Смерть на рыболовном крючке. Горячие дозы. Тяжкие преступления

Подстанция была огорожена забором–сеткой метра четыре в высоту и снабжена тремя рядами колючей проволоки. Металлические щиты предупреждали об опасности: «Высокое напряжение! Не влезай — убьет!»
Поджаришься и сдохнешь — перевел на свой язык Билли. Он хлопнул дверцей «пинто» и стоял, прислушиваясь к тихому жужжанию и потрескиванию электричества. Подстанция была похожа на место действия фильма ужасов. Билли вспомнил про убийцу Теда Банди[11], приговоренного к смертной казни на электрическом стуле. Билли читал об этом техасском убийце в газетах. Раз–два, хлоп, прощай, Тед! Что чувствует человек, когда через него пропускают несколько тысяч вольт? Какой это, должно быть, ужас. Или боль так сильна, что человек тонет в ней, растворяется до бесчувствия? Горят волосы, глаза вытекают из орбит…
  
Просто счастье, что отменена смертная казнь. Пришей ты хоть половину жителей города, получишь только пожизненное заключение, но саму жизнь у тебя отнять не могут!
Билли достал из багажника «пинто» потрепанную картонную коробку, набитую ворованными приемниками и другой радиоаппаратурой, и, прижав ее к груди, торопливо пошел по грязной скользкой дорожке через улицу к дому Денниса.
Поддерживая коробку согнутой в колене ногой, он дважды до боли в костяшках пальцев постучал в большую деревянную дверь, которая была, наверно, единственной прочной частью этого ветхого дома. Тишина. Коробка ребром врезалась в колено, он выругался и стукнул в дверь кулаком.
Яркий луч фонарика скользнул по лицу, на секунду ослепив его.
— Билли.
— Точно.
— Но еще не семь.
Билли, вытянув левую руку, кивнул на часы «сейко», которые он, совершенно новенькими и даже в подарочной коробке, стянул с заднего сиденья какого–то «ауди». Луч фонарика переместился на запястье Билли.
— Сейчас семь, Деннис. Ровно семь.
— Подожди минутку, ладно? У меня тут кое–кто есть. Я немножко задержался.
Дверь захлопнулась.
— Сволочь, — сказал Билли, но не слишком громко. Поставив коробку на мокрую дорожку, он вытащил из кармана мятую пачку сигарет «Вайсрой». Огонек спички на мгновение осветил его лицо — бледное и худое. Он сунул руки в карманы и облокотился о стену дома. Это была самая холодная зима за всю его короткую жизнь. Интересно, будет еще снег или нет? — подумал он. Почему–то в голову снова полез Тед Банди. В Техасе электрический стул и смертная казнь, зато там круглый год тепло, значит, не отморозишь задницу. Билли никогда не был в Техасе и почерпнул свои познания в сериале «Даллас». Сидя на диване с бутылкой холодного пива и глядя на экран телевизора, многое можно узнать.
Оранжевый огонек сигареты на секунду осветил циферблат. Десять минут восьмого.
Господи, и скотина же этот Деннис! Странно, что он до сих пор в деле, раз так себя ведет. Хуже обслуживают только в столовке через квартал от его дома, там приходится стоять в очереди с подносом и ждать, пока тебе приготовят цыпленка.
Дверь распахнулась.
— Извини, что заставил ждать, — сказал Деннис.
Он почувствовал себя виноватым. Как будто Деннис читает его мысли.
— Ничего, все в порядке.
Скупщик краденого, захлопнув дверь, закрыл ее на толстый засов и на две металлических щеколды шириной с руку Билли. Он сначала решил, что это от полиции. Деннис тогда очень смеялся и объяснил, что это от его клиентов, от воров. Что же касается полицейских, то они вроде тараканов, куда хотят, туда и пролезут.
Они спустились в подвал.
— Здесь не курят, мальчик, — сказал Деннис, — ты же знаешь.
Билли бросил сигарету на бетонный пол и раздавил ее каблуком.
— Пять приемников «Блаупункт», пара магнитофонов «Альпина» и проигрыватель для лазерных дисков этой же фирмы, плюс САС–дека с парой колонок фирмы «Пионер». А еще отличный усилитель фирмы «Сони».
— САС? — Деннис пробежал пальцами по своему лысому черепу, как будто проверял, на месте ли мозги. — Никогда не слышал.
