где не бывает снега и даже дождь — редкость, а работники уголовного розыска ходят в шелковых костюмах и ездят на подобающих автомобилях.
Он включил передачу и тронулся из гаража.
— Куда мы едем, Джек?
— В «Старлайт филмз», — ответил Уиллоус. — Интересно, ты, с такой внешностью, никогда не мечтала стать кинозвездой?
Паркер опустила стекло. В машину ворвался холодный влажный ветер.
— Эй, ты что делаешь?
— Мне нужен глоток свежего воздуха, Джек.
Киностудия «Старлайт филмз» располагалась в невысоком кирпичном здании через дорогу от садов Сун Ятсен. На улице были две автостоянки: одна платная, для всех, и бесплатная, для машин работников киностудии — на семь мест, из них было занято только три. Уиллоус поставил «форд» рядом с блестящим черным джипом «вагониром» и спустил ветровик, чтобы была видна запаянная в пластик красно–белая карточка полиции — других опознавательных знаков на «форде» не было. Уиллоус и Паркер вышли из машины и, пройдя через всю стоянку, вошли в здание. Лифта не было, и они по лестнице поднялись в приемную на втором этаже.
Рыжеволосая стройная секретарша лет двадцати с ярко–зелеными глазами слегка злоупотребляла косметикой. Она была в плиссированной юбке и белой блузке. Темно–красная помада точно соответствовала по цвету лаку на ее длинных ногтях.
На столе стояла черная пишущая машинка «оливетти». Паркер не представляла себе, как можно печатать с такими длинными ногтями.
— Я — Синтия Вудворд, — сказала секретарь. — Вы, должно быть, приехали расспросить о том теле, которое нашли в водоеме?
Уиллоус утвердительно кивнул.
— Чем я могу быть вам полезна? — обратилась она к Уиллоусу, не обращая ни малейшего внимания на Паркер.
— Мы считаем, что тело попало в водоем поздно вечером в воскресенье или рано утром в понедельник…
— А почему вы так считаете?
— Есть признаки, указывающие на то, — поколебавшись, ответил он, — что тело пролежало на льду часов шесть–восемь до того, как его обнаружили.
— В субботу мы работали до четырех, и я уходила последней и запирала двери.
— Значит, с четырех часов здесь никого не было? Но ведь у вас, наверно, есть ночной сторож?
— Нет и никогда не было.
— А кто убирает помещение?
— Уборщики приходят раз в неделю, по воскресеньям. Кажется, к десяти утра.
Уиллоус подошел к окну и посмотрел на улицу. Водоем был отлично виден.
— А что на верхних этажах?
— Над нами кабинеты мистера Мак–Гуинна и мистера Сэндлака. А на четвертом этаже склад.
— Надо переговорить с ними. Не могли бы вы сообщить им, что мы пришли?
— Мистер Мак–Гуинн сейчас в Лос–Анджелесе.
— Давно?
— Со среды.
— А мистер Сэндлак?
Синтия подняла трубку и легонько нажала кнопку. Бриллиант на ее среднем пальце ярко вспыхнул.
— Извините, что беспокою вас, мистер Сэндлак, — сказала она в трубку, — но здесь полицейский, который хочет побеседовать с вами, — она сделала паузу, — о теле, которое обнаружили в садах. — Она послушала секунду и кивнула. — Хорошо, сэр. Я пришлю их к вам наверх.
  
— Какие у вас прелестные духи, — сказала Паркер. — Не откроете мне тайну: как они называются?
— «Фаберже», — улыбнулась та. — Кабинет мистера Сэндлака — первая дверь налево.
Худенький, невысокого росточка, сама любезность, Юджин Сэндлак ожидал их в коридоре. На нем был серый шелковый костюм, ослепительно белая рубашка, темно–серый галстук и блестящие черные туфли. Протягивая руку для приветствия, Сэндлак обнажил запястье, блеснув золотыми часами фирмы «Ролекс» и увесистой золотой цепочкой. У него были вьющиеся, чуть тронутые сединой волосы, коротко подстриженные и уложенные гелем. Под темными карими глазами мешки, хотя на лице был здоровый тропический загар. Сэндлак обменялся рукопожатием сначала с Уиллоусом, затем — с Паркер.