Моя вина. Трилогия в одном томе
Я закрыла глаза. Зачем он приехал сюда? Зачем он пробуждает во мне боль? И все же увидеть его снова было так утешительно.
Я вдруг почувствовала его губы. Это было так неожиданно, что даже показалось чем-то обыденным. Чувствовать их было обычным делом в моей прошлой жизни, чем-то приятным и необходимым, к чему я хотела вернуться с того самого момента, как села в самолет.
Он положил руку мне на затылок и притянул меня к себе. Я была настолько поражена тысячами противоречивых ощущений, что не могла пошевелиться.
– Поцелуй меня, Ноа, не стой так, – попросил он, прижимая свои губы еще сильнее. Я приоткрыла губы, и его язык искал мой, как это было в наш первый поцелуй. Я чувствовала тепло во всем теле, но что-то изменилось… Как будто мое тело хотело огня, а не тепла.
* * *Неожиданно рядом с нами раздался какой-то шум. Я сделала шаг назад.
Приехали мама и Уильям. Я была настолько погружена в свои противоречивые мысли и чувства, что даже не услышала, как они подъехали.
Мама смотрела на нас, широко улыбаясь.
– Тебе понравился наш подарок? – спросила она, поочередно глядя на нас.
Я повернулась к Дэну в замешательстве.
– Твоя мама прислала мне билет, чтобы сделать тебе сюрприз, – сказал он, пожимая плечами. Мне показалось, его лицо стало виноватым. Теперь я поняла. Моя мама думала, что сделает мне подарок, пригласив сюда моего парня. Только она не знала одной маленькой подробности: мы больше не были парой влюбленных.
– Ты была такая грустная, Ноа, я знала, что единственный, кто мог бы заставить тебя улыбнуться, – это Дэн. Так почему было не пригласить его провести несколько дней здесь, с нами?
О, мамочка! Как же ты ошиблась.
Я с усилием улыбнулась, когда Уильям пожимал Дэну руку. Мама тоже обняла его, а потом они повернулись, чтобы посмотреть на нас, стоящих рядом друг с другом.
– Мы оставим вас наедине, я уверена, что вы с нетерпением ждете момента, чтобы побыть вместе, – с воодушевлением сказала мама. – Я подготовила для тебя комнату для гостей, Дэн. Если что-нибудь понадобится, не стесняйся спрашивать.
Дэн вежливо кивнул, а моя мать и Уилл исчезли через парадную дверь.
* * *Когда они исчезли из виду, я, разъяренная, набросилась на Дэна:
– Я не могу поверить, что у тебя хватило наглости приехать сюда!
Отвернувшись от него, я начала собирать в ведро губки и тряпки. Но сейчас с этим можно было бы и подождать, у меня было кое-что гораздо более важное.
Все было неправильно. Дэн не мог остаться в этом доме, и я не должна была позволять ему целовать меня.
– Я не мог упустить такую прекрасную возможность лично извиниться перед тобой, – сказал он, сделав шаг ко мне.
Прежде чем он смог дотронуться до меня или поцеловать, я отступила назад:
– Ты не можешь остаться, Дэн.
Он нахмурился и подошел ближе:
– Я знаю, что ты все еще злишься, и я знаю, что пройдет много времени, прежде чем ты сможешь простить меня, но позволь мне быть с тобой в эти дни, Ноа. Что бы ни случилось, вместе мы справимся, пожалуйста… ты моя, а я твой… помнишь?
Эта фраза прозвучала так, как будто мне вонзили нож в самое в сердце.
– Я перестала быть твоей в тот самый момент, когда ты поцеловался с моей лучшей подругой, – огрызнулась я, зная, что боль оттого, что мне придется расстаться с ним навсегда в ближайшие несколько дней, оставит меня еще более опустошенной, чем я была сейчас. – Ты можешь остаться, но только лишь потому, что я не хочу обижать Уильяма и маму. К тому же мне совершенно не хочется, чтобы они узнали, как ты поступил со мной. Но впредь я больше никогда не хочу ничего даже слышать о тебе.
– Я знаю, что причинил тебе боль, Ноа, – признался он, подойдя ко мне. – Но я люблю тебя, я всегда любил тебя, и моя жизнь без тебя превратилась в настоящий бардак… И вот теперь, когда я тебя увидел, все снова обрело смысл. Когда ты сказала мне, что уезжаешь, я пытался создать план в своей голове, чтобы пережить твой отъезд, но он не сработал. Ноа, Бэт ничего для меня не значила. Я связался с ней только потому, что она напоминала мне о тебе, вы всегда были вместе, вы даже похожи друг на друга характерами. Я знаю, что поступил как настоящий козел, но я не могу смириться с тем, что наша с тобой история закончится вот так.
