Оттенок ночи (ЛП)
Кир вздохнул. Рис так и не ответил на вопрос Кира о том, где он спит. Его квартирная хозяйка уехала. Возможно, она позволила Рису какое-то время пожить в квартире над гаражом, но Киру это не казалось хорошей идеей, ведь Рис был один в этом доме.
Чёрт возьми, здесь около сорока спален.
По телевизору, висевшему на стене рядом с главным коридором, показали, как Шелби Ронана въезжает в гараж.
— Ты его ждёшь? — спросил Нокс.
— Нет, — и Кир понимал, что это, вероятно, значит.
Конечно же, Ронан вышел из машины и направился не к лифту, а к двери, которая вела на самый нижний уровень аббатства.
Кир поставил свой стакан с виски на стойку.
— Я вернусь.
— В твоё отсутствие виски может исчезнуть, — предупредила его Сайрен.
Мира забрала стакан со стойки и поставила его к плите, где она помешивала то, что Пенни приготовила для них.
— Я буду беречь его ценой своей жизни.
Проходя мимо неё, Кир быстро обнял её. Затем он решил, что ему нужно поцеловать её в щёку.
— О, Господи, — пробормотала Сайрен, потягивая вино за кухонным островком.
Чтобы позлить её (и да, по другим причинам тоже), Кир наклонился, чтобы поймать губы Миры. Она растаяла в его объятиях.
Когда Кир отошёл, Сайрен сообщила ему:
— Вот почему одиноким людям не нравится жить с женатыми людьми.
— Переживёшь, нытик.
Она показала ему язык.
Кир спустился по ступенькам на цокольный этаж, быстро пройдя мимо тренажёрного зала. Он добрался до лазарета и увидел, что Ронан достаёт шприц.
— Я справлюсь, — сказал Ронан.
Кир проигнорировал его и подошёл к шкафу в поисках спирта для протирания. Ронан раздражённо хмыкнул, кладя шприц на поднос. Пока Кир собирал остальные принадлежности, он краем глаза наблюдал за мужчиной.
Сбросив куртку, Ронан уселся на стул. Используя зубы и правую руку, он обвязал резинку вокруг левого бицепса.
Вымыв руки, Кир смочил ватный тампон спиртом для протирания и передал его Ронану, чтобы тот провёл им по вене. Руки Ронана дрожали.
— Просто скажи это, чёрт возьми, — проворчал Ронан.
— Прошло всего две недели с тех пор, как ты прошёл полный курс лечения.
— Я, чёрт возьми, прекрасно это понимаю.
Кир нахмурился. Обычно Ронан получал полный курс препаратов каждые три месяца, а в промежутках между ними — дополнительные дозы. Две недели? Ему становилось хуже.
— Почему ты не пошёл к Джонусу?
— Он уже ушёл домой, а мне не хотелось просить у Джодари ключ от этого чёртова аптечного шкафчика. У меня также нет желания болтать с тобой об этом.
— Хм.
Когда Кир взял шприц с подноса, Ронан повернул руку. Кир воткнул иглу и медленно нажал на поршень, затем прикрыл место инъекции ватным тампоном, пока вынимал иглу. Схватив кусок медицинского пластыря, который лежал на краю лотка, Кир закрепил ватку. Он избавился от острых предметов и проверил запасы в холодильнике, занимая себя, пока Ронан справлялся с реакцией своего организма на лекарство.
— Тебе нужно остаться на весь день.
Услышав тяжёлое, прерывистое дыхание Ронана, Кир ногой подвинул мусорное ведро на случай, если Ронана стошнит. Ронан перегнулся через колени и заложил руки за голову, переплетя пальцы. Затем он сделал глубокий вдох и откинулся на спинку стула.
Его лицо побледнело, из-за чего резкие завитки татуировок над воротом футболки и на руках выделялись ещё резче, чем обычно. Он всё ещё дрожал.
Кир снова занялся своими делами, возясь с телефоном. По прошествии положенных десяти минут он повторил:
— Тебе нужно остаться на весь день.
— В любом случае, уже рассвело.
Должно быть, это подкралось к нему незаметно. Ронан никогда бы не приурочил свой визит сюда к тому, чтобы остаться на целый день.
— Ты можешь поесть?
— Я не инвалид, мать твою.
— Тебя четыре минуты назад чуть не вырвало в мусорное ведро.
Ронан поднялся со стула.
— Ты мудак, знаешь ли.
— Люди постоянно говорят мне это.
