Бывшие. Я разлюблю тебя завтра (СИ)
– Уже не надо? – переспрашиваю её.
– Нет…опоздала, – смотрит на меня украдкой, замечаю её виноватый взгляд.
Сжимаю её руку.
– Домой?
– Да.
Веду машину, а всё время хочется повернуть голову, и посмотреть, на месте ли Лика или опять сбежала.
– Как ты? – спрашиваю у Лики, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.
– Хорошо. А ты?
– Тоже хорошо.
Вот только это неправда. Сейчас хорошо, а пятнадцать минут назад я просто гнал по дороге. Сам не зная для чего и куда.
– Сегодня ко мне переедешь? – интересуюсь, глядя на дорогу. Жду ответ с замиранием сердца.
– Я не знаю.
– Опять сомневаешься?
– Нет. Я же сказала, что простила. А что с договором будем делать?
– Договор – пустышка. Ты, кажется, так его в прошлый раз назвала. Можно просто выкинуть, можно сжечь. Выбирай.
– В рамочку поставлю, как память о нашем браке.
Оглядываюсь на Лику, чтобы понять: это сарказм или шутка.
Улыбается, значит, всё хорошо.
– А наш брак настоящий? – неожиданно спрашивает она.
– САмый настоящий, даже регистратор всамделишный. Или ты хочешь ещё одну свадьбу? Ты только скажи, я всё организую.
– Нет. Ещё одного не надо. Просто хочу быть уверенной, что всё ещё замужем.
– Конечно, замужем.
– Это хорошо.
Улыбается и смотрит в боковое окно.
Похудела, синяки под глазами, а всё равно самая красивая. Даже как будто светится.
Доезжаем до её дома. На часах половина десятого. Когда заходим в квартиру, в коридор вбегает Матвей. Сначала бросается к маме, а потом замечает меня.
– Рамиль, – кричит восторженно. Кидается мне на шею. Едва слёзы сдерживаю, не дело мужику рыдать. А состояние такое, что готов расплакаться, словно маленькая девочка.
– Ты приехал. Наконец! Я тебя так ждал. Мама сказала, у тебя командировка была.
– Была, – соглашаюсь и с благодарностью смотрю на Лику.
Я боялся, что она со злости Матвею гадостей наговорит.
– А ты ещё поедешь в командировку?
– Надеюсь, что нет.
В коридор выходит и тёща. Здоровается.
– Рамиль, здравствуй! Проходи в дом. Завтракать будешь?
Отпускаю с рук сына, тот тут же убегает в комнату.
– Чай бы выпил. А вообще, я за Ликой и Матвеем приехал.
– Зачем? – переспрашивает Мария Афанасьевна.
– Перевожу их в наш дом. Теперь будем жить вместе.
Тёща смотрит на Лику, которая стоит, опустив голову.
– Всё-таки решилась? – спрашивает у дочери.
– Да, мама. Мы поговорили с Рамилем. Решили попробовать.
– Ну я рада за вас. Уже давно пора. А то только маетесь, горемычные, – говорит тёща, и я чувствую наконец, что всё теперь точно будет хорошо. Уж если тёща благословила, то по-другому не должно быть.
Пьём чай, потом собираем вещи. Матвей готов раньше всех. Главное – машинок и игрушек в рюкзак накидал и оделся.
– Как-то быстро всё, – бормочет Лика, стоя посреди комнаты.
– Так и должно быть. Вообще, не надо было тебе уезжать.
Подхожу, прижимаю к себе. Хочется её постоянно касаться, обнимать, чувствовать её пульс на запястьях, целовать. Убираю светлую прядь с её лица.
– Я боялась, что ты заберёшь Матвея. Понимаешь? – её взгляд серо-голубых глаз проникает в самую душу.
– Обещаю, не заберу. Теперь всё будет хорошо. Будем жить вместе. Детей воспитывать будем. Хочу от тебя девочку ещё. И мальчишку. Я так жалею, что не видел тебя беременной Матвеем и не был с тобой, когда он родился.
Она смущённо опускает глаза.
– Ну…ещё успеешь насмотреться. Я когда беременная, плачу много и капризная.
Приподнимаю её лицо за подбородок, встречаемся взглядами.
– Я сделаю так, чтобы ты больше не плакала. Обещаю.
Наклоняюсь, целую. Можно ли так любить, как я. Когда вкус губ Лики кажется самым вкусным и не хочется его прекращать. От неё всегда срывает крышу. И так сложно остановиться. Я как сладкоежка, который не может отказаться от своего пирожного со вкусом клубники и взбитых сливок. Слизываю её вкус с губ, безумно хочется большего.
