Предатель. Моя сестра от тебя беременна (СИ)

Все эти месяцы она живет у родителей Глеба, и я не завидую ей, так как прекрасно помню характер Агафьи Давидовны. 
Долго ждать мне не приходится. Когда наступает день икс, мы с Андреем как раз возвращаемся из свадебного путешествия на островах. И уже в нашем аэропорту нас встречает новость о том, что Зина родила близнецов.
  
Глава 33
   
Месяц спустя 
– Тумя, – кричит Маша и хлопает в ладоши, сидя на теплом коврике около входной двери.
Мы с ней еще до росписи переехали в дом к Андрею. К счастью, опасения Миланы не подтвердились, и он не требовал от меня уволиться и стать домохозяйкой. Наоборот, радовался, что я занимаюсь любимым делом, даже предлагал купить мне собственную кондитерскую, но я отказалась.
Мне нравится работать с Миланой, к тому же, она сама предложила мне стать совладелицей ее заведения, так что я продолжаю всё также первую половину дня проводить в кондитерской.
– Тумя! – снова зовет Тумана Маша, а затем привстает на ножки, касаясь руками дивана.
Выглядит до того сосредоточенной, что выглядит настолько умилительно, что я останавливаюсь и не двигаюсь с места, наблюдаю за тем, как она хмурит бровки и высматривает подросшего пса, который прячется от нее за вешалкой.
Они оба любят друг друга, но порой даже Туман устает от дочкиной активности и спасается бегством.
Вдвоем же они несокрушимая банда, как любит говорить Андрей, который позволяет им творить в доме что угодно. Так что именно мне приходится быть для Тумана и Машей этаким плохим полицейским, который заканчивает их безудержные игры и гонит обоих спать к десяти.
– Доча, поиграй пока с папой, а то Туман устал и отдыхает, хорошо? – говорю я, отмирая, когда вижу спускающегося со второго этажа Андрея.
Лицо у него расслабленное и умиротворенное, значит, разбирать документы он закончил. По субботним утрам он всегда сначала проверяет почту, а только потом спускается вниз, чтобы позавтракать с нами. Это его ритуал, который я не нарушаю.
– Кто это у нас тут бузит, м? – сразу же ласково произносит Андрей и улыбается при виде попыток дочери начать ходить.
Я же думаю о том, что буквально несколько месяцев назад считала Андрея бандитом или политиком, так как именно его связи помогли отправить Глеба подальше от нас, на другой конец страны. Да и вел он себя настолько уверенно, будто не сомневался, что его власть намного больше, чем все связи Глеба вместе взятые.
А оказалось, что он был акционером того банка, где работал Глеб. Не наемным сотрудником, а одним из владельцев.
– Сейчас завтракать будем, Андрюш, – говорю я мужу, а сама еле как скрываю улыбку.
Хочу организовать сегодня романтический ужин, плавно перетекающий в горизонтальную плоскость, но это будет сюрприз, где я преподнесу ему новость, о которой он давно мечтает.
Для этого даже попросила Веру Трофимовну забрать Машеньку и Тумана на ночь, чтобы мы остались с мужем в доме одни. И если дочка всё еще спит с нами в спальне на соседней детской кроватке, то Туман, как оказалось, тот еще извращенец и любит наблюдать за нами исподтишка, а расслабиться при его внимании не очень-то у меня и получается.
После завтрака мы собираемся всей семьей и по обычаю едем в город, чтобы прогуляться по набережной, а затем заскочить в торговый центр и присмотреть обновки.
Андрей как-то незаметно приучил меня к тому, чтобы я тратила деньги на себя и поощрял мои покупки, касающиеся одежды и обуви, а на украшения не скупился сам, дарил на праздники, а некоторые даже брал из других стран, чтобы лишний раз меня порадовать.
А когда мы возвращаемся домой, там меня ожидает “сюрприз”, который я совсем не ждала.
Около ворот в своей старенькой ладе сидят мои родители, которые сразу же выскакивают, как только видят, как открываются ворота, и наша машина въезжает во двор. Они забегают следом и встают с пассажирской двери, словно боятся, что я сбегу и не стану с ними говорить.