Ронан фыркнул и схватил свою куртку.
— Так мы можем теперь поесть? — спросил Кир. — Я умираю с голода, бл*дь.
Они поднялись на кухню и увидели, что Клэр стоит у кухонного стола с открытой старой книгой в кожаном переплёте и водит пальцем по какому-то слову.
— Но здесь написано te, и я не понимаю.
— Это не мужской и не женский род, — сказала Сайрен.
Клэр нахмурилась, сбитая с толку.
— Кир? — подсказала Мира, ставя на стол кастрюлю с горячим супом. — Ты можешь объяснить te? Я тоже не совсем понимаю. Привет, Ронан.
— Мира.
— Привет, сварливая задница, — поприветствовала его Сайрен.
— Привет, избалованная засранка.
Кир забрал обратно свой виски.
— Ведите себя хорошо, дети. И это местоимение не имеет принадлежности к тому или иному полу. Это изменчиво, потому что гендеры Идайоса и Вимоноса изменчивы. Они являются всецелыми. В них есть как мужской, так и женский пол, и они могут выдвигать любой из них на первый план.
Клэр закрыла книгу.
— Тогда почему я всё время слышу «он»?
Кир пожал плечами.
— Привычка? Влияние человеческих религий на нас?
— Шовинизм? — предположила Сайрен.
— Может, мы уже поедим? Я…
— Умираешь с голода, бл*дь, — раздалось несколько голосов.
Кир плюхнулся на стул.
— Ну, так и есть.
Когда остальные заняли свои места за столом, Кир воспользовался секундой, чтобы насладиться зрелищем и постараться не думать о тех, кого здесь не хватало.
Глава 29
Исандра помедлила у двери комнаты Риса. Как и многие другие, он пришёл в «Ластеру», потому что это заведение было отдельным от всего остального в его жизни. В отличие от многих других, он не всегда приходил сюда за сексом. Иногда он приходил сюда, чтобы побыть одному.
Сейчас он был один. Он появился на рассвете, рассеянно поздоровался с ней и Миссой, прежде чем исчезнуть в комнате, которую Исандра выделила для него.
Хотя она и не хотела его беспокоить, ей нужно было поговорить с ним о Луке. Ей нужно знать, что происходит. Лука несколько раз писал ей сообщения, чтобы узнать, как она, но отмахивался от её осторожных расспросов. Дело в том, что… ей было неудобно выпытывать у него ответы. У неё не было на это права. Она потеряла данное право, когда не смогла защитить его от отца.
Она не стала стучать в дверь Риса, просто на случай, если он спит. Она тихо позвала:
— Рис? Ты не спишь? Это Исандра.
Звук его шагов не удивил её. Обеспокоенное выражение его лица, когда он только пришёл, и тот факт, что он был один… Он не всегда хорошо спал.
Дверь открылась. На Рисе были только чёрные спортивные штаны, и его обнажённый, рельефный торс блестел от пота.
Он был красивым мужчиной, с идеальным телосложением и великолепным лицом. Но Исандра знала, что это не всегда было благом. Её собственный сын был сногсшибательно красив, и в детстве он был красивым мальчиком, и некоторые мужчины, в том числе и плохие, заглядывались на него. По крайней мере, она защитила его от этого.
— Привет, — сказал Рис. — Это вино?
Она подняла бутылку рислинга.
— Ты ведь говорил, что это вполне сносное вино? — Рис не был любителем вина, но иногда выпивал с ней по бокалу.
Уголок его губ дёрнулся, и он широко распахнул дверь, отступая назад.
— С этим я могу смириться.
Исандра прошла в гостиную и поставила вино и бокалы на низкий столик, стоявший перед диваном.
— Ах, тебе не обязательно сидеть на полу, — запротестовал Рис, когда она устроилась на коврике.
Она отмахнулась от него. Ей не хотелось давить на него.
Но, конечно, Рис отказался сидеть на диване, когда она села на пол. Он устроился на коврике по диагонали от неё. Он согнул ноги в коленях, свесив с них одну руку. Поза выглядела небрежной, но Исандра расценила её как попытку самозащиты. Вероятно, он даже не осознавал, что делает.
Лука ненавидел, когда Рис проводил так много времени в «Ластере», всегда называя это вредным для здоровья, но Исандра знала правду: это было безопасное место для мужчины, который не всегда был в безопасных местах. Это место, где он мог принимать решения о том, чего он хотел и что ему нравилось, где он мог контролировать свой опыт.