Мой сводный грех (СИ)

Схватив тёмный мусорный пакет, я спешу в зал, где и произошла наша встреча с Дэном. Как же некрасиво получилось-то. Вот же Дьявол. Я поджимаю губы, когда смотрю на крупные осколки фарфора.
Интересно, как он себя чувствует?
Может, рванул в травмпункт?
Сердце с силой бьётся о рёбра, готовое проделать в них самую настоящую дыру. Дыхание становится учащённым. Руки трясутся, когда я собираю вазу по кусочкам. Я почти представляю, как она разбивается о мою собственную макушку, и вся ёжусь от мнимой боли. Внимательно оглядываю каждый осколок на наличие крови. Вроде бы её нет, значит, серьёзных повреждений тоже быть не должно.
Надо было предложить Денису приложить лёд к голове… Или что делают в подобных случаях?
Блин!
И почему он не предупредил, что приедет? Или он говорил маме, но она со своими делами совсем позабыла уведомить об этом меня? А может, просто не посчитала нужным?
Эти мысли пожирают, сводят меня с ума.
Я чувствую себя виноватой и понятия не имею, как вести себя с братом, если он всё-таки вернётся. Как я посмотрю ему в глаза после того, что сотворила? Голова начинает гудеть от распирающих её мыслей, а чувство вины известным всеми сверчком распиливает мою психику на мелкие кусочки. Хочется засунуть эту совесть куда подальше и сказать, что брат сам виноват. Почему он не включил свет? Почему не попытался сразу заорать, что это он и предупредить меня? Начал мямлить что-то о защите и звать полицию!
Чёрт! Чёрт! Чёрт! И ещё тысячу раз чёрт!
И это всё после неудавшегося свидания и сломанной шпильки! На меня всё разом решило свалиться, чтобы добить окончательно?
Негромкий всхлип срывается с моих губ от отчаяния.
Закончив собирать осколки и поблагодарив Бога за то, что мелких не было, я уношу пакет в коридор, решив, что придётся ещё бежать до мусорки, чтобы мама случайно не обнаружила остатки компромата с места преступления. Пропылесосив дорогой персидский ковёр, на всякий случай, чтобы уж точно убедиться, что следов моего провального воссоединения с братом не осталось, я быстренько поднимаюсь к себе в комнату.
Выдвигаю нижний ящик кровати и достаю из-под тёплого одеяла, которое время от времени достаю зимой, точно такую же вазу. Губы растягиваются в счастливой улыбке. Это просто моё спасение.
С облегчением вздыхаю, радуясь тому, что когда разбила мамину любимую вещицу впервые, заказала на алиэкспрессе две таких же. Ну так… На всякий случай… И ведь мама за полгода так и не заметила подмены. Кто знает, может, им и в первый раз навязали подделку, а не настоящее изобретение искусства?
Надо бы ещё заказать вазу, если у поставщика сейчас есть такие же в наличии, потому что стоит она копейки, а мозга будет съедено причитаниями мамы столько, что восстановить уж точно не получится, если разобью ещё раз.
Смотрю на своего плюшевого мишку Тедди, сидящего на кровати. Его рот изогнут в какой-то насмешливой улыбке, а ведь мишки этой серии должны быть грустными вроде как?
— Ну давай, ещё ты надо мной посмейся! Я виновата! Знаю! Но я понятия не имею, как теперь искупить свою вину перед ним!
Я негромко цокаю языком, думая о том, что теперь уже и с игрушками разговаривать начала… Дожилась, блин…
Перед глазами снова появляется растерянное лицо брата, его ошалелый взгляд, и я почти слышу его ругательства, произнесённые с чистым британским акцентом.
Однако, время, чтобы поругать себя, у меня будет перед сном, а пока следует взять ноги в руки и закончить начатое — вернуть вазу на место, где она и должна стоять.
Спускаясь с лестницы, я поскальзываюсь и чуть не падаю. Ваза скользит в руках и немного взлетает вверх, а мои глаза широко распахиваются, наблюдая за ней. Кажется, я слышу звук собственного разбивающегося сердца, которое начинает колотиться в груди, как кролик, сбегающий от хищника. Я прыгаю, чтобы поймать её и ловлю, но вместе с этим падаю через несколько ступенек на пол и ощущаю ноющую боль, разливающуюся по всему телу.
Ещё один жестокий провал за сегодняшний день. И сколько их предстоит ещё? Лучше как можно быстрее свалиться в постель, укутаться в одеяло с головой и уснуть… Потому что ещё одна неудача убьёт меня. Хотя… Можно ли назвать неудачей то, что случилось сейчас? Вазу-то я, в конце концов, спасла…
 
