Возвращение клана (СИ)
Одно можно было сказать наверняка… В то время как на людях женщины Уткины поголовно вели себя как настоящие Княгини, в более-менее домашней обстановки они порой могли ляпнуть такое, что любая порядочная барышня сгорела бы со стыда. А всё потому, что в сломанных предками мозгах этих натуральных блондинок, удерживалось от силы две модели поведения: Накрепко вбитый образ благородной дамы в обществе, в котором той же Алисе было совершенно плевать, окружают ли её выходцы из высшего света, школьные товарищи или полупьяные артельщики со дна полиса. А так же некий более «домашний» режим, в котором девушка могла расслабиться, и пусть она всё-равно неукоснительно соблюдала нормы приличия, но вот противоположенный пол, совершенно не стеснялась и как то произошло только что, могла прямо высказать всё что думала.
В общем-то с одно стороны, в том не было ничего страшного. А с другой, заяви что либо подобное парень и всё было бы нормально, но вот из уст красавицы Уткиной, подобные откровения порою звучали шокирующе.
Вздохнув, я, потирая предплечья, на которых Алиса явно оставила приличного размера синяки, медленно подошёл к балконному ограждению и в который уже раз залюбовался панорамой Москвы, раскинувшейся под всё ещё безымянным Бажовским небоскрёбом. В последнее время мно очень нравилось любоваться этой картиной и я даже пару раз медитировал на когда-то личном балконе бывшего Главы Шнуровски, глядя как закатное солнце опускается за громаду Кремля.
Наше возвращение в крепостицу Дубну, после выполнения поисковой миссии, оказалось не быстрым и растянулось практически на неделю, в первую очередь из-за плохого состояния спасённой Надежды Игоревны. Впрочем как таковых приключений и разнообразных неожиданных встреч с кровожадными монстрами, нам удалось избежать в первую очередь благодаря умелым действиям чародеев Василия Антоновича, которые провели нас пусть долгой но наиболее безопасной дорогой.
Кстати саму Уткину-старшую весь этот путь тащить пришлось именно мне, как наименее ценному члену боевой группы. Специально для этого, мужики-поисковики, за какие-то пару часов фактически на коленке смастерили этакое кресло-сидушку, с рюкзачными лямками прикреплёнными к обратной стороне спинки. На него собственно и усадили истощённую женщину, после чего не долго думая, надели всю эту конструкцию уже на меня.
Не сказать, что бы всё это было шибко удобно, но и двигаться мне Надежда Игоревна не мешала. Потому, обходными путями и безопасными тропами, мы пусть и не быстро, но добрались до Дубны, где нас собственно дожидалися Буян Петрович, вместе со своей командой.
Раненый и отравленный Пётр к тому времени уже вполне себе поправился и даже начал ходить, но вот к самостоятельным путешествиям он был ещё совершенно не готов. Да и гарнизонный чаровник строго-настрого запретил ему пользоваться живицей.
Впрочем, тётка Марфа на это и не рассчитывала. В любом случае с той же Надеждой Игоревной соваться сейчас в Запретную Зону было далеко не самой лучшей идеей. Поэтому, оставив группу на попечение Буяна, мы вместе с одноглазой Бажовой отправились прямиком… на каторжный лесоповал.
Дело в том, что лес там не только валили, но ещё и пережигали в древесный уголь. Но если сами брёвна потом сплавляли до самого Полиса по речке «Москвянке», неестественной ровной на всём своём протяжении, будто бы сделанной человеческими руками, то вот уголь с Дубнинского лесоповала вывозили небольшими регулярными хорошо охраняемыми обозами.
К одному из них мы собственно и пожелали присоединиться. Комендант лесоповала был в общем-то только рад нашему появлению, как впрочем и капитан отряда наёмников, подрядившихся отвечать за следующую доставку. Древесный уголь — не столь ценный ресурс, чтобы Полис нанимал много людей ради его доставки, а потому из десяти отправленных партий в Москву по статистике приходило от силы шесть. Наёмники на дороге через Запретную Зону, гибли регулярно но и выгода от подобных конвоев для небольших отрядов получалась существенная. И естественно, что дураков отказываться от сопровождения одиннадцатью здоровыми чародеями при двух раненых — не нашлось.