— Съемная аудиосистема. Дека, которая вынимается. Хорошая вещь. Можно продать за пять–шесть сотен.
— Никогда не слышал.
Он подошел к книжной полке, просмотрел каталог, покачал головой.
Билли вынул приемники и разложил их на стойке. Съемная дека была сделана так, что хозяин мог вытащить ее за секунду и взять с собой или запереть в багажнике… Никаких проводков перерезать не надо, просто нажимаешь кнопочку и готово. Мечта для ленивых воров.
Деннис вернулся к стойке, листая каталоги аппаратуры фирм «Блаупункт» и «Альпина». Он проверял цены.
Билли сунул в рот сигарету, но, вспомнив о запрете, положил зажигалку обратно в карман.
— Ты все так же работаешь со своим рыжим приятелем? Кажется, его зовут Гарри?
— Гаррет.
— Неважно, — пожав плечами, сказал Деннис, облизал палец и перевернул страницу.
Билли постоянно придирается к своему приятелю, унижает его, считает тупицей, однако Гаррет устроил так, что именно Билли рискует, занимаясь продажей краденого. А Гаррет потом звонит Деннису и проверяет, сколько тот заплатил… Ведет учет, а Билли и невдомек. У Гаррета мозги на месте, а вот у Билли интеллект на уровне травы.
Тем временем Билли, прислонившись бедром, обтянутым голубыми джинсами, к стойке у двери, от нечего делать посматривал вокруг. Деннис в основном промышлял скупкой и продажей краденого, но приторговывал и пивом, и более крепкими напитками, беря в ночное время вдвое против обычной цены. Не так уж много, наценка как в ресторанах. Деннис предпочитал получать с покупателей наличными, но не гнушался и бартером. Поэтому один из углов подвала напоминал магазин верхней одежды — там стояли деревянные кронштейны с множеством рубах, пиджаков, курток. Билли попытался представить себе, как можно настолько хотеть выпить, чтобы отдать последнюю рубаху, если не хватает на бутылку, но так и не смог.
— По сорок долларов за магнитофоны «Альпина», — сказал Деннис. — Кроме вот этого. За этот я дам пятьдесят. За приемники «Блаупункт» — по шестьдесят. И двадцать за съемный магнитофон. Не нравятся мне эти кнопки. Стукнешь по ним чем–нибудь, они и повываливаются все. И что я тогда с ним буду делать?
— Ни фига, — ответил Билли.
— Посчитай, сколько это будет вместе, мальчик. Шестьсот пятьдесят долларов. Неплохая плата за то, что ты гуляешь и бьешь стекла в машинах. Ты, может быть, иногда этим и просто так занимаешься? За бесплатно, а?
— Я никогда ничего не делаю просто так, — сказал Билли.
Деннис ухмыльнулся и стал складывать аппаратуру обратно в коробку.
— Я сам, — сказал Билли. — Ты еще уронишь какой–нибудь приемник, что я буду тогда с ним делать?
Деннис почесал подбородок. Он был небрит, и в тишине подвала Билли отчетливо услышал сухой шорох щетины.
— Ну ладно, пусть будет семьсот, — сказал Деннис.
— Восемьсот, — возразил Билли.
Деннис порылся в заднем кармане штанов и вытащил пачку пятидесятидолларовых купюр. Отсчитав четырнадцать бумажек, он положил деньги на стойку.
— Семьсот. Бери или не бери — твое дело.
Билли подхватил съемный магнитофон, сунул его под куртку и положил деньги в карман джинсов.
Деннис с секунду смотрел на него пристально, потом кивнул и сказал:
— А ты стойкий парнишка. Мне такие нравятся. Далеко пойдешь, если тебя не сцапают.
— Кто же меня поймает, — расхохотался Билли, — если я сам себя догнать не могу?
Но когда он ехал домой в своем замызганном «пинто», с испорченным обогревателем, всю дорогу счищая наледь с лобового стекла, Билли терзала такая злоба, что ему хотелось что–нибудь расколотить вдребезги или разрыдаться.
Семьсот баксов за неделю ползанья по проулкам, автостоянкам и чужим гаражам. И половину он должен отдать Гаррету. Значит, остается всего триста пятьдесят. Паршивые триста пятьдесят долларов! Билли умножил это на четыре недели. Тысяча четыреста. А еще на двенадцать… Цифры путались в голове. Трудно думать, считать и вести машину… Что–то около шестнадцати или семнадцати кусков в год. Мелочь.