– Рамиль, ну ты долго ещё, – в комнату врывается Матвей и замирает, глядя на нас.
– Вы теперь опять муж и жена?
Приходится оторваться от Лики. Она прячет лицо на моей груди.
– Да, мы муж и жена. А ты наш сын.
Его брови взлетают вверх.
– Значит, ты теперь мой папа опять?
– Опять и навсегда.
Улыбка расплывается на лице Матвея, он бросается из комнаты с криком.
– Бабушка, бабушка. Рамиль теперь мой папа!
Смеюсь. На душе так легко и свободно, будто крылья появились, и теперь могу летать.
Лика тоже улыбается.
– Ну что? Поехали домой?
Остаток дня пролетел так быстро, что не успеваю оглянуться, а уже за окнами темно. Дом, наконец, наполнился детским смехом, женской заботой и запахом вкусного ужина.
– Ты совсем на кухню не заходил? – спрашивает она меня, когда моет посуду.
– Нет. Слишком много воспоминаний связано с ней.
Она понимает мой намёк и замолкает. Ей всегда так сложно говорить об интимном, но смущение лишь добавляет ещё больше очарования.
– А чем питался?
Отрываюсь от стола, на который опирался и подхожу к ней, обнимаю. Ладонь ложится на её живот, и она замирает.
– Можем повторить, если хочешь, – шепчу ей на ухо, веду носом по шее, вдыхаю её аромат. Никакие духи не сравнятся с ним.
– Рамиль…– выдыхает еле слышно, вжимается в мой пах ягодицами, только брюки сдерживают меня.
Обхватываю рукой её грудь.
– Не трогай, – Лика дёргается, как будто сделал ей больно.
– Что такое?
– Не надо грудь трогать.
– Болит?
Разворачиваю ей к себе.
– Что случилось? Ты заболела? Грудь болит? – впервые понимаю, что значит, сердце в пятки ушло. Вглядываюсь в её лицо. Если бы какая-то опасная болезнь была, типа рак не улыбалась бы. А она улыбается, даже как будто виновато.
– Нет, Рамиль. Я не болею. Просто…ты ведь не предохранялся, когда мы тогда занимались любовью.
До меня доходит смысл сказанного, но я даже дышать боюсь, чтобы не пропустить причину.
– И?
– Что и? Два месяца уже прошло. Надо ехать в консультацию, на учёт вставать.
Сердце мощными ударами разгоняет кровь и адреналин по телу.
– Ты беременна?
– Да. Ты не рад?
– Ты что? Как это не рад? Рад, конечно. Да, я безумно рад. А если бы я тебя сегодня не встретил, ты бы ничего так и не сказала?
– Давай не будем об этом.
Кричать хочется, грудь так и разрывает от радости и гордости. ВСтаю перед Ликой на колени, целую её живот, прикладываюсь ухом к нему. Она смеётся.
– Рамиль рано, она маленькая ещё.
– Она? Ты уже на УЗИ ходила? Это девочка?
– Да нет же. Рано. Просто так сказала, случайно. В семнадцать недель вроде бы только могут пол сказать, а сейчас ещё восемь.
– Нет. Я уверен, это девочка, – прижимаюсь лицом к животу Лики. Целую её.
– Рамиль, ты сумасшедший, – смеётся моя любимая.
– Я буду лучшим отцом для тебя, малышка, и сделаю всё, чтобы ты была счастлива, – обещаю своим девочкам.
Глава 48
Лика смешно морщит носик, когда я провожу пёрышком по её лицу, но так и не просыпается. Спит крепко, как спящая красавица. А я дождаться не могу, когда она уже проснётся. Целую её в плечо, провожу языком по коже. Даже не реагирует.
Волосы рассыпались по подушке светлыми локонами, в них бы ромашки вплести.
Улыбаюсь собственным мыслям.
Когда я, Рамиль Алмазов, превратился в романтика?
Воскресное декабрьское утро. Сегодня мы никуда не торопимся. Матвей и Лика спят, а я не могу. Привык вставать каждое утро рано. Вот и лежу с восьми утра, наблюдаю, как спит моя жена.
Обнажённая, в шелковых простынях, залитая зимним ярким солнцем, которое вливается в спальню белым сиянием.
Красивая и нежная. Она даже беременная, на последнем месяце выглядит сногсшибательно. Небольшая прибавка веса лишь добавила ей мягкости, она нисколько не стала выглядеть хуже.