Я специально опустила глаза вниз, пытаясь сдержать слезы, которые были готовы политься из моих глаз… Я не хочу плакать. Я не буду плакать. Я не заплачу…
– И посмотри на нас сейчас. Ты даже не можешь видеть меня.
Он схватил мое лицо, его карие глаза, не моргая, смотрели не меня.
– Пожалуйста, скажи, что ты меня простишь, – попросил он шепотом, почти касаясь своими губами моих.
Я не знаю, что я ответила, но он снова поцеловал меня, очень настойчиво и чувственно, и я позволила ему сделать это снова. Я не могла себя контролировать. И все же я знала, что это неправильно, я чувствовала себя виноватой. Виноватой, потому что я обманывала кого-то очень важного. Я обманывала саму себя.
Через несколько секунд я отстранилась от него.
– Мне нужно, чтобы ты дал мне немного пространства, – наконец, удалось мне вымолвить.
Я хотела подумать, я хотела, чтобы он исчез.
– Ладно, – согласился он, убрав руку от моего лица и отступив назад. – Могу я хотя бы оставить свои вещи в гостевой комнате? – спросил он.
Я кивнула и проводила его до комнаты. Я не могла находиться рядом с ним ни минутой больше, поэтому я попрощалась и пошла к себе с намерением лечь в постель и не выходить до следующего дня. Мне было все равно, что еще так рано, я хотела подумать и навести порядок в своих чувствах. Внезапно я остановилась у двери, у чужой двери, и прежде, чем успела обдумать, что делать дальше, уже стучала в дверь Николаса.
Не помню, ответил ли он, но я услышала шум за дверью и открыла ее сама.
Он сидел перед своим ноутбуком за столом в углу комнаты и, увидев меня, тут же закрыл его и развернулся ко мне лицом. Я застыла, невольно залюбовавшись его телом. Он был без рубашки, в серых тренировочных шортах. Было ясно, что он не ждал никого, тем более меня. С тех пор как я попала в этот дом, я впервые постучала в его дверь. С одной стороны, я пришла к нему в поисках утешения, а с другой, я пыталась понять, зачем я мучаю себя его присутствием.
Он буквально впился в меня своими голубыми глазами. Видимо, он заметил что-то в выражении моего лица, потому что сразу нахмурился.
– Что случилось? – спросил он, вставая и осторожно подходя ко мне, как будто не зная, что делать. Мгновенно, как почти всегда, когда мы были одни, в воздухе разлилось непреодолимое влечение. Я была рада, что Дэн не действовал на мое тело подобным образом.
Не произнеся ни слова, я шагнула вперед, глядя в эти голубые глаза, которые обещали только сомнительные удовольствия, и, не раздумывая, положила руку ему на шею и страстно, отчаянно поцеловала его.
Как мне показалось, он очень удивился, но стоял на месте, не двигаясь. Однако уже через мгновение он схватил меня за талию и притянул к себе. Сразу же его губы и язык заставили затрепетать тысячи бабочек у меня в животе. Я тут же забыла, зачем сюда пришла, и вскоре мне перестало хватать воздуха от наших поцелуев. Мне пришлось отстраниться, чтобы перевести дыхание и унять дрожь, которая охватила все мое тело.
– Что ты делаешь? – спросил он шепотом, слегка прикусив меня за ухо и потянув так, что я задохнулась. Я обняла его, и, когда он начал целовать мое лицо и шею, ощущения боли, потери и тоски тут же оставили меня.
Он отстранился.
– Что случилось все-таки? – настойчиво переспросил он, глядя мне в глаза.
Почему он спрашивает, а не продолжает целовать меня и не даст мне насладиться тем, что, очевидно, было одним из его главных достоинств?
С каких это пор Николаса волнуют причины, по которым кто-то хочет с ним переспать?
Передо мной всплыл образ Дэна. И чувство, что меня предали дорогие мне люди, снова вернулось и стало меня терзать с новой силой. Мысль, что я потеряла Дэна и Бэт навсегда, была особенно болезненной. Но хуже всего был страх… страх быть недостаточно сильной, чтобы держаться от Дэна подальше.