Спящее пламя Ферверна (СИ)
— Куда собралась, Ятта? — раздалось хриплое со спины, и, прежде чем я успела ответить, Вэйд уже подтянул меня обратно, опрокинул на спину, нависая надо мной.
От такой наглости я окончательно лишилась дара речи. От наглости или от пламени, которое побежало по венам… иносказательно в моем случае, потому что во мне никакого пламени не было, и все-таки оно было. И под взглядом сиреневых глаз с вертикальными зрачками его становилось все больше, больше и больше. Это самое пламя, которое не-пламя угрожало закипятить мою кровь похлеще высокой температуры, от которой я вчера потеряла сознание. Я собиралась сказать, что мы вообще-то друг другу никто, а кто-то конкретный окончательный очешуел, я правда собиралась… но в этот момент позвонила мама.
Я отвлекалась на смартфон, нажала кнопку «принять вызов» и увидела ее взволнованное лицо.
— Льдинка, я едва дождалась, когда у вас будет утро. Не хотела тебя будить. Как ты себя чувствуешь?
— Я…
Как раз в тот момент, когда я открыла рот, Вэйд скользнул телом по моему телу, точнее, по покрывалу, а после нырнул под него. Сам Гранхарсен оказался между моих разведенных бедер, а его язык… в общем, там, где его совершенно точно быть не должно. Он сдвинул тонкую полоску моих трусиков в сторону, скользнув кончиком языка между горячих складок, но с тем же успехом мог просто ударить меня по голове или сунуть мне в руки оголенный провод под напряжением.
Я дернулась от смешанных чувств: от шока, от осознания, от разгорающегося внутри жара, вызванного этим бесстыдным прикосновением. Он сумасшедший⁈ Он сумасшедший!
— Ятта? — Голос мамы звякнул в ушах, перетряхнув меня всю.
Я не просто покраснела, я, кажется, стала цвета ветреного закатного неба над пустошами Зингсприда.
— Я… м-м-м… да. Все хорошо, — вытолкнула я, стараясь отрешиться от ощущений того, что творилось под одеялом. Отрешиться не получалось: пальцы Вэйда погладили мигом ставшие влажными складки, а язык с силой прошелся между ними. Снова. Снова. Снова. И снова.
Я его убью! Клянусь, я его убью. Выкину в окно, а сверху тележку… тяжеленную, вместе с едой, которую мне привезут на завтрак!
— Хорошо, что все хорошо. — Мама облегченно вздохнула. — Как сегодня температура?
— Я-а-а… — Я чуть не подскочила над кроватью, потому что Вэйд ударил языком в клитор. Глубоко вздохнув, я выпалила: — Еще не замеряла. Мам, я… — хотела сказать «перезвоню», кто бы мне еще позволил это сказать.
— Ты вся красная, Ятта. По-моему, тебе нужно вызвать врача…
Только врача нам здесь еще и не хватало.
— Нет, не нужно. Мам, давай я разберусь с температурой и перезвоню. — У меня уже получалось не глотать слова, хотя Вэйд не останавливался ни на секунду. Сердце колотилось с такой скоростью, что становилось странно: как оно вообще справляется?
— Мне кажется, Ятта, ты хочешь от меня избавиться, — сухо сказала мама.
В довесок к языку и потягивающим клитор губам меня ударило вибрирующим смехом Вэйда. По телу прокатилась волна зыбкого, как песчаные пустоши, близящегося наслаждения.
— Нет, нет, я не хочу. Давай…
Мысли испарились вместе с реальностью: Гранхарсен развел влажные складки в сторону и скользнул языком внутрь. Горячим. Обжигающим. Словно в меня вошли те самые колючие пески, закаленные пламенем в столп огня. Он трахал меня языком, поглаживая пальцами мой клитор, и во мне кончилось все: голос, сознание, кажется, даже ощущение того, что вообще происходит. Я превратилась в сгусток надвигающегося огненного наслаждения, а очнулась от слов мамы:
— Да что там у тебя происходит⁈
Я зажала рукой рот, глотая свой совершенно звериный стон и наслаждение, пронзившее низ моего живота. Оно ворвалось в меня, потекло по телу так невыносимо-остро, что я могла только хватать оставшийся под ладонью воздух ртом и содрогаться. Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова.
— Меня тошнит! — пискнула я маме, когда смогла говорить и нажала отбой. Наверное, по видеосвязи я реально выглядела как нализавшийся какой-то дряни виар, собирающийся блевать — вся взмокшая, красная и дергающаяся. Но мне было все равно. Сейчас все равно.
