Порочный контракт (СИ)

В полнейшем отчаянии рванула молнию толстовки и стянула ее с себя. Следом полетели футболка, джинсы и лифчик.
— ЮЛЯ? — хрипло спросил Стас, при этом не отрывая от моего тела безумно голодного взгляда. Пожирал глазами грудь, живот, бедра, ступни.
Казалось, еще немного — и он кинется на меня как зверь… Впрочем, разве Горецкий не такой на самом деле? Зверь, чудовище, монстр — вот он кто.
  
— Этого ты хочешь, да? — рывком сбрасываю трусы, обнажая себя полностью. — Так бери. Чего смотришь?
Понимаю, что поступаю глупо, безрассудно. Но я так устала. Устала бегать, бороться, пытаться выплыть, спастись. Доказывать свою невиновность.
Да, правда в итоге вскрылась, позволив мне избежать расправы, но я не верю, что Горецкого новые обстоятельства волнуют.
Он ещё мной не наигрался, потому и приволок в эту квартиру. Обернув все видимостью подарка и желания помочь.
На самом же деле он хочет только одного. Послушное тело куклы, исполняющее все его прихоти. В его голове контракт еще работает. И будет работать столько, сколько он захочет.
Так пусть получит свое. Может, быстро насытится и наконец оставит меня в покое.
Не в силах больше выносить этот тяжелый взгляд, разворачиваюсь и ложусь грудью на стол. Расставляя ноги пошире. Знаю же прекрасно, как любит Стас.
Так пусть побыстрее меня трахнет и уйдет. И не будет больше этой лицемерной заботливости.
В нее я больше не верю.
Слышу за спиной глухой стон, непонятную ругань и тяжелые шаги. Стас подходит ко мне, кладет тяжелую ладонь на шею, потом ведет вниз, по спине… Слегка сжимает ягодицы.
Я тут же начинаю дрожать, но отчаянным усилием воли заставляю себя не дёргаться. Просто закрываю глаза и стискиваю зубы. Молча глотаю начинающие катиться по щёкам слёзы.
Знаю, что сейчас произойдет и пытаюсь настроиться. Что уж, справлюсь, не в первый раз… Главное, чтобы это все побыстрее закончилось.
Ладонь со спины исчезает, и сзади слышится шорох одежды. Стас явно раздевается, что заставляет меня напрячься сильнее.
Долгая минута напряженного ожидания, которая растягивается почти что на целую вечность. А потом он просто отрывает меня от стола и… одевает в свою рубашку. Засовывает непослушные руки в рукава, застегивает пуговицы до самой шеи.
Поправляет чуть сбившийся парик и подхватывает меня на руки.
Я силюсь что-то сказать, но изо рта не вылетает ни звука. Да и Стас молчит, просто относит меня на кухню, усаживает на стул и начинает растворять какие-то капли в воде.
— Выпей, — протягивает мне стакан воды, который я принимаю чисто машинально.
После выплеска эмоций начался отходняк, и я уже не способна была соображать. Послушно выпила воду, пребывая в полной растерянности. Теперь я уже ничего не понимала.
— Юля, — Стас сел на соседний стул, взяв мои ладони в свои. Его лицо было мрачно и напряжено до предела. — Послушай меня. Эта квартира — меньшее из того, что я могу тебе дать. Она твоя без всяких подвохов и условий. Никаких оплат, никаких контрактов. Даже не думай в эту сторону, поняла?
— Я…
— Тише, — оборвал он меня на полуслове. — Сейчас ты успокоишься и поспишь. А потом мы поговорим. Просто поговорим.
— А есть о чем? — вытерев остатки слез со щек, вздохнула. Мысли отчаянно путались, и я никак не могла собрать их в кучу.
— Много о чем. Например, о твоей суке-подружке, из-за которой ты оказалась в этом дерьме. Неужели неинтересно узнать за что она с тобой так поступила?
— Её нашли? — вскинулась я. Тема Маши и ее подставы не могла оставить меня равнодушной. Пальцы сами собой сжались в кулак.
— Пока нет. — поморщился Стас. — Но обязательно найдем, это дело времени. И она ответит за свои дела сполна. Поверь.
— О, да, — скривилась я. — Карать ты мастер. Особенно на скорую руку.
— И об этом мы тоже поговорим, — Стас осторожно коснулся моего лица — Когда ты успокоишься. Знай одно — тебя никто не обидит. Эта тварь Маша ничего сделать уже не сможет.
— А как насчет тебя? — прикусила губу и машинально потерла щеку. Стас намек понял.
— Больше я тебя не обижу, клянусь. — Стас поцеловал мои ладони и прижался к ним лбом
Я же промолчала и прикрыла глаза. Резко начало клонить в сон. Наверное, успокаивающее начало действовать.
Уже почти в полусне я слышала как Стас относит меня в спальню, укладывает в постель и сам ложится рядом. Нашептывая на ухо слова, которых я разобрать уже не могла.
  
