Смерть на рыболовном крючке. Горячие дозы. Тяжкие преступления

Что он видел?
И почему она не рассказала Тайлеру о стуле у бассейна, об окурках? Может быть, потому, что тогда он опять позвонил бы в полицию, а ей совсем не хотелось снова видеть у себя в гостиной следователя Спирса, оценивающего ее столовое серебро. А может быть, существовала иная причина?
Где он? Что сейчас делает? Думал ли он о ней, сидя здесь на стуле у бассейна, так, как думает сейчас о нем она?…
  
Волосы у нее на лобке блестели на свету. Томным движением она провела кончиками пальцев по животу вниз, касаясь себя так, как всегда мечтала, чтобы Тайлер научился касаться ее. С ее губ сорвался тихий стон наслаждения.
 Глава 13 
Вернувшись в департамент уголовного розыска на Мэйн–стрит, 312, Уиллоус нашел на столе отчет из центра криминалистики и результаты вскрытия, произведенного Кристи Киркпатриком, а также множество маленьких листочков, на которых записывали, кто звонил в его отсутствие. Он начал со звонков. Пять были от его агента по торговле недвижимостью, три — от доктора Янга и больше дюжины — с различных местных радиостанций и телестудий. Последние Уиллоус решил передать констеблю Фишеру, который занимался связями со средствами массовой информации.
Он подвинул к себе папку с отчетом из центра криминалистики.
На записке с требованием выкупа за Кенни Ли не обнаружено никаких отпечатков пальцев, ни других следов, которые могли бы помочь следствию. Но вымогатель совершил ошибку, лизнув обратную сторону марки, когда приклеивал ее на конверт.
Как известно, кровь — не единственная жидкость, по которой можно определить ее группу. В теле человека присутствуют и другие жидкости, которые могут служить индикаторами той или иной группы крови, например, слюна. Это верно по отношению к восьмидесяти процентам населения земли.
У того, кто лизнул марку, эти индикаторы были. Группа крови оказалась редкой. Ее имеют примерно четыре с половиной процента людей.
Понятно, что эта информация была бесполезной, пока не появится подозреваемый. Но даже и тогда Уиллоусу и Паркер потребуется распоряжение суда, чтобы взять у подследственного анализ крови и слюны. И все равно одно это не могло бы определить виновность, потому что примерно у каждого двадцатого такая группа крови.
Однако, если суд будет колебаться в принятии решения, это может стать отличным подкрепляющим доказательством, а значит, потенциально информация криминалистов была очень важна.
Зазвонил телефон. Уиллоус поднял трубку. И зря. Это была Силия Кембридж — его агент по торговле недвижимостью. В трубке слышался шум уличного движения. Она звонила из машины, из своего белого «мерседеса».
В комнату трусцой вбежал Эдди Оруэлл. Он качался на тренажерах в спортивном зале департамента и так и остался в мешковатом сером джогинговом костюме.
— Я из кожи вон лезу, Джек, — говорила Силия Кембридж, — и все попусту. Я уже пяти семьям показывала ваш дом, с тех пор как мы в последний раз виделись, но никто так и не клюнул. В сегодняшней ситуации на рынке недвижимости это может означать только одно…
Уиллоус бросил взгляд через плечо, не идет ли Бредли. Если инспектор заметит тут Оруэлла в спортивном костюме, он наорет на него так, что у Эдди уши заложит.
— Только одно, — продолжала Силия Кембридж, — что ваша цена непомерно высока.
Ферли Спирс, ссутулившись над своим рабочим столом, писал какой–то отчет. Уиллоус и другие следователи, словно завороженные, наблюдали, как Оруэлл подкрадывается сзади к Спирсу. Обхватив своими огромными ручищами, он поднял его на воздух вместе со стулом.
— Пусти! — завопил Спирс. Все расхохотались. А он схватил со стола папку и стукнул Оруэлла по голове.
— Джек, вы меня слушаете?
— Да, да.
— Думаю, нам необходимо скостить по крайней мере тысяч десять, — сказала Силия Кембридж.
Когда Уиллоус только выставил дом на продажу, Силия предложила воспользоваться централизованной конторой по торговле недвижимостью, которая включила бы дом в общий каталог, которым пользуются все агентства в округе. И если бы Уиллоус согласился на это, Кембридж получила бы со сделки целых семь с половиной процентов. Именно из–за большого процента он и отказался от ее предложения.
