Принцесса Восточного Созвездия

– Просто Янн.
– Я не могу так к вам обращаться… – В воздухе послышался лёгкий испуг, и я поспешно перебил террасорку:
– Пока мы наедине, ты же можешь меня называть по имени? На людях называй так, как у вас принято, не претендую.
Ровные зубы прикусили розовую губу, а я мысленно отметил, что либо у Шейны великолепная генетика, либо террасорки всё-таки отличаются от людей, потому что, как я понял, стоматологией на этой планете ещё даже не пахнет.
  
Немного поразмыслив, девушка кивнула.
– Да, хорошо. Конечно, я буду называть вас так, как вам больше нравится.
С «вы» осталось поработать, перейти на «ты» – и будет совсем прекрасно, но, как говорится, не все звёзды сразу…
– Шейна?
– М?
– А почему ты на меня не смотришь?
Только сейчас я осознал, что всякий раз, когда она поднимала на меня взгляд, то останавливалась – самое высокое – на подбородке. Я присел на корточки, как перед ребёнком, и уточнил:
– Ты меня боишься?
Она отрицательно покачала головой.
– Нет, что вы, Янн. Как можно бояться мужчину? Мужчина – это отражение Владыки на земле и песке. Это, скорее, вы должны бояться такой, как я.
– Чего-о-о?! – Наверное, я слишком сильно выразил своё удивление, так как девушка, осмелившаяся было поднять взгляд до моего носа, вновь наклонила голову вперёд.
– Простите, глупость сказала, Янн.
Ох, и как это ей только удается?
Я сижу перед ней на корточках, она старательно отворачивается, а чувствую идиотом из нас двоих себя я! И каким идиотом… Такая красивая девушка передо мной, такие вкусные бета-колебания, что я аж слегка ошалел.
Так как Шейна сосредоточенно смотрела куда угодно, но только не на меня, я не выдержал: коснулся костяшкой указательного пальца полоски кожаной маски на подбородке и приподнял.
Ох…
Это были самые потрясающие глаза, которые я когда-либо видел на свете. У цваргинь таких не бывает: огромные, светлые и голубые, как озёра в девственно чистых лесах. Я смотрел и утопал. Кажется, я разучился плавать.
От Шейны пришли эмоции… Их было сложно описать, так как мы – цварги – улавливаем рогами-резонаторами длину бета-волн волн, которую генерирует чужой мозг, а не точное чувство, и воспринимаем их как запах, вкус или, что реже, музыку. Но эта волна мне понравилась. Она была непривычной и осела на языке освежающей кислинкой.
Интересно, я могу попросить её снять эту убогую сбрую?
Шейна тем временем подалась чуть назад и, не отводя взгляда, потянулась к крохотным пуговкам на горловине платья. Я как зачарованный смотрел, как тонкие пальцы расстёгивают одну костяную пуговку за другой. Вначале показалась грациозная лебединая шея, затем изящная косточка ключицы, мягкое полушарие аккуратной груди нежно-персикового оттенка…
Я отшатнулся и поспешно вскочил на ноги, потому что понятия не имел, как на это реагировать. Осознание, что собирается сделать Шейна и что я успел наступить на все грабли, на какие только возможно, нахлынуло стремительной лавиной.
Метеоритные дожди на мои резонаторы! Шва-а-арх, да что же мне так не везёт-то!
– Янн, как вы хотите? На этом ложе? Простите, я не знаю и не умею…
– Ты что делаешь?!
– Раздеваюсь. В «Саге Первых Дней» сказано, что женщина в таких случаях должна раздеться. Я не знаю, как любят цварги…
[1] Шварх – авторское ругательство на территории Федерации Объединенных Миров. Подробнее, кто такие швархи и почему ими ругаются, рассказано в дилогии «Академия Космического Флота: Дежурные» и «Академия Космического Флота: Спасатели».
 