Глава 43
 
Лекарство и сон пошли мне на пользу. По крайней мере, я уже чувствовала себя не такой разбитой, а истерика сошла на нет.
Вместо неё внутри поселилась какая-то отстранённая равнодушность. Но мне это было на руку. Лучше так, чем бесконечные слезы и страх.
Я не изменила своего мнения насчёт квартиры, она мне была не нужна. Но понимала, что без разговора со Стасом не обойтись.
Раз он не трахнул меня на том столе, может и правда не было у него на мой счет никаких планов. А я просто поддалась страху и паранойе.
В любом случае нужно поговорить и поскорее развязать все узлы. Я больше так не могу. Ну и о Маше мне нужно знать.
Не хотелось, чтобы эта гадюка устроила еще какую-нибудь подставу. Достаточно зла уже причинила.
Горецкого я застаю в гостиной. Он сидит в кресле, смотрит на панораму ночного города и пьет. На журнальном столике стоит бутылка виски, а в руке зажат стакан, на треть заполненный янтарной жидкостью.
Заметив меня, Стас оборачивается, быстро допивает напиток и отставляет стакан в сторону.
— Ты как? — спрашивает хрипло, не сводя с меня потемневшего взгляда. — Получше?
— Вроде бы, — немного мнусь, но все же прохожу вперёд и сажусь на диван, в самый дальний угол от Стаса. Неловко поправляю чуть съехавший парик. — И я готова к разговору.
— Что ж, ладно. — кивает он, и внезапно интересуется. — Тебе что-нибудь принести?
— Воды. — облизываю пересохшие губы. В эту минуту проснулась такая дикая жажда, что казалось умру, если не получу хоть глотка воды.
— Хорошо, сейчас.
— Только лекарств не надо больше, — с опаской уточняю. Быть куклой, накачанной снотворным мне не улыбается. — Я в порядке.
— Не буду, — следует короткий ответ, и мужчина покидает кухню. Чтобы через пару минут вернуться с полным стаканом воды.
Коротко кивнув, принимаю стакан и жадно осушаю его. При этом краем глаза отмечаю, что выглядит Стас так себе. Впервые вижу, что его всегда идеально выглаженная рубашка смята, а волосы растрепаны. Да и под глазами залегли глубокие тени.
Странно, вроде утром их не было. Или я просто плохо смотрела? Впрочем, меня это не особо трогает. Вернее, я сознательно давлю в себе любые ростки эмпатии. Стас их не заслужил.
Так мы и сидим. Молча, в разных углах, почти не отрываясь смотря друг на друга. Стас не торопится начать разговор, на котором сам же настаивал. Словно выжидает чего-то.
А я не знаю с чего начать. В сознании сплошная сумятица и неразбериха из разрозненных отрывков информации.
— Почему ты наконец поверил, что я невиновна? — спросила, пожалуй, самое важное из того, что крутилось в голове.
Стас в ответ скривился, помрачнел, снова потянулся к бутылке, но отставил ее в самый последний момент.
— Во-первых, — начал он глухо, — этот уёбок Гревякин наконец раскололся. Если вначале еще пробовал тебя оговаривать, то после пыток заговорил правду.
— Что он говорил про меня? — я обхватила себя руками и мелко задрожала.
— Всякую грязь. Намекал, что ты с ним спала.
— Это неправда, — вспыхнула я. — Я видела этого Павла всего один раз. В тот самый день рождения Маши. После этого она даже не упоминала его имя. А я и не спрашивала.
  
— Конечно, не упоминала, — сплюнул Стас со злостью. — Потому что уже тогда они составили план и начали тебя в него впутывать. Именно поэтому с того вечера у тебя остались только эти снимки.
— Господи, — вздрогнула я. — И что потом? Павел раскололся и…?