С помощью калькулятора он подсчитал, что, снизив цену на десять тысяч, он уменьшит стоимость услуг Силии Кембридж на двести пятьдесят долларов.
— Я подумаю, — сказал он.
— Конечно, подумайте, но помните, что чем дольше дом останется в списках продаваемой недвижимости, тем труднее его будет продать.
— Я учту это, спасибо.
— Может быть, мне позвонить вечером, скажем, часов в восемь?
— Знаете, — ответил Уиллоус, — я сам вам позвоню.
Он положил трубку, но не успел снять руку с телефона, как снова раздался звонок. Это был следователь Уорнер из отдела по борьбе с преступностью в азиатских кварталах. Он хотел знать, не считает ли Уиллоус, что в убийстве Кенни Ли замешаны китайские, вьетнамские или латиноамериканские молодежные банды. На него взвалили такую кучу дел, что он будет несказанно рад, если Уиллоус ответит отрицательно.
— Рад бы вам помочь в этом, — сказал Уиллоус, — но, к сожалению, не могу. По крайней мере сейчас. Как только узнаю что–то новое, сообщу об этом в первую очередь вам. Обещаю.
Уорнер поблагодарил и положил трубку.
А Уиллоус вернулся к отчету криминалистов. Слова и фразы, составившие записку с требованием выкупа, были вырезаны из местных газет и журнала «Вестерн ливинг» месячной давности. Журнал печатался на мелованной бумаге, стоил два доллара в киосках, но в богатых кварталах распространялся бесплатно. Уиллоус раз в месяц находил у себя в почтовом ящике экземпляр «Вестерн ливинг».
Что касается почтовой марки и листка бумаги, то их можно было купить в любом канцелярском ларьке за несколько центов.
Уиллоус откинулся на спинку стула и потер лицо ладонями.
Почувствовав запах пота, он быстро оглянулся.
— Приветик, — сказал Оруэлл.
— Только попробуй поднять меня, Эдди, я всем расскажу, как ты приставал ко мне в раздевалке.
Оруэлл поднял руки в знак того, что сдается на милость победителя. Волосы у него были влажными от пота.
— Что новенького в деле Кенни Ли? — спросил он.
— Пока ничего. А у тебя как дела, Эдди? Заняться нечем? Может, сказать Бредли, чтобы он тебе дело нашел? Патрулировать дороги, например?
Оруэлл хихикнул, присел на стол Уиллоуса и спросил:
— Ты еще не купил нам с Джудит подарок на свадьбу?
— Еще не передумали?
— Да мы ждем не дождемся.
Свадьба была назначена на середину апреля, то есть через три месяца. Но еще с ноября, когда Оруэлл впервые заикнулся о том, что они с Джудит собираются пожениться, он у всех выпрашивал подарки. Он напомнил Уиллоусу, что тот должен подарить ему кухонный комбайн «Мулинекс» и что они с ним уже договаривались, какую именно модель купить.
Уиллоус закрыл глаза.
— Я прошелся по магазинам, — сказал Оруэлл, — самые низкие цены сейчас в Бэй в центре города.
Уиллоус посмотрел на него и улыбнулся.
— Я думал об этом, Эдди, и решил, что могу позволить себе купить вам в подарок только тостер.
— У нас есть тостер. И он отлично работает.
— Такого у вас нет.
— Да? А что это за тостер?
— Одна из самых первых моделей. Он автоматически превращает хлеб в угольки.
— О чем это ты, не пойму, — нахмурился Оруэлл.
— Я вспомнил тостер из своего детства, хромированный, красивый как не знаю что и с толстым черно–белым проводом.
— Хочешь подарить нам с Джудит допотопный тостер? Не думаю, что это ей понравится, Джек.
— Бока у него опускались, — продолжал Уиллоус, — надо было сначала положить куски хлеба одной стороной, а потом перевернуть на другую сторону. Очень просто, специально для тебя. У нас с ним была единственная проблема: он не прощал мне, если я вдруг зачитывался комиксами или еще чем–нибудь и забывал, что положил в него хлеб. Он выбрасывал в воздух столб такого вонючего дыма, что приходилось спасаться бегством. Особенно невыносимы в таких случаях булочки с изюмом. Ошибок он не терпел. Если не получалось с ним сладить, приходилось идти в школу голодным.