Смартфон выпал из моих рук, с глухим стуком ударился о ковер, а потом Вэйд вытащил язык, и меня накрыло второй волной оргазма. И тогда я все-таки закричала.
* * *Чтобы спустя мгновение снова зажать рот руками. Не хватало еще, чтобы сюда сбежались мергхандары! Но было уже поздно: аккурат в тот момент, когда абсолютно довольный Гранхарсен вылез из-под одеяла, в дверь постучали. Настойчиво.
Донвер! Я уже научилась узнавать его по стуку.
— Ты-ы-ы… — прошипела я Гранхарсену, а потом молнией слетела с кровати, накинула халат и подбежала к двери.
— У вас все хорошо, ферна Ландерстерг? — Донвер заглядывал за мое плечо с таким убийственным видом, словно рассчитывал найти там дракона, который собирался меня сожрать.
Ну что я могу сказать, дракон там был, и он меня даже облизал… А-а-а-а! Не думай об этом, Ятта! Не думай! Не думай!
— Все хорошо, меня просто тошнило, — повторила я «легенду» для мамы. — Сейчас уже лучше.
— Вам вызвать врача?
— Нет, я вернусь в постель и буду спать. Только позавтракаю сначала, пусть мне привезут завтрак.
И увезут Гранхарсена! Пожалуйста!
— Хорошо, ферна Ландерстерг.
— Спасибо, Донвер, — прошептала я и захлопнула дверь.
Может быть, получилось достаточно невежливо, но я исчерпала ресурсы выдержки. У меня до сих пор тряслись колени, а тело было настолько расслабленным, каким, кажется, не было никогда. Я бы хотела отменить случившееся, но, увы не могла. Потому что этот… я даже не представляла, как его цензурно назвать, Вэйд Гранхарсен был совершенно без тормозов!
— Ты с ума сошел? — зашипела я, влетая в спальню.
Хоть бы оделся что ли! А то сидит тут со своим стояком… я поняла, что мой взгляд прилип к стояку, и быстро перевела его наверх. Но было уже поздно: Гранхарсен расхохотался.
— А еще говорят, что мужчины постоянно пялятся на женские сиськи.
— Мы не вываливаем сиськи вам… на всеобщее обозрение! — Я шагнула к нему. — Прикройся!
— Зачем? Тебе же понравилось. Смотри, пока я добрый, обещаю не подавать на тебя в суд.
Вот как с ним вообще разговаривать⁈
— Ты хоть знаешь, что сделает с тобой мой отец, если узнает…
— Да мы по-моему меру пресечения уже оговаривали. Оторвет член. Ты тогда еще так сочно это сказала… И прекращай уже закипать, Ятта Хеллирия Ландерстерг. Тебе понравилось то, что я сделал, тебе нравится мой член и тебе нравлюсь я. Можешь сколько угодно это отрицать, но это видно. И чувствуется… — Он облизнул губы. — На вкус.
Сколько раз за сегодня я уже лишилась дара речи? Не представляю. Сейчас это только что произошло снова.
— Вэйд Гранхарсен, ты мне не парень, — процедила я сквозь зубы, — а я тебе не одна из твоих легкодоступных…
Он поднялся одним движением, так быстро, как могут только иртханы, тем самым меня перебив. Приблизился ко мне, приложил палец к моим губам.
— Прежде чем ты наговоришь много всякой чешуйни, Льдинка, подумай. Обычно после этого очень сложно отмотать назад и все исправить.
Я моргнула. Пару раз. И пока я так моргала, Гранхарсен наклонился ко мне и коснулся губами моих губ. Я почувствовала свой вкус так же остро, как горьковато-перечный, острый аромат парфюма Вэйда. Или он сам так пах? Как пламя? Я уже запуталась. Равно как и запуталась в чувствах, накатывающих рядом с ним. Он был для меня кумиром, звездой… я бы, наверное, никогда с ним не встретилась, если бы не этот случай в клубе. Возможно, мне стоило его оттолкнуть, сказать, что это больше не повторится, но я не смогла. Я ответила на его поцелуй осторожно, как будто пробовала его по-настоящему впервые.
Наверное, так оно и было. В том кабинете, куда он меня затащил, это было скорее спонтанное наваждение, я была не готова. Сейчас же я позволила этому поцелую длиться, неуверенно изучая его… и себя. Свою реакцию. Его язык скользнул по моему небу, и я рвано втянула ставший неожиданно почти ледяным воздух. Соски напряглись, а ткань халата показалась невыносимо-грубой, натирающей чувствительные вершинки. Стоило мне вспомнить, что он творил этим языком внизу, как между ног снова стало горячо.