Глава 8. Ужин
 
Шейна
«Женщина не должна сопротивляться, показывать, что ей противно или неприятно. Удел женщины – подчиняться. Мужчина укажет путь».
Силис как-то говорила, что обычно ей достаточно расстегнуть платье, а дальше эмир всегда всё делает сам. Я наивно думала, что этого достаточно, и пришла в замешательство, когда цварг вскочил на ноги и со стоном схватился за витые рога.
Определённо, я не нравилась мужчине, и, честно говоря, это расстроило. В первые секунды, когда он усадил меня на постель, я разволновалась, но, поразмыслив, решила, что так будет лучше всего. Если этот мужчина овладеет мной и я подойду ему такая, какая есть, я, грешным делом, надеялась, что от меня не потребуют надевать рукавицы. Он одной рукой поднял гружёную телегу, а значит, не слабее наших паладинов. Да и женой наверняка возьмёт, не подлец же какой-то. Никогда не видела, чтобы мужчины мыли пол. А этот помыл…
– Санджар… – позвала я и прикусила губу. Ой, так разнервничалась, что опять не так обратилась. – Янн, простите… Я вам не нравлюсь?
Цварг перестал метаться по комнате и сыпать словами на незнакомом языке. Он резко остановился и произнёс с лёгким акцентом:
– Шейна, нельзя же так! Я понимаю, сам всё допустил, поднял тебя на руки, чтобы перенести, вот ты и решила… Идиот! Мог бы сразу сообразить! А ты, похоже, вообще должна была набрать корыто до того, как я вернусь с ужина. Так? Тебе хотя бы в помещении с мужчиной разрешено находиться наедине?
– Всё так. В помещении разрешено, если я его не оскорбляю, а он – воспитанный гость и не трогает.
– Да уж, а мама всегда гордилась моим воспитанием… Сейчас она бы смеялась до слёз.
– Простите, я… не понимаю. Я вам не нравлюсь?
Он издал какой-то странный горловой звук и демонстративно повернулся ко мне спиной, ловко спрятав руки в дырках штанов и уставившись в окно. Зачем-то даже разок приподнялся на цыпочки и тут же опустился на пятки, при этом его хвост прочертил глубокую борозду на напольной плитке, а сам цварг этого даже не заметил. Я совсем перестала осознавать, что происходит.
– Шейна, ну что за глупости ты говоришь? Как ты можешь не нравиться? Разумеется, ты мне нравишься!
– Тогда же в чём дело, Янн?
– Да хотя бы в том, что я женат!
– И что?
***
Янн Робер
Покажите мне пальцем того гуманоида, кто утверждал, что фраза «я женат» останавливает женщин.
Я стал раскачиваться на носках, переходя на пятки, тщетно пытаясь хоть как-то успокоиться, и засунул руки в карманы брюк, чтобы скрыть свой позор. Честно говоря, даже представить не мог, что от вида едва приоткрытой груди юной террасорки меня так накроет. Одна мысль, что эта нежная красавица с золотистыми косами согласна на секс, заставила часть мозгов стремительно утечь ниже пояса.
Эта девочка так настойчиво требовала того, о чём не имела понятия, и подкрепляла всё весьма ароматными эмоциями, что, во-первых, я пожалел, что выкинул те вонючие палочки, которые стояли в спальне, а во-вторых, отметил: ещё чуть-чуть, и буду согласен не только на любую ночную бабочку с Тур-Рина, но даже на Эсмеральду, будь она неладна!
Так, надо взять себя в руки.
– Шейна, ну ты же ведь не хочешь!
– Почему вы так думаете?
«Хотя бы потому, что чувствую твои эмоции, девочка. Они, конечно, вкусные и приятные, но до возбуждения там как пешком до спутника…»
– Хорошо, если ты так хочешь чего-то, ты же можешь описать, чего именно хочешь? – Я развернулся и внимательно посмотрел на террасорку, стараясь не опускать взгляд ниже дивной шеи.
У Шейны очаровательно покраснели щёки и ушки. Она вновь закусила губу – убейте меня, это запрещённый приём! – и произнесла:
– Я, к сожалению, не знаю, как это происходит. Вы же цварг… то есть мужчина… То есть я не хочу вас обидеть, но, видимо, у вас это как-то по-другому. Мои знакомые, которые вышли замуж, говорили, что мужчина всегда всё показывает и это бывает не очень ужасно, а со временем может быть даже вполне терпимо. – Она напряглась, что-то припоминая, и явно кого-то процитировала: – Владыка создал Женщину, чтобы она служила ему усладой, остужала кровь и порывы.
  
«Не очень ужасно» и «терпимо»… Даже когда Эсми хотела меня унизить, до таких эпитетов не додумывалась.
– Ох, Шейна… Ты умеешь остужать кровь.
Я вынул руки из карманов и шагнул к девушке, а она вскинула на меня разочарованный взгляд: