Возвращение клана (СИ)

— И наше «эго» на него практически не работает, — завершил за Марфу Александровну Василий Антонович. — Даже без учёта того, что огонь в неисследованных пещерах мы не используем!
— Кстати на счёт этого, — нахмурился я. — Я конечно всё понимаю, правила написанные кровью и всё такое — но в том же бункере, когда на змея охотились, никто не стеснялся жечь его, наплевав на любую потенциальную опасность?
— В бункере? На змея? — вопросительно приподнял бровь командир поисковиков.
— Я тебе потом расскажу, если интересно будет, — ответила ему моя наставница. — Антон, там была другая ситуация и другие условия. Естественные пещеры, особенно такие старые как эта сеть, действительно могут быть очень опасны если не относиться к ним с полной серьёзностью.
Я только кивнул, хотя на самом деле был всё же не согласен со старшими. Я конечно понимал опасность связанную с пещерами ибо Дуня мне очень хорошо объяснила, что и как. Однако на мой взгляд, подобное отношение к вопросу выглядело немного догматично и похоже, что было завязано на каком-то клановом табу, которое с детства вбивалось в голову всем юным Бажовым.
Ведь… на самом деле. Не только мы по пещерам лазаем. Но и другие чародеи, а так же в случае крайней необходимости даже простецы. А у них — нет наших глаз! При этом — они в любом случае вынуждены пользоваться факелами и другими источниками света, а на привале, разводить костры. И как-то особо не переживают по этому поводу. В то время как вроде бы «специалисты» по исследованию подземелий, сами связали себя некими ограничениями.
Разговор между взрослыми, длился ещё какое-то время, но далее я в нём практически не участвовал. Отправляясь же спать, я всё ещё чувствовал некоторую нереальность происходящего, потому как до сегодняшнего дня, я никогда бы не поверил что действительно когда-нибудь буду участвовать в планировании действий на случай случайного столкновения с «Колобком».
Собственно, как на зло, эта тварь мне и приснилась. Только не та, которая мёртвая голова, а сказочное наглое булочное изделие, сбежавшее от бабушки и дедушки живших в каком-то посаде. Румяный кусок хлеба с перепачканного в грязи карикатурно щекастой мордой, требовал от меня, чтобы я отдал ему свои глаза, потому как он теперь не просто Колобок, а Кулебяка с уткой, а потому к нему следует относиться соответственно. Когда же я отказался и попытался его пнуть, он увернулся и предложил мне обменять хотя бы один глаз на шкурку недавно убитой ниппонской девятихвостой «Китсуне» и альбом с развратными фотографями обнажённой Алисы Уткиной.
Надо ли говорить, что когда меня разбудили ибо пришла моя очередь вместе с Дуней сторожить наш импровизированный лагерь, проснулся я не выспавшимся, да ещё и с головной болью. Впрочем, чашка травяного сбора, заваленного молодой женщиной при помощи каких-то неизвестных мне водных чар быстро поправила моё состояние, после чего, у нас завязался тихий, непринуждённый разговор.
К своему удивлению, я узнал, что как чаровница, воду в котелке она вскипятила при помощи простенького защитного проклятия, которое обычно, будучи наложенным на человека, ненадолго вводит его в горячечный жар. А так как воды организме в среднем шестьдесят процентов, что в объёме значительно больше двухлитрового котелка, то воздействуя с чуть большим вложением живицы в проклятие напрямую на его содержимое, чуть ли не мгновенно получается кипяток.
Правда как я понял из объяснений, это всё-рано намного труднее чем обычно, из-за менее плотного агрегатного состояния жидкой воды. А потому, требуется значительная концентрация, чтобы проклятие успело правильно сработать прежде чем развеется. Но для чаровника подобная сосредоточенность в порядке вещей. Ведь лечить людей всегда намного тяжелее нежели просто разбрасываться в разные стороны огненными шарами, котоыре лично я уже давно создаю просто на автомате, не думая о самом процессе.
На этот раз из пещеры уходили мы все вместе, тщательно свернув походный лагерь. Из-за этого шептуна, который как оказалось катается по местным пещерам, разделяться, а тем более оставлять без защиты чаровника со студентом Академии, взрослые посчитали неправильным.
 
