Моя вина. Трилогия в одном томе

– Я не знаю, готова ли она к чему-то подобному… – произнес Лион со смехом, высунувшись из окна.
Ник неотразимо улыбнулся мне.
– Будет весело.
* * *
Двадцать минут спустя мы вышли из машины Лиона около чего-то, похожего на заброшенный корабль. Вокруг машин было много людей, а из открытых багажников лилась громкая музыка. Это напомнило мне ночь заездов, но атмосфера здесь была другая.
  
Друзья Лиона и Ника приветствовали нас взмахами рук. Дженна подошла и обняла меня за плечи. Она была одета в обтягивающее черное платье, которое обнажало ее плечи и спину. Волосы обрамляли лицо небрежными волнами, что делало ее неотразимой. Я чувствовала себя не в своей тарелке в джинсах и блузке, которые надела еще утром на школьное собеседование, но с этим я ничего не могла поделать.
– Сегодня ты увидишь мужчин на поле брани, – объявила Дженна, улыбаясь и сверкая глазами, – и Ника тоже, – добавила она, потянув меня за собой, чтобы мы смогли протиснуться в круг друзей, которые собрались вокруг Ника и Лиона.
Войдя в круг, я услышала, о чем они говорили.
– Ронни здесь нет, и нет никого из его группировки, – сказал один из тех парней, кого я видела на гонках.
Николас стоял, прислонившись к машине, держа сигарету в руках, и, как только они упомянули Ронни, посмотрел на меня. На этот раз он смотрел не с обидой из-за случившегося, а скорее, будто был разочарован тем, что не сможет встретиться со своим заклятым врагом. На мой взгляд, это было сумасшествием – желать вступать в спор с тем, кто носит оружие.
– В любом случае есть Грег и Эй Джей, и ставки очень высоки, – продолжил его друг.
На лице Ника заиграла самодовольная улыбка, он отошел от машины, бросил сигарету на землю и похлопал его по спине.
– Так чего мы ждем?
Толпа вокруг него радостно загудела, и все стали хлопать теперь уже его по спине. Я пока ничего не понимала, но начала догадываться, и меня это совсем не радовало.
Все направились внутрь корабля, двери которого были открыты. Народ уже толпился внутри, музыка и шум были оглушительными. Эти люди веселились по-крупному. Им не нравилось просто ходить в кафе или в кино. Я уже знала, что Николас не из тех парней, которые встречаются с девушками и приглашают их на романтические свидания. Он любил опасные приключения и окружал себя такими же людьми. Но какого черта делаю здесь я?
Лион подошел к Нику, и я услышала их разговор.
– Оставь Эй Джея мне. Ты же знаешь, что я ждал этого еще с последнего раза, – сказал он, и Николас кивнул. Потом взглянул на меня. Я молчала, не зная, что делать.
– Я пойду первым, как обычно, – бросил он на ходу, подойдя ко мне и подталкивая меня вперед, обняв за талию, и немного удаляясь от Дженны и Лиона. Я чувствовала, как мурашки бегут по моему телу от его прикосновений.
– Что ты собираешься делать? – спросила я, повернувшись, чтобы посмотреть ему в глаза.
Он выглядел взволнованным.
– Я буду драться, Веснушка, – объявил он с самодовольной улыбкой. – Я довольно хорош в этом деле, и людям нравится смотреть, как мы, я и Лион, деремся. Я просто предупреждаю тебя, что будет много людей, так что оставайся здесь с Лионом, пока я не закончу и не вернусь к вам.
Он собирался драться… избивать другого парня просто ради забавы. Да, там были большие деньги, но я знала, что Николасу они не нужны, он был миллионером. Так какого черта он лезет в такую опасную игру?
– Зачем ты это делаешь? – спросила я, не в силах скрыть испуг и неодобрение.
– Потому что мне нужна разрядка, – сказал он, странно глядя на меня, и оставил меня стоять с дрожащими от страха коленями.
 