Тракт через окружающий Полис жуткий лес, действительно можно сказать был своеобразной «Дорогой Смерти». То здесь, то там белели кости людей и лошадей. Валялось сломанное оружие, а придорожных канавах отделявших полотно от тёмной стены вековых деревьв медленно гнили остовы отваленных в сторону разбитых телег, в то время как под ногами, то и дело хрустел рассыпанный уголь.
Забавно сказать, но именно по этой самой северной дороге, мы каких-то пару месяцев назад, отправлялись в своё путешествие к далёким Уральским горам. И ничего этого я тогда из иллюминатора вездеезда, так и не увидел. А возвращались мы с северо-восточного направления и там, за отсутствием каторжного лесоповала, таких вот ужасов как-то не наблюдалось.
Впрочем с какими каких-либо проблемами во время этого перехода мы не столкнулись. Особенностью подобных конвоев было то, что обоз не останавливался ни на секунду в течении всех трёх с половиной дней пути. Люди по очереди отдыхали прямо на телегах с углём, а вот тягловые лошадки, за отсутствием сменных, были вынуждены медленно но верно тянуть своё груз всё вперёд и вперёд. И если нам чародеям перенести путешествие в подобном темпе даже без отдыка было не так уж и сложно, то к тому моменту как перед нами возникли ворота подземного шлюза ведущего непосредственно в Полис и охраняемого отрядами армейцев в тяжёлой паровой броне, обычные люди и животные были вымотаны до предела.
Ну а по прибытии в Москву, ко мне, почти в тот же день, явился с частным визитом сам Игорь Юрьевич Уткин. Отец Алисы и Надежды Игоревны. Который собственно и просил меня, в качестве одолжения его клану, временно приютить у нас обеих его дочерей, покуда он наводит порядок в своей вотчине.
Было это конечно не столь прямолинейно, а с выкрутасами и клановым гонором, из-за которого мужик вёл себя так, словно бы именно он оказывает нам одолжение… Но по неписанным московским правилам, не объявляя вражды между кланами в подобных просьбах, тем более, касающихся наследников, как бы они не звучали, отказывать было не принято. Да и я, против общества Алисы ничего не имел, какой бы странной мне эта девочка не казалась.
А там уже вокруг самих Уткиных вдруг вообще закрутилась какая-то хренотень. Некий «раскаявшийся» чинуша, вдруг дал несколько громких интервью в Московской прессе, в которых слёзно стенал о том, как злые чародеи из этого водного клана, сбили его с пути праведного. Событие это прошло бы бесследно, если бы в тот же день не выяснилось, что всю его семью жестоко вырезали, в чём полисная общественность немедленно обвинила родственников гостивших у нас сестёр. А затем и вовсе всё превратилось в фарс, когда следующим утром этот сдавшийся княжеским властям мздоимец Тишаков, был найден повесившимся в своей камере.
Полис, будто сума сошёл! Пресса в едином порыве рисовала из мелкого взяточника постоянного обитателя Ирия, а Уткиных разве что ленивый не сравнивал с червями из Бездны. И на фоне всего этого, выделялось странное отсутствие хоть какой-то реакции со стороны Кремля и тем более самого Князя, в то время как толпы разъярённых простецов уже разгромили несколько лавок принадлежавшие этому водному клану.
Вздохнув ещё раз и вновь потерев отбитые предплечья, я направился к выходу с тренировочной площадки, на ходу отряхиваясь от осевшей на тренировочную форму пыли и жирной всё ещё не до конца утоптанной почвы бывшего крытого сада.
«Мысль Алисы о помывке, была не такой уж и плохой идеей, — подумал я, глядя на свои перепачканные руки. — Кажется, наши уже смонтировали новую баню на сороковом этаже… Так почему бы мне туда не заглянуть?»
В идея чтобы я вместе с сёстрами Уткиными и остальными Бажовыми молодого поколения на время до начала занятий в Академии перебрался из особняка в Бажовский небоскрёб, принадлежала Старейшинам. Бережёного, как говорится — Уроборос охраняет! Так что покуда по всему Полису до сих пор продолжалась тихая возня между нашими чародеями и обнаглевшей киевской гильдией, Совет Клана решил хотя бы временно максимально обезопасить наши самые уязвимые цели.