Продвигались мы медленно, причём, шли по потолку, благо тоннели и залы созданные за века природой, были довольно высокими. Постоянно прислушиваясь и осматривая каждую подозрительную тень, сами мы старались особо не шуметь, потому как Колобок-колобком, но кто сказал, что в этих пещерах более никто не живёт.
Сказать по правде, мне все эти подземные красоты довольно быстро перестали казаться каким-то прямо-таки новым опытом. Да и вообще, все эти сталагмиты, сталактиты и прочая дребедень приелись своим явным однообразием. Нет, попадались конечно и очень красивые места, особенно мне понравилась пещера в которой имелся выход каких-то тускло светящихся кристаллов, но в основной своей массе, скопления камней и природные наросты выглядели одинаково и лишь порой цепляли своими причудливыми формами.
Да и по правде сказать, в пещерах под Тайным Посадом Бажовых, было куда как красивее и увлекательнее. Там чувствовалась загадка, дыхание истории и какая-то тайна окружавщая те подземные залы. То же самое можно сказать и о бункере «Полоза» или о катакомбах под Москвой. Да даже о её канализации, где постоянно приходилось гадать о том, что же собственно творилось в голове у её строителей, когда они прокладывали очередной тупиковый тоннель. Или о том, кто же собственно и главное зачем жил и умер в вот этом вот закутке и какие тайны он унёс с собой в Бездну.
Здесь же была просто вымытая и отшлифованная водой и временем каверна в каменной породе. На которую было любопытно взглянуть в первый раз, но уже в следующем природном зале новизна пропадала, уступая место серой обыденности.
Подземный шептун не прятался не скрывался и даже не сидел… если можно так выразиться, в засаде. Чудовище, словно бы чувствуя себя здесь полноправным хозяином, медленно катилось по полу одной из пещер и действительно что-то непрерывно и довольно громко шептало. Это явно была человеческая речь, но вот сами слова, непонятным образом словно бы теряли своё значение стоило им только коснуться моего уха. Так что как бы сильно я не старался прислушиваться, я так и не понял о чём «оно» говорит, разве что из-за плаксивых интонаций создавалось впечатление что Колобок постоянно жалуется и причитает.
Сверху, как собственно и с других сторон, монстр был похож на почти полутораметровый мясной шар, на котором с трудом угадывалось искажённое растянутое человеческое лицо. С изуродованными лоскутьями бывших ушей, дырками на месте глаз, в которых светились огоньки а так же широкой трещиной рта, который периодически он широко разевал, челюстью отталкивая себя от земли и демонстрируя гипертрофированные крепкие зубы. Вся же остальная его поверхность, за исключением мерзко коросты на месте шеи, была неравномерно покрыта свалявшимися в грязные колтуны пучками волос.
Но самым мерзким в этом создании оказался запах, ударивший в нос ещё задолго до его появления. Я даже затруднялся его идентифицировать, но это была не разлагающаяся плоть, а что-то мускусное, словно бы сочетание всех отвратительных запахов, которые я только когда либо чуял.
А затем, этот «Колобок», взял да и показал, почему знающие люди действительно считали его опасным монстром. В какой-то момент, он вдруг замер, явно что-то почуяв, а затем буквально выстрелил себя в дальний угол пещеры, словно бы пущечное ядро врезавшись в стену, обрушив по ходу несколько природных колонн.
 
Уж не знаю, что там такое пряталось, но тоненький предсмертный визг как по мне принадлежал какому-то маленькому зверку. Впрочем он быстро оборвался, сменившись громким довольным чавканьем, за которым последовала звонко разнёсшаяся по пещере отрыжка.
«Это же просто голова… Чему там собственно рыгать, — как-то невпопад подумал я, пытаясь рассмотреть что там делает чудовище, однако с моей позиции мне сильно мешал крупный сталактит. — И если уж на то пошло — то куда он собственно есть?»