Довольная тем, что уберегла вазу, я поднимаюсь на ноги, потирая ушибленную пятую точку, и ковыляю к тумбочке, на которой стояла эта чертовщина. Господи! Как же я её ненавижу! В своём доме или квартире я оставлю минимальное количество вещей, потому что все эти украшения только пыль собирают и мозолят глаза, а ещё порой болезненно сказываются на задней точке… В мыслях снова мелькает ошалелый взгляд Дэна… и на голове сказываются… Вот не стояла бы эта ваза на тумбочке, мы с братом встретились бы как настоящие родственники: с объятиями, поцелуйчиками в щёчку… Фу-у-у… Ну что за мысли такие?
Я ставлю вазу на место, чувствуя, как уголки губ трогает торжествующая улыбка, и медленно бреду к пакету с мусором, чтобы поскорее избавиться от него. Лодыжка, которая и без того ныла после сломанной шпильки, теперь буквально вопит от боли… И мне кажется, что завтра она распухнет, выдавая с потрохами моё весёленькое времяпровождения сегодня. Мама непременно начнёт ворчать и говорить: «Даже на несколько часов нельзя тебя одну оставить».
Наверное, Денис был бы сейчас рад, узнай он, что справедливость восторжествовала… И бумеранг судьбы настиг меня вот таким вот жёстким пинком с лестницы.
Интересно, ему было так же больно? Или мне досталось больше?
С этой удручающей мыслью я выхожу из дома и, негромко поскуливая себе под нос, хромаю к мусорным бакам.
Надеюсь, что меня не переедет какой-нибудь бетоноукладчик по пути к заветной цели, а то ведь с таким везением всякое может быть…
 POV Дэн
Через десять минут я паркуюсь у бара. Через пятнадцать уже почти пьян.
А через двадцать…
— Дэн, бро, поверить не могу! Кто вернулся в родные пенаты?
Отставляю олдфешн на краешек барной стойки и морщусь. Вот только не говорите мне, что здесь, в самом отдалённом баре задницы мира нашлись мои старые друзья! Вот только не говорите мне, что это…
— Костян! Здарова! Сколько лет, сколько зим! — поворачиваюсь и окидываю оценивающим взглядом друга, которого и правда не видел больше пяти лет. Мужик явно поработал над собой: нормальная стрижка, подобранный look, и, судя по довольно мощному объятью и дружескому удару по спине – не хило подкачанные мышцы.
— Дэн, я рили рад, что ты вернулся домой. Без тебя здесь вообще всё не то, — Костян без спроса подсаживается на соседний высокий стул, облокачивается на прохладное стекло и делает заказ бармену кивком. — Оу, а кто это тебя так?
Он со смешком кивает на мой фейс. Я дотрагиваюсь до зудящей скулы и чертыхаюсь сквозь зубы – от недавнего удара по лицу всё зудит и чешется – явные признаки того, что тут не обошлось простой царапиной, свежая гематома наверняка уже наливается синим или зелёным цветом.
— Мать, что ли, приложила, на радостях, что вернулся? — забавляется Костян, а я отпиваю дешёвое пойло, которое тут выдают за элитный алкоголь. — А я думал по старой памяти позвать тебя в свой клуб.
Его не останавливает то, что я не реагирую на трёп, и, поиграв многозначительно бровями, Костян продолжает:
— Мы тут с мужиками открыли клуб по боям без правил. Нормальная тема, ставки, брокеры, все дела. Я помню, ты всегда был не дурак подраться, если хочешь, можем и тебя взять на ринг. А?! Что скажешь?
— Можно как-нибудь попробовать, — машу рукой неопределённо. — В другой раз.
 
— Конечно – конечно, а сейчас всё нарисуем: девочки, алко, двинем тусу нормальную! — он вскакивает, приобнимает меня за плечо, ерошит волосы. — Дэн, наконец-то ты вернулся! Заживём по-человечески! Сейчас только всё организуем!
Он достаёт сотовый из заднего кармана джинс и начинает кого-то вызванивать, договариваться, чатиться. Чувствую, весь город решил на уши поднять по случаю моего приезда. А может быть, это и к лучшему?.. Мне нужно взбодриться после этих неправильных, странных мыслей, прийти в себя.