Я не видела их несколько месяцев, лишь из разговоров по телефону с Колей знала, что они живы и здоровы, и этого мне было вполне достаточно.
В этот раз встреча проходит более спокойно. Они не кидаются на меня, не пытаются читать нотации и вразумить, как они думают.
Наоборот, смотрят с надеждой, будто бы это я когда-то оборвала с ними общение по пустякам, а они всё это время ждали удобного момента, чтобы уговорить меня не ерепениться. Не вычеркивать их из своей жизни.
– Привет, дочка, мы вот с папой мимо проезжали, – начинает говорить мама, и я смотрю на нее скептически. Самая нелепая отмазка, какую можно придумать, когда мы с Андреем живем в частном охраняемом поселке, в ход в который по пропускам.
Допытываться, как они попали сюда, не собираюсь, и приглашаю их в дом.
Столько месяцев прошлом, столько воды утекло. Раз они сами делают первый шаг к примирению, я не стану давать им от ворот поворот.
Они мои родители, и я их люблю, какие бы они ни были и как бы ко мне не относились. У них свое мировоззрение, которое уже не исправить, но я и не хочу этого делать. Достаточно того, чтобы они не навязывали его мне. А уж за Глеба и Зину я не то чтобы их простила, но это перестало играть для меня важное значение.
В конце концов, если бы не они, я бы никогда не сошлась с Андреем. Так что всё только к лучшему.
Мама с папой радостно переглядываются, когда видят, что я не прогоняю их, а даже приглашаю к обеду, и даже интересуются, как Машенька. Любуются ей, спорят, на кого она похожа, но имени Глеба, к счастью, не упоминают.
Мне даже начинает казаться, будто бы они сами поверили в свое заблуждение, что Машу я родила от Андрея.
Насколько знаю, Агафья Давидовна именно так и говорит всем своим друзьям и знакомым, объясняя тот факт, что Глеб подал заявление на оспаривание отцовства. Сплетни, конечно, неприятные, но мне на руку. Будет лучше, если все и правда будут думать, что Андрей – биологический папа Машеньки.
– Доченька, мы с папой поговорить с тобой приехали. Кое о чем важном, – начинает издалека после обеда мама, когда Андрей берет на руки Машу и идет с ней на улицу, чтобы поиграть с игривым и отдохнувшим Туманом, который соскучился по нам, пока мы отсутствовали.
Я же напрягаюсь, слыша в голосе матери заискивающие нотки. Прекрасно заметила, с каким восторгом и благоговением они рассматривают дом, в котором мы живем, и уже жду, что она начнет просить денег, как раньше, но на удивление, этого не происходит.
– Ты счастлива? – спрашивает она для начала, и это вызывает у меня еще больше настороженности.
– Да, мам, счастлива, – с легкой хрипотцой отвечаю я, сглатывая горький ком.
Она ненадолго замолкает и опускает взгляд, словно ей стыдно, но когда поднимает его снова, выглядит решительно.
– Ты не знаешь, наверное, но Зиночка родила двойню. Двух девочек…
– Знаю. Поздравляю, – сухо перебиваю ее, но она качает головой. Видимо, дело не в этом.
– Глеб отказался жениться на ней и признавать отцовство, а Родион и Агафья не хотят больше, чтобы она у них жила с детьми, выгоняют вот. А мы с отцом не готовы ее принять в деревне. Сама понимаешь, какие пересуды пойдут. Мы пока говорим, что она учится, но деревенские уже задают вопросы, почему никто из вас не приезжает. И если про тебя все знают, так как ты у Миланки работаешь, то вот с Зиной сложнее. Позор ведь это, что вне брака она детей родила.
– И что вы хотите? Чтобы она жила у нас?
Мне эта идея не по душе, и я хмурюсь, всем видом демонстрируя, что думаю по этому поводу. Но оказывается, что мама намекает не на это.
  
– Нет, Варя, нет. Зинка домой вернуться хочет, не прижилась она в городе. Никому не нужная осталась. Я хотела поговорить с тобой о детях… – А что о них говорить? 
Я не считаю себя черствым человеком, но решительно не понимаю, на что намекает мама.
– Ты же замужем, Варя, и так удачно. Андрей твой даже богаче Глеба, и живете вы отдельно, в таких хоромах…