18. Ник
 
Я оставил ее стоять там, чувствуя дрожь в теле от макушки до пяток. Ни одна девушка не влияла на меня так сильно, как Ноа, и мне это нравилось и раздражало одновременно. Мне всегда нравилось контролировать все, что меня окружает, особенно когда дело касалось женщин. Я всегда знал, как они отреагируют на меня и чего они хотят от кого-то вроде меня, но Ноа была совершенно другой. Достаточно только посмотреть на нее, чтобы понять, что она полная противоположность всем тем людям, среди которых я вырос или которыми себя окружил. Я не мог понять, почему сейчас, когда у нее была возможность тратить отцовские деньги, она продолжала носить старую одежду, настаивала на том, чтобы ездить на подержанной машине и начать работать. Эти вопросы я задавал себе каждый раз, когда видел ее. Но больше всего меня беспокоила физическая тяга к ней. Каждый раз, когда она была передо мной, я хотел целовать и гладить ее. С того момента, как я сделал это в первый раз, когда был пьян, я все время хотел это повторить. И я был здесь именно по этой причине. До того как появились Дженна и Лион, я чуть не поцеловал ее и хотел остаться дома с ней на всю ночь. Мне было наплевать, что я пропущу сегодняшний бой, лишь бы только целовать ее мягкие губы.
Было бы интересно посмотреть, как она отреагирует на прикосновения моего тела. В ту первую ночь я чуть не потерял контроль над собой, когда услышал ее слабые стоны.
Я даже не знаю, какого черта пригласил ее посмотреть на драку с одним из самых тупых парней, которых я когда-либо встречал. Я не мог выкинуть из головы выражение ужаса на ее лице, когда она, наконец, поняла, что мы собираемся делать. Правда, в каком-то смысле было забавно видеть ее здесь. Она совсем не вписывалась в это общество.
Я отошел от нее и направился в заброшенное здание, которое мы всегда использовали для подобных развлечений. Бои стали частью моей жизни с того момента, как я встретил Лиона. Он отлично дрался, и я научился от него почти всему, что умел. Быть может, только злость, с которой я дрался, была у меня сильнее, поэтому почти никто не мог со мной справиться. Мне было легко побеждать соперников. Когда я дрался, все мои чувства были сосредоточены на победе, больше ничего не имело значения. Драки помогали мне выпустить пар и весь негатив, который скапливался внутри. Особенно мне это было нужно сегодня. После визита к Мэдисон у меня остался очень тяжелый осадок. Тем более после того, как я узнал, что ей придется провести всю эту неделю в одиночестве, потому что ее родители уезжали в отпуск на Барбадос. Я не мог понять, как родители могут оставлять своих детей. Мне было больно видеть, как моя мать теперь бросала свою маленькую дочь, как когда-то бросила меня без малейших угрызений совести. Это сводило меня с ума…
Атмосфера здесь была всегда очень напряженной, нужно было быть осторожным. Поэтому я всегда приезжал, выигрывал, забирал деньги и исчезал. Большинство оставались веселиться дальше: здесь лился рекой алкоголь и употреблялись наркотики. Мне это было не интересно.
Я снял рубашку и с холодной головой вышел на площадку для боя.
Грег был огромным парнем, он качался с утра до вечера в спортзале. Мы плохо ладили с ним с самого начала. До того как я тут появился, он был первым на пьедестале, поэтому в драках со мной он выкладывался по максимуму. Он был силен не только в технике, но и просто в грубой силе.
Эй Джей был другим, и у них с Лионом была своя предыстория. Однажды на дискотеке тот чуть не изнасиловал Дженну. Слава богу, я был рядом и смог ему помешать. Лион тогда еще не был знаком с Дженной, но когда они начали встречаться, и он узнал об этом, то чуть не забил Джея до смерти.
Народ собирался вокруг небольшого ринга, где мы должны были драться. Ставки были открыты в течение всего поединка, поэтому крики, освистывание и всевозможные восклицания были в порядке вещей. Я прыгал на своей половине, стараясь разогреться, пока Грег поднимался на ринг с другого угла. В его глазах, устремленных на меня, читалась ненависть, было видно, что он жаждет крови. Мне пришлось сдержать самодовольную улыбку, зная, что меньше чем через десять минут я с ним покончу.
  
Парень, который собирал деньги этой ночью, выкрикнул мое имя, а потом и имя Грега, и через минуту началось веселье. Одна из больших ошибок Грега – раздача тумаков направо и налево в самом начале боя. Он очень быстро утомлялся. Надо было выждать момент и затем напасть. Мой первый сильный удар пришелся ему в живот. Зрители закричали, когда я поднял колено и ударил Грега в нос, воспользовавшись его скрюченной позой. Адреналин бурлил у меня в крови. Я чувствовал, что способен на все. Грег оправился и попытался ударить меня снова, на этот раз в лицо. Я улыбнулся, увернувшись от его удара, и врезал ему в глаз.